Глава 5. Скользкий мед и искры у костра
Эрион не сел. Он плавно, с леденящей грацией хищника опустился на мой единственный колченогий табурет. Мужчина его комплекции — со всеми этими литыми мышцами, широким разворотом плеч и по-королевски длинными ногами — должен был разнести эту трухлявую сосновую щепку в пыль. Но Высшие, бездны их поглоти, умели распределять вес своего пафоса. Он сидел ровно, как на обсидиановом троне в Главной Цитадели, а его тяжелый, усыпанный чешуей дракона плащ зловеще шуршал по полу
И вот тут его идеальный фасад впервые дал глубокую трещину.
Понимаете, парадный кожаный колет Эриона был скроен по меркам Верхнего яруса — для идеальных залов суда и парадов, а не для ведьминских посиделок. Когда инквизитор попытался согнуть свои длинные ноги и слегка наклонился к столу, жесткая, армированная стальными пластинами кожа на его левом бедре натянулась, как струна на лютне. Раздался резкий, сухой и п...ц какой громкий звук: «Хрусь!»
Шов на дорогом доспехе лопнул, обнажая узкую полоску безупречно белой шелковой подкладки.
Я замерла с закопченным чайником в руках. Сердце сделало глухой, панический кувырок и застряло где-то в районе горла. Смешно? Невероятно! Но если я сейчас издам хоть звук, этот обсидиановый клинок окажется в моей печени быстрее, чем я успею помянуть Бездну.
— Ткань… оказалась сухой, — процедил он сквозь зубы. Его бархатный голос упал до леденящего шепота. Желваки на породистом лице заходили с утроенной скоростью.
— Бывает, начальник, — пискнула я, отчаянно маскируя дрожь в коленях. — У нас в Нижнем ярусе влажность высокая, климат портовый, Изнанка, сами понимаете… Кожа сохнет без ведьминского крема.
В хижине пахло просто убойно: густой, удушливый концентрат дикого чабреца, болотной мяты и… растопленного меда. То самый липкий янтарь, который Морошка снес со стола во время своего эпического прыжка, теперь медленно и неотвратимо подползал к правому сапогу инквизитора. Густая, золотистая лужа тускло блестела в неверном лунном свете, пробивающемся сквозь сорванную занавеску.
Эрион медленно опустил обсидиановый клинок на колени. Металл тускло отозвался фиолетовыми искрами, которые на мгновение высветили его идеальный, породистый профиль. Пленительно опасен. Волнительно-притягателен. Безупречно красив — даже с серой печной сажей, размазанной по бледной, матовой коже лба. Он контролировал каждое дыхание, но воздух вокруг него продолжал звенеть на той самой ультразвуковой частоте Порядка, от которой у меня ныли зубы.
— Ты плохо заметаешь следы, Линна, — его низкий голос прошелся по моей коже мириадами горячих мурашек. Расстояние между нами было всего в пару шагов, и я физически чувствовала исходящий от него жар морозного озона. — Твоя изнанка… фонит. Древняя магия не терпит соседства с гнилой соломой. Вы, чернокнижники, вечно прячетесь за грязью.
Ой, да неужели? Какая деликатная у нас древняя магия, бездны ее побери! Ну извините, что у меня тут не мраморные палаты Высшего Синклита, где праведники молятся на начищенные канделябры. У меня тут нормальная, живая коммуналка Нижнего яруса, где половина соседей — контрабандисты, а вторая половина — воры. Зато у нас весело. И чабрец настоящий.
Из-под комода раздался сухой, ироничный мысленный голосок Морошки: «Линна, прекрати вести внутренний диалог со своим уязвленным самолюбием. Обрати внимание на его левую ногу. Фасад Порядка сейчас встретится с хаосом пчелиного производства. Это будет тактически безупречный конфуз. Наш каратель не архиведьму поймал, а ходячую катастрофу».
Эрион шевельнулся. Решил переменить позу, потянулся к кружке с отваром, которую я выставила на край стола… И его правый сапог из драконьей кожи с сочным, чавкающим звуком «вшлы-ы-ып» намертво влип в медовую лужу.
Пауза затянулась. Время в хижине просто остановилось, разбившись на тысячи звенящих осколков.
