– Да что ты в нём нашла, в этом твоём Артёме? – раздражённо выговаривала Елена дочери, и её голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. – Он же обычный программист в небольшой фирме! Никаких перспектив, никакого статуса! Посмотри на подруг – у кого муж директор банка, у кого владелец сети кафе… А ты со своим скромнягой!
Рита сидела у окна, пытаясь удержать вежливую улыбку. Всё, о чём она сейчас думала – это как бы ей сохранить спокойствие. Иначе она просто скатится в истерику! Ей до жути надоело выслушивать мамины претензии и тем более слышать её требования к будущему зятю.
– Мам, я его люблю, – она старалась не выдать дрожь в голосе. Этот разговор повторялся уже не первый раз, Рита уже устала доказывать матери, что сделала хороший выбор. – Артём добрый, заботливый, надёжный. Разве это не главное?
Елена Викторовна резко повернулась к дочери, её глаза сверкнули негодованием. Она видела перед собой не взрослую женщину, а всё ту же маленькую девочку, которую нужно “наставить на путь истинный”.
– Главное? – мать всплеснула руками. – Главное – это стабильность, дорогая! Чтобы не считать копейки до зарплаты, чтобы отдыхать не на даче у тёти Маши, а на Мальдивах! Чтобы дети росли в достатке, а не в стеснённых условиях.
– У Артёма хорошая зарплата, – возразила Рита, поднимая глаза на мать. Её голос звучал твёрже, хотя внутри всё дрожало. – Он ещё ведёт частные проекты, так что доход вполне приличный. К тому же мы с ним оба работаем и у меня тоже весьма неплохая зарплата. Мы можем позволить себе всё необходимое, мам! наших гипотетических детей будет все, что им потребуется. И хорошая одежда, и гаджеты, и отдых!
Елена Викторовна недовольно поджала губы. Почему её дочь такая упрямая? Неужели не понимает простых вещей? В груди закипала обида – она столько сил вложила в воспитание детей, а они не хотят соответствовать её представлениям о “правильной” жизни.
– А как же мы? – строго спросила она, и в её голосе прозвучала горечь. – Ты о нас подумала? Мы с отцом всю жизнь горбатились, чтобы у вас было всё лучшее. Надеялись, что под старость лет вы нам поможете, поддержите… А теперь что? Вы сами едва сводите концы с концами!
– Но мы же поможем! – воскликнула Рита, чувствуя, как к горлу подступает комок. Её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить: – Почему вы так уверены, что не сможем? Мы не отказываемся от своих обязанностей!
– Чем вы поможете? – Елена Викторовна резко повернулась к дочери. – Своими крохами? Мне уже пятьдесят пять, я хочу пожить для себя! Хочу съездить в Европу, обновить гардероб, может, даже квартиру поменять – эту старую хрущёвку на что‑то поприличнее. Думаешь, на вашу скромную помощь я это всё потяну?
Рита молчала, глядя в окно. Вот оно как. Немного лимана хочет? Европа, квартира, брендовые шмотки... Да ладно? Почему же она в своё время не озаботилась этими вещами? Почему сама не вышла замуж за какого-нибудь бизнесмена? Или почему работала на должности за три копейки, хотя прекрасно устроиться могла в жизни, с её-то дипломом? Почему получается так, что сама она напрягаться не хотела, а теперь дети должны рвать жилы ради ее благ?
А Елена Викторовна тем временем продолжала, и с каждым словом её голос становился всё резче:
– Вот сестра твоя, Лера, молодец. Замуж вышла за мужчину на руководящей должности и живёт припеваючи! И маме помогает, и сама ни в чём не нуждается. А ты…
– Лера не так уж и счастлива, – осторожно заметила Рита. Её голос звучал тихо, но твёрдо. – Уж я-то знаю, что её мужу очень сильно не нравится, сколько денег она вбухивает в тебя. И знаешь, сколько раз он устраивал ей скандалы? Ты дождёшься, и Лера разведётся. И тогда ты вообще никакой помощи не получишь.
– Она выполняет свой долг! – отрезала мать. – А счастье… Счастье – оно разное бывает.
– Мам, – Рита глубоко вздохнула, собираясь с силами. – Я хочу просыпаться рядом с человеком, который меня любит и ценит. Который будет поддерживать меня, а я – его. Деньги – это хорошо, но не самое главное. Лере с мужем повезло, он её любит, но при этом не факт, что он выдержит такое давление.
– Либо ты расстаёшься с этим Артёмом и ищешь достойного мужчину, либо… – Елена Викторовна сделала паузу, и в этой паузе повисло что‑то тяжёлое, почти осязаемое, – либо забудь, что у тебя есть мать.
