В детстве с советскими фильмами всё просто. Есть хорошие, есть плохие, есть те, за кого переживаешь. Камера подсказывает, музыка направляет, финал расставляет точки. Но проходит десять, двадцать, тридцать лет — и при повторном просмотре некоторые герои начинают вызывать совсем другие чувства.
Не потому, что фильмы стали хуже. А потому, что зритель стал старше, и у него появился собственный опыт — рабочий, семейный, человеческий. И в этом опыте поведение некоторых любимых персонажей вдруг оказывается не таким уж симпатичным.
Вот пять героев, с которыми это случается особенно заметно.
Женя Лукашин — «Ирония судьбы, или С лёгким паром!» (1975)
Режиссёр — Эльдар Рязанов. Лукашина сыграл Андрей Мягков.
В юности Лукашин кажется милым, растерянным, трогательным. Он не виноват, что его по ошибке отправили в Ленинград. Он не виноват, что ключ подошёл. Он просто оказался не в том месте — и встретил любовь.
Но с возрастом начинаешь замечать другое. Лукашин напился до бессознательного состояния, улетел в чужой город, вломился в чужую квартиру, устроил там сцену — и при этом каким-то образом оказался правым. Он не извиняется толком. Он не пытается уехать, когда ситуация ещё позволяет. Он остаётся, потому что ему так удобнее.
А ещё есть Галя. Невеста, которая его ждёт в Москве. О ней фильм вспоминает мимоходом, как о досадном обстоятельстве. Лукашин бросает её по телефону — пьяный, из чужой квартиры, рядом с женщиной, которую знает несколько часов. И это подаётся не как его ошибка, а почти как освобождение.
Можно возразить: фильм — комедия, и требовать от неё бытовой этики странно. Это справедливо. Но обаяние Лукашина в юности строится именно на том, что он кажется порядочным. А при пересмотре эта порядочность начинает выглядеть скорее как инфантильность, прикрытая мягкой улыбкой.
Лукашин не злой. Он не подлец. Но он — взрослый мужчина, который не берёт на себя ответственность ни за одно своё действие и при этом получает лучший исход из всех возможных. В двадцать лет это выглядит романтично. В сорок — вызывает вопросы.
Новосельцев — «Служебный роман» (1977)
Снова Эльдар Рязанов, снова Андрей Мягков в главной роли.
Новосельцев — тихий, забитый, невезучий. Двое детей, никакой карьеры, ни грамма уверенности. Он вызывает жалость и сочувствие. Особенно на фоне холодной, жёсткой Калугиной, которую играет Алиса Фрейндлих.
Но вот что происходит, если смотреть внимательно. Новосельцев начинает ухаживать за Калугиной не потому, что она ему нравится. Он делает это по совету Самохвалова, ради повышения. Это прямо проговаривается в фильме. Он идёт на манипуляцию — неуклюжую, но сознательную.
Да, потом он влюбляется по-настоящему. Да, Калугина меняется. Но первый шаг — расчёт. И когда правда всплывает, Новосельцев не объясняется честно. Он мнётся, оправдывается, снова мнётся. Калугина прощает его не потому, что он заслужил прощение, а потому, что фильму нужен счастливый финал.
В юности зритель на стороне Новосельцева, потому что он слабый. С возрастом начинаешь понимать, что слабость — не синоним порядочности. И что начинать отношения с осознанной манипуляции, а потом прикрываться чувствами — приём, который в жизни выглядит куда менее обаятельно, чем в кино.
Новосельцев не злодей. Но если убрать музыку Петрова и мягкий рязановский свет, его поведение выглядит как история человека, который сначала использовал женщину, а потом решил, что любовь всё списывает.
Гоша — «Москва слезам не верит» (1979)
Режиссёр — Владимир Меньшов. Гошу сыграл Алексей Баталов.
Гоша появляется во второй половине фильма и моментально забирает всё зрительское внимание. Он уверенный, спокойный, мужественный, рукастый. Он чинит, строит, решает, берёт на себя. После всех мытарств Катерины — героини Веры Алентовой — он кажется наградой за терпение.
Но есть один момент, который с возрастом начинает звучать совсем по-другому. Гоша ставит условие: в доме главный — он. И когда выясняется, что Катерина — директор крупного предприятия, а не просто работница завода, как он думал, Гоша уходит. Не потому, что она его обманула. А потому, что она оказалась выше его по статусу.