Инквизитор замер. Он попытался приподнять ногу. Доска под ним жалобно скрипнула, но мед держал намертво, растягиваясь между подошвой и полом густыми, янтарными нитями. Фиолетовый огонь в глазах Эриона на долю секунды погас, сменившись выражением такого искреннего, глубокого человеческого шока, что я едва не выронила чайник. Великий каратель, гроза чернокнижников, заземлился. Его пафос столкнулся с законами липкости. Он понял, что перед ним не зловещая жрица Тьмы, а бытовое недоразумение с Нижнего яруса.
— Это… что? — тихо, с леденящей вежливостью спросил он.
— Мед, — пискнула я, судорожно зажимая рот ладонью и чувствуя, как по щекам катятся слезы отчаянного, истерического смеха. — Майский. С пасеки старого орка Грума. Очень… очень целебный. Между прочим, укрепляет связки. Вам полезно, вы вечно орете на еретиков.
— Линна, — прошипел он, и воздух вокруг него снова потяжелел, заставив полынь на стенах жалобно зашелестеть.
Но магии не случилось. Нельзя вызвать карающее пламя Высших, когда твоя правая нога приклеена к ведьминскому полу, а доспех лопнул. Эрион судорожно выдохнул, и вся его ледяная, монументальная броня вдруг… словно осыпалась пеплом. Он откинулся на спинку табурета, и на его губах появилась странная, горькая полуулыбка. Он выглядел… уставшим. Настоящим. Волнительно-притягательным в этой своей минутной слабости.
— Ты невыносима, — тихо повторил он, глядя на меня снизу вверх. В его взгляде больше не было смертоносного огня. Только глубокое, темное ночное небо. — Мой Орден веками строит идеальный мир. Мир без грязи, без греха, без хаоса. А потом я прихожу к тебе, и вся моя жизнь превращается в селедочный жир, печную сажу и… мед. Ты ломаешь Порядок просто своим существованием.
— Миру нужна изнанка, Эрион, — я подошла ближе, опустилась на корточки прямо перед его приклеенным сапогом, заглядывая в его фиолетовые очи. В груди сладостно и больно защемило, рваный ритм сердца отозвался дрожью в коленях. — Без нашего хаоса ваш порядок просто замерзнет. Вы же как ледяные статуи. Красивые, но мертвые.
Я протянула руку, аккуратно касаясь его ладони в черной коже. По телу прошел мощный, электрический разряд — органолептика нашей связи была пугающей, сладкой, на грани фола. Мурашки побежали по шее. Крепкое романтическое напряжение сгустилось в воздухе, вытесняя остатки страха. Эрион не отстранился. Его пальцы едва заметно дрогнули, отвечая на прикосновение. Его дыхание стало частым, горячим.
Из-под комода раздался сытый, чавкающим мысленный комментарий кота: «Экзистенциальная драма на тему пчеловодства окончена. Переходим к фазе романтического сближения в условиях антисанитарии. Линна, не забудь, что у нас под корытом все еще лежит Ковчег, и он только что выдал новую фиолетовую искру. Прямо в штанину твоего инквизитора».
Эрион резко перехватил мою руку, притягивая меня к себе так близко, что я почувствовала кожей жар его дыхания, а треснувший шов на его доспехе разошелся еще на дюйм. Но не успела я издать и звука, как Ковчег под старым корытом в углу издал оглушительный, утробный рык, и пол под нашими ногами пошел крупными, опасными трещинами.
#фэнтези #черный_юмор #ведьма_и_инквизитор #романтика_напряжения #книги
Продолжение следует
Присоединяйтесь и не пропускайте новые главы рассказа о ведьме и инквизиторе.
🔥 Вступай в нашу банду, чтобы не пропустить свежий контент! Ссылка на канал в шапке профиля. Дальше – круче! 💪💥
👍 Понравилось? Поддержи лайком, комментом и репостом – это твоё "спасибо" и супер-буст для нас! Респектуем каждому! 😎🙌
🍭 Муза (и я 😅) принимаем вкусняшки в виде донатов! 😉 Ссылка там же. Каждая копейка – в дело: новые идеи, оборудование и.. кофе! ☕✨
❤️ Спасибо за твоё время! Ты – лучший! До встречи в следующем посте!
Успеет ли Эрион среагировать на угрозу Бездны, учитывая его медовый плен и треснувший доспех, или Линне придется спасать лорда-карателя самой? Как вам такое заземление великого инквизитора?