Рита замерла. Она не верила своим ушам. Неужели мама действительно готова отказаться от неё из‑за того, кого она любит? Нет, скорее всего, это просто манипуляция! Мама привыкла, что дети во всём её слушаются. Вот и чудит.
– Я не стану отказываться от своего счастья, – твёрдо сказала девушка. Её голос больше не дрожал. – Если для тебя деньги важнее моей любви, то, видимо, нам действительно лучше какое‑то время не общаться.
****************************
Тем временем в квартире Леры и её мужа Андрея разыгралась не менее напряжённая сцена. Лера только что вернулась от матери и, переполненная её словами, решила поговорить с мужем. Вами срочно нужна путёвка на какой-нибудь хороший курорт за границей.
– Андрей, – начала она, стоя в дверном проёме гостиной, – нам нужно серьёзно поговорить.
Андрей оторвался от ноутбука, устало посмотрел на жену. На его столе громоздились бумаги, кружки с остывшим кофе, рядом лежал недоеденный бутерброд. Его лицо выглядело измождённым, под глазами залегли тёмные круги.
– Что случилось, Лер? У меня сроки горят, я бы хотел доделать… – в его голосе прозвучала нотка раздражения, тут же сменившаяся усталостью.
– Это важно, – настаивала Лера. Она сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. – Мама сегодня опять говорила о том, что мы должны ей помогать больше. Что она заслужила достойную старость. Она мечтает отдохнуть на берегу моря, и я просто обязана выполнить её просьбу! И я подумала… Может, ты мог бы попросить повышение? Или взять дополнительный проект?
Андрей закрыл ноутбук, повернулся к жене всем телом. Вот сейчас он был очень серьезен.
– Опять? – в его голосе прозвучала горькая усмешка. – Лер, мы это уже обсуждали. У меня и так график забитый. Я почти не вижу тебя, не успеваю отдыхать…
– Но мама права! – Лера невольно повысила голос. Внутри неё боролись два чувства: любовь к мужу и чувство долга перед матерью. – Она всю жизнь работала, растила нас. Разве мы не должны отблагодарить её? Ты же можешь больше – у тебя талант, связи… Просто нужно приложить усилия!
– “Нужно приложить усилия”, “нужно больше зарабатывать”, “нужно купить то”, “нужно сделать это”… – Андрей встал, отошёл к окну. Он сжал кулаки, пытаясь сдержать эмоции. – Когда мы последний раз говорили о том, что нужно нам с тобой, чего мы хотим? Только и слышу, что твоей маме опять нужны деньги! Может, хватит уже? У меня не бездонный кошелёк! И в сутках, к сожалению, всего 24 часа. Больше работать я не могу. Ты не собираюсь, слышишь? Нам с тобой моей зарплаты хватает за глаза. Я не обязан содержать еще и какую-то постороннюю мне женщину!
Лера растерялась. Она смотрела на мужа и вдруг увидела его таким, каким не замечала давно: уставшим, измученным, одиноким.
– Я… я хочу, чтобы мама была счастлива. Чтобы у неё было всё, что она заслуживает, – её голос звучал неуверенно, почти жалобно.
– А что заслуживаешь ты? – тихо спросил Андрей. Его голос звучал непривычно мягко, но в нём чувствовалась глубокая усталость. – И что заслуживаю я? Я чувствую себя не мужем, а кошельком. Постоянное давление, требования… Сначала твоя мама, теперь ты… Я очень устал от такой жизни.
. Лера смотрела на мужа и впервые увидела, насколько он устал. Его плечи ссутулились, под глазами залегли тёмные круги, а в уголках рта появились новые морщинки, которых она раньше не замечала. В груди защемило от острой жалости и запоздалого понимания.
– Ты… ты хочешь уйти? – прошептала она, и её голос дрогнул. В горле встал ком, а глаза защипало от подступающих слёз. Она вдруг осознала, что почти потеряла того человека, которого когда‑то полюбила – весёлого, энергичного, полного планов на будущее.
Андрей подошёл к ней, осторожно взял за руки. Его ладони были холодными, но прикосновение согревало.
– Пока нет, – он вздохнул, и в этом вздохе было столько невысказанной боли. – Но если всё останется как есть, если ты продолжишь повторять мамины слова вместо того, чтобы слушать своё сердце… Тогда, боюсь, рано или поздно я действительно уйду.
Лера почувствовала, как по щеке скатилась первая слеза. Она быстро смахнула её, но за ней последовали другие – горячие, горькие.