Он возвращается. Но возвращается он не потому, что пересмотрел свою позицию. Его возвращают друзья Катерины. И нигде в фильме не звучит ни одной фразы, которая бы показала, что Гоша понял: его реакция была несправедливой.
В восьмидесятые Гоша воспринимался как идеал. С возрастом, особенно в контексте сегодняшнего опыта, его позиция начинает вызывать дискомфорт. Не потому, что он хочет быть главным — это его право. А потому, что он не готов принять партнёра, если этот партнёр оказался успешнее. И фильм эту проблему не решает. Он её обходит.
Гоша — сильный, достойный, надёжный. Но его представление о мужской роли оставляет женщине очень мало пространства. И чем старше зритель, тем заметнее этот зазор.
Надя Шевелёва — «Ирония судьбы, или С лёгким паром!» (1975)
Снова «Ирония судьбы». Надю сыграла Барбара Брыльска.
Надя в первом просмотре — романтическая героиня. Она красивая, умная, немного печальная. Она ждала чего-то настоящего — и дождалась. Лукашин разрушил её привычную жизнь, но дал взамен настоящее чувство.
Но при пересмотре возникает странное ощущение. Надя бросает Ипполита — человека, с которым у неё серьёзные отношения, — ради мужчины, которого знает несколько часов. При этом Ипполит ведёт себя, в общем-то, нормально. Он приходит к ней домой. Он обнаруживает там пьяного незнакомца. Он реагирует так, как отреагировал бы почти любой человек. Но фильм выставляет его занудой, а Надя выбирает хаос.
Можно сказать: это и есть любовь — нелогичная, внезапная, сметающая планы. Возможно. Но с возрастом начинаешь думать не только о Наде, но и об Ипполите. Он не идеален, он не особенно ярок, но он — единственный трезвый человек в этой истории. И его просто вышвыривают.
Надя при повторном просмотре выглядит не как женщина, нашедшая любовь, а как человек, принявший главное решение в жизни в самый неподходящий для этого момент. Рядом с пьяным незнакомцем, в разгар абсурдной ситуации, на фоне разрушенного праздника.
Это не делает её плохой. Но это делает её выбор куда менее романтичным, чем казалось в юности.
Юрий Деточкин — «Берегись автомобиля» (1966)
Режиссёр — Эльдар Рязанов. Деточкина сыграл Иннокентий Смоктуновский.
Деточкин — один из самых обаятельных героев советского кино. Он тихий, совестливый, немного не от мира сего. Он угоняет машины у жуликов и перечисляет деньги в детские дома. Он — Робин Гуд в советском пальто.
В детстве и юности это работает идеально. Деточкин — справедливый. Он делает то, чего не делает система. Он наказывает тех, кого закон не трогает.
Но с возрастом появляется неудобный вопрос. Деточкин сам решает, кто виноват. Он сам назначает себя судьёй, следователем и исполнителем. Он не ошибается в фильме — но только потому, что так написан сценарий. В реальности человек, который берёт правосудие в свои руки, рано или поздно ошибается. И последствия этой ошибки несёт не он, а тот, кого он неправильно определил в жулики.
Фильм, конечно, это понимает. Финал построен именно на этом противоречии: Деточкина судят, и зал ему сочувствует, но закон есть закон. Рязанов не прячет проблему. Но зрительская симпатия всё равно полностью на стороне Деточкина — и в юности это кажется правильным.
А с возрастом начинаешь думать: а если бы он ошибся? А если бы угнал машину у человека, который заработал её честно, но выглядел подозрительно? Сценарий этого не допускает. Жизнь — допускает.
Деточкин остаётся прекрасным персонажем. Но его метод — самоназначенная справедливость — с годами вызывает не только восхищение, но и тревогу. Потому что в жизни за красивой идеей «я знаю, как правильно» обычно следует длинный список ошибок.
Все пятеро — не злодеи. Ни один из них не написан как отрицательный персонаж, и авторы фильмов не вкладывали в них подлость или цинизм. Но кино устроено так, что камера, музыка и монтаж направляют сочувствие. В юности этого достаточно. А с возрастом зритель начинает смотреть не только туда, куда направляет камера, но и чуть в сторону — на тех, кого обидели, на те поступки, которые остались без оценки, на те условия, которые герой поставил, не задумываясь.
Это не повод отменять фильмы или ненавидеть героев. Это повод пересматривать — и замечать то, что раньше не помещалось в голову. Хорошее кино именно так и работает: оно не кончается после титров. Оно меняется вместе со зрителем.