Сама идея компактного скорострельного оружия под пистолетный патрон появилась в СССР ещё в середине 1920-х. Ориентировались тогда на немецкие разработки, конструкторы испытывали разные системы, и в итоге лучшей признали работу Дегтярёва.
Детали у неё были в основном цилиндрические и легко точились на обычных токарных станках, кучность получилась приличной, а темп стрельбы не слишком высоким, что для точности было плюсом. В 1935 году оружие приняли на вооружение и начали выпускать в Коврове.
Только вот "выпускать" тут слово громкое. За 5 лет наскребли примерно 5000 экземпляров. На многомиллионную армию этого не хватило бы даже для одного округа.
Причина была не в заводе, а в головах. Военное руководство не могло определиться, зачем такое оружие вообще нужно. Одни ссылались на зарубежный опыт, мол, американцы и немцы используют пистолеты-пулемёты только в полиции.
Другие считали, что будущее за самозарядными винтовками. Новейшая самозарядная винтовка СВТ-38 стоила дешевле, чем компактный пистолет-пулемёт для ближнего боя. Получалось, что винтовка, стреляющая мощным патроном на сотни метров, обходится казне дешевле.
В феврале 1939 года Артуправление приняло решение: ППД снять с производства, все имеющиеся экземпляры изъять из войск и отправить на склады.
Финская кампания всё изменила
Через 9 месяцев началась финская кампания. В заснеженных карельских лесах бои шли вдоль узких дорог и троп. Финские бойцы с пистолетами-пулемётами "Суоми" действовали мелкими группами, внезапно обстреливали колонну с близкой дистанции и растворялись среди деревьев.
Наши бойцы с длинными винтовками в густом зимнем лесу оказались в невыгодном положении. Скорострельного компактного оружия у них попросту не было, его ведь только что сдали на склады.
Реакция последовала мгновенно. Производство ППД возобновили. Дегтярёв взялся за переработку. Главное новшество, барабанный магазин на 71 патрон вместо прежнего секторного на 25. Идея была подсмотрена у той самой финской "Суоми".
Ствольную коробку стали делать из трубчатой заготовки, а не фрезеровать из цельного куска металла. Упростили спусковую скобу и предохранитель. Обновлённый образец приняли на вооружение, и за один 1940 год Ковровский завод выпустил больше 81 000 штук. Это в 16 раз больше, чем за все предыдущие годы вместе взятые.
У нового барабанного магазина обнаружилась неприятная особенность. Каждый "бубен" требовал ручной индивидуальной подгонки к конкретному экземпляру оружия. Просто взять магазин от одного ППД и вставить в другой было нельзя, мог заклинить.
В полевых условиях это создавало серьёзные проблемы. Если боец терял свой магазин или подбирал чужой, он рисковал остаться с бесполезным куском железа в руках. К тому же снаряжённый барабан весил прилично и гремел при каждом шаге.
ППШ приходит на смену
Судьба самого ППД-40 была предрешена ещё до начала большой войны. Конструкторам поставили задачу создать пистолет-пулемёт, пригодный для выпуска на любом предприятии, где есть прессовое оборудование.
Чтобы его могли собирать рабочие без специальной подготовки. И Шпагин эту задачу решил. Его ППШ-41 собирался в несколько раз быстрее, большинство деталей не точили на станке, а штамповали из листовой стали.
К началу Великой Отечественной ППД-40 распределялись по войскам крайне неравномерно. Основная масса досталась Ленинградскому округу, что логично, финская граница рядом. А вот в Одесском военном округе на июнь 1941-го не было ни одного ППД. Вообще ни одного.
"Блокадники", партизаны и дальневосточный секрет
С 1941 года Ковров перешёл на ППШ, и ППД, казалось, ушёл в прошлое. Однако первые месяцы войны перевернули все расчёты. Потери оружия в первых боях были огромными, а наладить выпуск ППШ мгновенно на десятках заводов не получалось.
А ППД можно было точить на обычных станках без специального инструмента. Именно поэтому в блокадном Ленинграде для производства выбрали не новый ППШ, а старый ППД.
С августа 1941-го ленинградские заводы начали выпуск ППД-40. Их называли "блокадниками". Эти экземпляры заметно отличались от ковровских. Вместо секторного прицела ставили упрощённый откидной.
Фрезерованный кожух заменили сварным, со следами грубой обработки швов. Все они уходили на Ленинградский или Карельский фронт.
Тот же принцип оценили и партизаны. Конструкция ППД оказалась для кустарных мастерских удобнее, чем ППШ. Основные узлы делались из труб разного диаметра, и один ствол от повреждённой винтовки можно было распилить на несколько заготовок.
В некоторых крупных отрядах от 30 до 60% автоматического оружия было самодельным, и ППД здесь служил образцом чаще, чем ППШ.
На другом конце страны, во Владивостоке, на судостроительном заводе в 1942-1943 годах собирали совершенно особую версию ППД. Об этом долгое время не знали даже специалисты.
Дальний Восток тогда жил в постоянном ожидании. Япония была непредсказуема, а рассчитывать на поставки оружия из центра не приходилось, всё уходило на запад.
Местное командование решило обеспечить себя самостоятельно. Судостроительный завод подходил лучше других, там стояли мощные металлообрабатывающие станки, которыми обычно точили детали для кораблей.
Чертежей стандартного ППД-40 у судостроителей, судя по всему, не имелось. Работали по образцу и многое переделали. Переводчик режимов стрельбы убрали, оставив только автоматический огонь.
Предусмотрели крепление для штыка от винтовки СВТ-40. Штык ставился свободно и фиксировался надёжно, это было продуманное конструкторское решение, а не самодеятельность.
Отношение центра к идее штыка на пистолете-пулемёте. С фронта приходили десятки предложений поставить штык на ППШ, и все отклонялись. Считалось, что скорострельности достаточно для ближнего боя. Но дальневосточные мастера работали вне этой системы. Это единственная серийная версия ППД со штыком.
Судьба
В конце 1942 года ППД официально сняли с вооружения. Хотя в Ленинграде его продолжали собирать ещё несколько месяцев, потому что выбора не было.
После войны все нестандартные образцы пошли под списание, всё нестандартное отправляли на переплавку. Где-то в послевоенных мартенах и закончили свой путь почти все ППД, и ковровские, и "блокадники", и дальневосточные.