Каждый такой памятник – это не только знак уважения, но и точка, в которой личная судьба писателя пересеклась с судьбой города. Дальше начинается общая история. Имя остаётся на карте, а лицо – под открытым небом. Как Уфа принимает эти решения?
Аксаков: «Белая тронулась!»
Портрет Сергея Тимофеевича Аксакова/ Фото: ChatGPT
Сергей Аксаков родился в Уфе в 1791 году, в семье прокурора из старинного дворянского рода. Мать, Мария Николаевна, женщина образованная и начитанная, привила сыну любовь к слову: уже в четыре года он читал, а в пять – декламировал стихи. Отец же часто брал мальчика на охоту, и степные просторы, почти не тронутые человеком, вошли в его душу навсегда.
Но, пожалуй, самым сильным детским впечатлением стал дед, Степан Михайлович. Его крутой нрав, замешенный на вековой крестьянской мудрости, позже отразился в том, с какой тщательностью Аксаков воссоздавал на бумаге подробности помещичьего быта. От дворовых женщин он услышал первые песни и сказки, а ключница Пелагея знала их столько, что из её рассказов через много лет вырастет «Аленький цветочек».
Главной книгой Аксакова стали «Детские годы Багрова-внука». Уфа в ней не названа напрямую – «губернский город», а сам автор скрыт за именем Серёжи. Но каждая деталь выдаёт место. Вот как он описывает дом, купленный отцом с аукциона за триста рублей: «обшит тёсом, не выкрашен и от дождей принял тёмно-серый цвет, вся эта громада имела очень печальный вид». С крыльца же, куда вело более двадцати пяти ступенек, открывался вид на реку Белую почти во всю её ширину.
Самая известная сцена книги – уфимская. Дядька Евсеич вбегает в детскую с криком: «Белая тронулась!» Мальчик выскакивает на крыльцо и замирает: между неподвижных берегов идёт огромная полоса льда. По ней, туда-сюда, мечется чёрная корова – дорогу уже снесло течением. Женщины ахают, а Серёже отчаянно жалко эту корову. Так детское воспоминание о ледоходе вошло в русскую литературу навсегда.
Аксаков покинул Уфу в восемь лет и больше не вернулся. Но оставил городу след, какого не оставил никто. В 1909 году на пожертвования горожан заложили Аксаковский народный дом – позже он стал Театром оперы и балета. К столетию со дня смерти, 12 мая 1959 года, перед театром установили памятник работы скульптора Тамары Нечаевой и архитектора В. Кондрашкова. Писатель изображён сидящим, задумчивым. А в 1978-м открылся мемориальный дом-музей – деревянный особняк XVIII века на берегу Белой, самое старое сохранившееся здание Уфы. Сегодня имя Аксакова носят театр, сад, улица, санаторий и даже кратер на Меркурии. А всё началось с того самого крыльца.
Динис Буляков: уфимский маршрут автора «Жизнь даётся однажды» Гафури: поэт, которого смерть спасла
Мажит Гафури (настоящее имя – Габдельмажит Нурганиевич Гафуров)
Архивный материал Мемориального дома-музея Мажита Гафури
Мажит Гафури умер в 1934 году. Эта дата – ключ к его судьбе. Он не дожил до 1937-го. Позже литературоведы скажут прямо: «Поэт по счастью для него не дожил, а не то наверняка был бы обвинён в буржуазном национализме и поставлен к стенке». Такова была цена, которую он заплатил за право остаться в истории классиком, а не мучеником.
Он родился в 1880 году в деревне Зилим-Караново, пятым ребёнком в семье сельского учителя. Азы образования постигал под руководством отца, а к одиннадцати годам уже сам помогал обучать детей. Дальше были годы скитаний: медресе «Расулия» в Троицке, где он, чтобы прокормиться, прислуживал богатым соученикам, а летом вгрызался в землю на золотых приисках или учительствовал в казахских степях. Всё это – ради права учиться. Он осваивал арабский и персидский, штудировал восточную поэзию, вгрызался в русскую классику. А весной 1902 года ударил по самой системе – сатирическим стихом «Шакирдам ишана», высмеяв лицемерие духовных наставников. Стихотворение разошлось в списках, вызвало скандал, и его выгнали из медресе. Так башкирская литература получила поэта и прозаика в одном лице.
Революция 1905 года закружила его: казанское медресе «Мухаммадия», знакомство с татарскими революционерами, митинги, листовки. Потом – бегство в степи от полиции. Его поэтический голос звучал всё громче. Как клятва и как диагноз времени, он звучит в его строках:
«Я там, где стонут бедняки.
Все нищие – мои друзья.
Они – мой круг: с любым из них сумею столковаться я».
А в другом стихотворении он высек фразу, которая до сих пор поражает своей силой:
«Ибо правда не ходит у золота в роли слуги, ибо правда и золото – давние злые враги».
Именно эти качества характера – честность и бескомпромиссность – заставили его позже покинуть Троицк, переехать в Уфу и до конца своих дней связать свою судьбу с этим городом.
