Самая презираемая каста на зоне и в тюрьме — это опущенные и обиженные. В неё попадают пассивные гомосексуалисты, лица осуждённые за половые преступления и жертвы насилия в самой зоне. Опущенных называют петухами, маргаритками, вафлями и отводят для них отдельную территорию, так называемый петушиный угол.
В казарме петухи ложатся у дверей.
В камере у параши или под нарами. Иногда их заставляют сооружать ширмочки, дабы полностью оградиться от лагерного изгоя. В столовой есть петушиные столы и лавки, где питаются лишь опущенные.
Если обычный зэк сядет в петушиное гнездо, он становится законтаченным и лишается былого уважения, прибыв в исправительно-трудовую колонию или СИЗО.
Опытный уголовник прежде всего выясняет для себя, где ютится обиженная братья, чтобы не сесть в лужу. Петух обычно меченый, одет неопрятно и грязен. Ему запрещается мыться в бане и туалетных комнатах вместе со всеми.
В столовой он пользуется специальной посудой.
В мисках, кружках и ложках сверлятся дырки. И чтобы суп или чай не выливался, петух затыкает дырку пальцем. Уголовники часто в место опустили, говорят, подарили тарелочку с дырочкой.
Опущенным и обиженным поручают самую мерзкую работу: чистить туалет, выносить парашу, обслуживать помойные ямы.
Если петух отказывается его. Его могут избить ногами, бить руками нельзя, окунуть лицом в парашу или даже убить. Многие опущенные не выдерживают истязаний и сводят счёты с жизни.
Разговаривать с петухом западло. Общаться с ним можно лишь половым путём. Идти в промзону бедняга обязан в хвосте колонны.
Ему запрещено приближаться к нормальному зэку ближе, чем на три шага, а тем более заводить разговор. Петух обязан уступать дорогу, плотно прижимаясь к стене. Любой огрех чреват мордобоем. Причин для опускания много. Сделать отбросом зоны могут ещё в следственном изоляторе.
Притом лишь за то, что ты нагрубил авторитету или стал качать свои права.
Как правило, такое допускают новички, привыкшие командовать на свободе. Бывают случаи, когда дарили тарелку с дырочкой за внешний вид. Скажем, за смазливость, жеманность или чрезмерную интеллигентность.
Пассивные гомосексуалисты и насильники малолетних попадают в касту автоматически. Сокамерники ещё в СИЗО узнают сексуальную ориентацию и статью, по которой обвиняется новобранец.
Психиатры, изучавшие внутренний мир маньяков, утверждают.
Что почти каждый из них бывал жертвой сексуального насилия, то ли в армии, то ли в ВДК. Ростовский маньяк Чикатило и Краснодарский Сливко были опущены в воинской казарме. Иркутские маньяки Храпов и Кулик в лагерный.
Наблюдения показали, что большинство сексуальных убийц ранее имели судимость за изнасилование или за развращение малолетних. По мнению психиатров, лагерный обычай сильно усугубляет многие патологические процессы в психике насильника и в несколько раз обостряет половую агрессию. В петушином гнезде извращенец может превратиться в убийцу.
В 1980 году Иван Хрестич из Мариуполя попал в зону за совращение несовершеннолетних.
Суд пытался обуздать сексуальную озабоченность Ивана Ивановича пятью годами лишения свободы. Освободившись через два года, похотливый дядя Ваня направился на стройки народного хозяйства Мариуполя. Было ему тогда около сорока.
Заодно Иван решился построить и семью, женившись в 1984 году. Первые годы совместной супружеской жизни протекали более-менее спокойно. Потом Христич стал звереть. Он заманивал малолетних соседок по подъезду в свою обитель, обещая показать попугайчиков, и развратничал с ними.
Через полгода он изнасиловал четырёхлетнюю девочку, затем зверски убил её, вновь изнасиловал и спрятал труп. Спрятав растерзанное тельце в водонапорной башне, садист преспокойно вернулся домой. И принялся за показ попугайчиков. Арестовали Христича в девяносто втором году.
В процессе следствия выяснились некоторые подробности его лагерного прошлого.
В зоне усиленного режима Ивана опускали четырежды. В петушином братстве он провёл два с половиной года. Ещё полгода в СИЗО чистил туалеты, убирал мусор. Пять-шесть раз был избит уголовниками, молча сносил побои, ишачил за двоих и в конце концов заработал досрочное освобождение.
Знавшие Христича утверждают. Что он вернулся из колонии другим, замкнутым и домоседом. С момента задержания и до окончания судебного процесса Христич вёл себя так, словно постоянно ждал удара в лицо. Не плевка, а именно удара.
Он очень боялся боли. Его глаза не манили о пощаде. Они просили одного — не бить.
На допросах Иван Иванович не запирался, охотно посвящал следствие во все подробности случившегося. Рассказал, как, придя домой, старательно отстирывал в холодной воде полувер, забрызганный детской кровью, как трёл щёткой пятна на брюках, как осторожно, стараясь не запачкаться, бросал поруганное тело в колодец водонасосной башни, казалось, беседуешь не с человеком, а с механизмом.
Христича расстреляли в 1994 году. Красноармейского маньяка Федотова, расстрелянного в 93 году, зэки опускали трижды.