Здесь, уже при советской власти, он получил звание народного поэта и дом на улице Гоголя. А в 1927 году вышла повесть «Черноликие» – пронзительная история о бесправии женщины, задавленной религиозными запретами. Повесть стала классикой, основой для опер и балетов, а её автор – символом того, как национальная литература может говорить о самом сокровенном.
2
Памятник открыли в сентябре 1978 года перед Башкирским академическим театром драмы, который носит имя поэта. Авторы – народный художник СССР Лев Кербель и архитектор Лев Хихлуха. Пятиметровая бронзовая фигура отлита на ленинградском заводе «Монументскульптура». По замыслу Кербеля, гранитный постамент почти вровень с землёй, чтобы приблизить образ поэта к зрителю. У памятника и сегодня встречаются влюблённые, гуляют с детьми, проводят концерты. Поэт не пугает величием – он просто сидит и смотрит вдаль.
Мустай Карим: осколок, пробивший комсомольский билет
Мустафа Сафич Каримов/ Фото: Фонд имени Мустая Карима
Настоящее имя Мустая Карима – Мустафа Сафич Каримов, родился 20 октября 1919 года в деревне Кляшево Чишминского района. Детство его прошло в большой семье, где росли двенадцать детей. Позже поэт с благодарностью перечислит всех, кто участвовал в его воспитании: «Мать учила ходить, брат Муртаза – ездить на коне, тот же брат Муртаза – читать и выводить первые буквы, солдаты – терпению, Тукай и Пушкин – писать стихи». А в дневниках добавит: «В детстве мои родители и братья не обижали меня и не унижали. Сейчас понимаю: это было счастье».
С шестого класса Мустафа начал писать стихи – о своём детстве, о родной деревне. В 16 лет дебютировал в газете «Юный строитель». В 1937 году поступил на факультет языка и литературы Башкирского педагогического института, работал корреспондентом в газете «Ленинец» и журнале «Пионер», а в 19 лет выпустил первый сборник «Отряд тронулся».
В доме на улице Достоевского, где он снимал квартиру, в гости к хозяйке пришла племянница Рауза. Мгновение их первой встречи Мустай пронёс через всю жизнь: «Не поднимая головы дёрнул за проволоку. Открылась наверху дверь, скрипнуло окошко. В открытом окошке светилось круглое личико…»
Весной 1941 года у выпускника выходит второй сборник – «Весенние голоса». Эту книжку, как свадебный подарок, он преподносит Раузе. «Одежда, какая есть – вся на нас. Живём у людей. Даже чашки с блюдцем нет. И – полны счастья…» – вспомнит он годы спустя. А 21 июня, субботним днём, на рыбалке на Дёме их настигает весть о войне. Наутро его стихотворение «Отомстим!» уходит в газету.
Дальше – Муромское училище связи и девять месяцев мучительного ожидания: «От Ледовитого океана до Чёрного моря Родина истекала кровью, а мы за монастырской стеной изучали азбуку Морзе… Никогда я не чувствовал себя таким никчёмным и беспомощным». В стихах, написанных перед отправкой на фронт, уже звучали строки, которые облетят всю республику:
«Я ухожу, товарищи, на фронт
За ту весну, что навсегда настанет,
За светлый сад, которым край наш станет,
За маленького сына моего
И родины любимой торжество».
В мае 1942-го младший лейтенант Каримов попадает на фронт начальником связи артдивизиона. В августе, под Мценском, осколок вражеского снаряда пробивает ему грудь навылет. Смертельный кусок свинца задерживают комсомольский билет и писательское удостоверение. За несколько лет до этого он написал стихотворение, в котором пуля точно так же пробивает билет его сверстника:
«Я в руки возьму комсомольский билет,
И друга припомню, которого нет…»
Национальном музее Республики Башкортостан хранится Комсомольский билет с бурыми пятнами крови народного поэта (экспонат №2), который предоставил Фонд имени Мустая Карима
Три операции, полгода госпиталей, почти десять лет борьбы с туберкулёзом. Но он вернулся на фронт корреспондентом. После войны Карим создал больше сотни книг. За трагедию «Не бросай огонь, Прометей!» и повесть «Долгое-долгое детство» в 1986 году ему присудили Ленинскую премию. «Народ без поэтов – ещё не народ, а стадо людей. То, что превращает стадо в народ – наука, поэзия, искусство», – говорил он. И ещё: «Я не хочу быть ни Человеком дня, ни Человеком года. Я хочу всегда быть только самим собой».
Он никогда не терял связи с родной землёй. Даже оказавшись вдали от Башкирии, мысленно возвращался к её рекам и горам:
«Знай, для корней моих ты – влага,
Для листьев – свет, суть бытия…
Я без тебя убог. Ты – благо,
Ты – сила! Без тебя – ни шага
Не сделать мне, земля моя!»