Он попал в исправительно-трудовую колонию за развращение малолеток, к тому же мальчиков. После петушиной службы Федотов вернулся домой и вскоре изнасиловал малолетнюю.
Затем расчленил в ванной комнате труп и по частям утопил в привокзальных туалетах. Пассивного педераста зона метит татуировкой, выкалывает синяк под глазом или наносит определённый рисунок.
Утаить клеймо практически невозможно, и петух остаётся им на вечные времена. Прибывая в очередной раз в СИЗО, он обязан прежде всего уточнить, где здесь петушиный угол в случае утаивания обмана опущенного могут убить те. С кем он контачил своим общением? С петушиным клеймом случались и грустные курьёзы.
Легкомысленные и законопослушные обыватели выкалывают себе на бёдра, плечи и на грудь, что придётся. Лишь бы рисунок был покрасивее, да позабавнее.
Скажем, руку с распустившейся розой, музыкальный инструмент или перстень с сердцем. Очутившись по капризу судьбы среди зэков, он с удивлением слышит в свой адрес вафлер, петух, то есть начинается сущий ад.
И попробуй докажи, что ты не петух; зачастую с такой наколкой и впрямь опускают. В зоне мигом отыщется активный педераст или сам авторитет, желая разгрузиться, воскликнет: «Клёвый бабец, трогать после меня». Дожив до свободы, петухи часто избавляются от татуировки, выжигая.
Или меняя сюжет. Перстень вафлера заштриховывают полностью. Получается новый символ от звонка до звонка. После этого от тюрьмы нужно зарекаться. Опытный уголовник сразу обратит внимание на грязный рисунок и уточнит прошлое на лагерной почте. К обиженным относят зэков, которых отвергли, но не опустили.
Например, законтаченных в общении с петухами, карточных должников, отцеубийц, развратников или просто не умеющих за себя постоять. Таких называют парашниками. Они по лагерному рангу выше петухов, но уборка туалета их не минует. Парашника в любой момент могут наградить посудой с дырками.
Опускания — процесс стандартный.
Двое или трое держат, одинует. Иногда жертве цепляют на спину порнографический снимок для возбуждения. Если кандидата в петухи скрутить не удалось, пускаются на хитрость. Дождавшись, пока он заснёт, зэки мастурбируют на его лицо и проводят членом по губам. После этого по лагерю или СИЗО объявляется.
Чтоб в полку вафлеров прибыло. Так поступали с бандитами, пошедшими против воров. Долгое время опущенные были полностью бесправными. Их ставили ниже ментов, сук и козлов, но их клан стал приспосабливаться к зоне, создавать свой устав, свою иерархию. Это происходило не во всех лагерях и тюрьмах.
Опытные зэки считали, что больше всего петухов на общем и усиленном режимов. И называли такие зоны козлиными. Чем строже режим утверждали они, тем меньше вафлеров и больше шансов им выжить. На строгом и особом режиме среди опущенных зачастую имеется петушиный пахан, так называемая мама. Он распределяет места в петушиных углах, руководит чисткой туалетов и дисциплиной внутри отверженного клана.
Он же и поставляет тёлок для прочей уголовной братвы. На строгом и особом режиме беспричинно избить обиженного или опущенного не принято. Петуха может ударить за непомытую парашу или попытку завести разговор с авторитетом. Но это бывает не так часто.
Мама внимательно следит за порядком. И сам наказывает виновного. В нынешних колониях обиженные даже ухитряются играть между собой в карты в своём углу.
Но самым любопытным является то, что петухи, пытаясь выжить, заставили с собой считаться. Они стали защищаться после того, как истязания достигли апогея.
Их заставили ещё есть испражнения, языком вылизывать парашу. Доведённая до отчаяния жертва шла на самоубийство. Но необычным путём петух выбирал наиболее злобного уголовника и бросался ему на шею, целуя и облизывая; шокированный Зэк убивал или калечил изгоя, но сам становился закантаченным; былое уважение мигом улетучивалось, и посрамлённый уголовник вскоре пополнял ряды обиженных.
Петушиный клан мог реагировать на беспредел и более организованно. Например, петух, проигравший свою жизнь, становится торпедой, исполняя желание победителя. Тот же мог поручить должнику законтачить авторитета, допустившего беспредел.
Выбора у торпеды не оставалось. Должника за отказ прикончили бы сами петухи. Выйдя из затака на свободу, парашники, козлы и петухи становились серьёзной опасностью для воров. Лагерные унижения порождали у большинства из них чувство ненависти. А у многих желание отомстить опущенные бандиты вновь брались за оружие и начинали охотиться за ворами и их окружением: шестерками, быками, пацанами.
Порой погибали те. Кто лишь упоминал о своей связи с ворами, вор из Таганрога Борис Исаев по кличке Муся был застрелян на следующий день после возвращения из ЭТЭК. В него пустили две пули, причём в пах. Вор умер от потери крови. По мнению оперативников, его прикончил некто Бобров, отбывавший наказание в той же ИТК, отбывавший наказание.
Лагерная оперчасть выяснилась. Что Боброва дважды опускали, при задержании убийца застрелился. Лидер Уралмашевской преступной группировки Гриша Цыганов, промышлявший в Екатеринбурге рекитом, враждовавший с законниками и погибший от руки неизвестного убийцы.