Мустай Карим с супругой Раузой и сыном Ильгизом/ Фото: Фонд имени Мустя Карима
Но главной опорой в жизни для него всегда оставалась семья. С Раузой они прожили 62 года – она была его первым читателем и самым строгим критиком. А когда её не стало, он написал: «Она была крохотным мотыльком, украсила жизнью жизнь».
Памятник Мустаю Кариму/ Фото: Фонд имени Мустая Карима
Памятник открыли 10 октября 2013 года, через восемь лет после смерти. Шестиметровый бронзовый поэт работы Андрея Ковальчука идёт вперёд, а за ним, как страницы, взлетают образы его книг и мчатся кони. Памятник стоит на улице его имени, рядом с домом, где он прожил сорок лет, и неподалёку от того дома, где когда-то бедный студент снимал угол и встретил свою Раузу.
С 2006 года имя Мустая Карима носит бывшая улица Социалистическая, где он жил и откуда ушёл на фронт. В 2013 году рядом с памятником открылся сквер его имени с фонтанами, у входа в который на трёх языках высечено: «Сквер имени Мустая Карима». Национальный молодёжный театр республики также носит его имя, а в Ленинском районе Уфы работает литературно-библиотечный центр, где круглый год проводят экскурсии, творческие встречи и читательские конференции.
Биишева: «Я в мир пришла, чтоб жертвовать собой»
Фото: ChatGpt
По-людски все было. Я жила
К людям относилась по-людски
Я трудилась в жизни, как могла,
Но не разрывалась на куски.
По-людски я счастлива была,
По-людски страдала от тоски
Я любила землю, как могла,
И людей любила по-людски…
(Зайнаб Биишева)
В 2016 году в сквере на проспекте Октября открыли памятник Зайнаб Биишевой – бронзовый бюст работы Владимира Дворника. Она – единственная женщина, которой Уфа поставила литературный памятник. Рядом – издательство «Китап», носящее её имя.
Зайнаб родилась в 1908 году в деревне Туембетово, пятым ребёнком в бедной семье. В два с половиной года потеряла мать, в одиннадцать – отца. Но он, указной мулла-учитель, успел оставить детям наследство, которое не измерить деньгами: любовь к знанию. Он учил и мальчиков, и девочек, создавал свои методики, включал в программу географию и математику, когда это было не принято. Жажда нового стала и её жаждой.
Если искать слово, вмещающее всю её жизнь, это – «труд». «Труд – оправданье жизни, светлое причастье… Вот где мое золотое верное счастье!» – напишет она. Учиться пошла поздно, школу окончила лишь в 1924 году, а потом – педагогический техникум, годы учительства, работа в газетах и на радио.
Она переводила Гоголя и Толстого на башкирский, растила троих детей и писала. Её главный труд – трилогия «К свету» – заняла почти два десятилетия и стала эпическим полотном о судьбах башкирских женщин. Свои жизненные принципы она отразила в строках:
«Жизнь – это труд и непрерывный бой.
Борьба за честь с несущими бесчестье.
Я в мир пришла, чтоб жертвовать собой,
А не пощады ждать на лобном месте!»
Писатель и философ Октябрь Валитов говорил о ней: «Зайнаб Абдулловне был органически чужд конформизм, для нее не было и не могло найтись причины, которая побудила бы ее к сделке с совестью. Быть со своим народом в радости и горе – в этом вся Биишева». Эта несгибаемость питала и её творчество, и её судьбу. Она дружила с легендарным башкирским лидером Заки Валиди Тоганом, чьё имя в СССР было под запретом. Одно это могло стоить ей свободы, но она не отрекалась от своих связей. Во время войны она писала стихи и статьи, мобилизуя людей на борьбу, а после – стала стойким защитником прав женщин.
Сын Тельман вспоминал: «Она нас никогда не ругала. Потому что дома её не было, она всё время работала». Хозяйство вела сестра, а по вечерам мама рассказывала сказки. «Я более не встречал человека, который бы так красиво говорил на родном языке, – признавался он. – Все ее слова звучали как музыка».
При жизни у неё были и звания, и премии. Но памятник – главный знак равенства в городе – появился лишь через двадцать лет после смерти. Для женщины-писателя этот путь оказался вдвое длиннее, чем для поэта с теми же регалиями.
Хантавирус-2026: есть ли реальная угроза для Башкирии и чем он похож на «мышиную лихорадку» Логика бронзы
Четыре судьбы – и в каждой своя дорога к пьедесталу. Аксаков ждал сто лет, Гафури – сорок четыре, Карим – восемь, Биишева – двадцать. За этими цифрами – не случайность и не каприз истории, а то, как по-разному город осознавал свою потребность в этих людях.
Они изменили то, как Уфа понимает себя. Аксаков доказал, что детство на берегу Белой – материал для высокой прозы. Гафури – что башкирский язык способен создать серьёзную литературу. Карим – что с этого языка можно быть услышанным повсюду. Биишева – что в этой литературе есть женщины, и у них своя, ни на кого не похожая, история.
Их памятники – не точка в биографии. Это продолжение разговора, который город ведёт с ними до сих пор.