– Прости, – прошептала она. – Прости меня, Андрюш. Я не хотела… Я просто запуталась. Мама всегда говорила, что мы должны ей, что она заслужила… А я… Я привыкла во всём её слушаться…
Андрей обнял её, прижал к себе. Лера уткнулась лицом в его плечо и наконец дала волю слезам – многомесячное напряжение, обиды, чувство вины выливались наружу.
– Тише, – он гладил её по волосам, и от этого простого жеста становилось легче. – Всё будет хорошо. Мы справимся. Просто нужно научиться выстраивать границы. Я могу помогать твоей матери. Но чётко оговоренную сумму в месяц. И никаких лишних трат! Бросать её на произвол судьбы мы не будем, но и оплачивать её хотелки – тоже.
********************
Тем временем Рита шла по улице, не замечая дождя, который начал накрапывать. Внутри всё горело от обиды и боли – как мама могла так с ней поступить? Разве любовь дочери измеряется деньгами?
Она остановилась у небольшого кафе, где они с Артёмом часто бывали. Через витрину было видно, как внутри тепло и уютно: мягкий свет ламп, люди за столиками, аромат кофе. Рита вытерла лицо рукавом и вошла.
– Привет, Рит, – бармен Миша сразу заметил её заплаканные глаза. – Что будем? Как всегда?
– Да, пожалуйста, – она села у стойки, обхватила себя руками. – Латте с корицей.
Миша молча поставил перед ней чашку, положил рядом салфетку. Пора ему уже платить как психологу. Он столько её проблем выслушал…
– Проблемы с мамой? – спросил он тихо.
Рита кивнула, сглотнула.
– Она сказала, что если я не расстанусь с Артёмом, то она со мной не будет общаться. Представляешь?
– Жёстко, – Миша сочувственно покачал головой. – Но знаешь что? Это ведь только твоя жизнь. Любовь важнее денег! И если твоя мама этого не понимает… Что ж, это её проблема, а не твоя.
Эти простые слова вдруг помогли Рите почувствовать себя легче. Она улыбнулась сквозь слёзы.
– Спасибо, Миш. Ты прав.
Телефон в кармане завибрировал. Рита достала его – сообщение от Артёма:
“Малыш, я уже почти дома. Купил твоё любимое мороженое. Давай сегодня никуда не пойдём, а просто посидим, посмотрим какой‑нибудь дурацкий фильм и обнимемся?“
На губах Риты появилась первая искренняя улыбка за этот тяжёлый день.
– Да, – прошептала она, отвечая на сообщение. – Именно так и сделаем.
*****************************
На следующий день Рита сидела в небольшом уютном кафе с тётей Светой – маминой младшей сестрой. Тётя всегда была для неё опорой и другом, могла помочь советом и делом.
– Ну что, моя хорошая, – улыбнулась Света, пододвигая к племяннице чашку горячего какао с зефирками. – Как дела? Как Артём?
– Не очень, – вздохнула Рита, обхватив чашку ладонями, чтобы согреться. Пальцы всё ещё слегка дрожали. – Мама поставила ультиматум: либо я расстаюсь с Артёмом, либо она со мной не общается. Я свой выбор сделала. Мама сказала, что у неё теперь только одна дочь.
– Ох, – Света покачала головой, и в её глазах отразилась искренняя жалость. – Твоя мама всегда была такой… требовательной. Но знаешь что? Я горжусь тобой. Ты поступила правильно.
– Спасибо, – Рита улыбнулась сквозь слёзы. – Просто мне обидно. Почему она не может просто порадоваться за меня? Почему счастье для неё – это только деньги и статус?
– Потому что она живёт своими иллюзиями, – мягко сказала тётя, накрыв руку Риты своей ладонью. – Ей кажется, что счастье – это дорогие вещи и престиж. Но это не так. Настоящее счастье – в любви, в поддержке, в том, чтобы быть рядом с теми, кого любишь. И ты выбрала именно это.
Рита почувствовала, как тяжесть на сердце немного отступает. Тёплые слова тёти, аромат какао, мягкое освещение кафе – всё это создавало ощущение уюта и безопасности.
В этот момент телефон Риты завибрировал. Пришло сообщение от Леры:
“Рит, можешь приехать? Мне очень нужно с тобой поговорить”.
– О, кажется, сестра хочет меня видеть, – Рита показала сообщение тёте, и в её голосе прозвучала тревога. – Надеюсь, у неё всё в порядке…
– Поезжай, – кивнула Света. – И помни: что бы ни случилось, ты не одна. У тебя есть я, есть Артём, есть Лера и Стас. Скажу тебе по секрету, твой брат тоже собирается отделиться от матери. Ему тоже надоело быть банкоматом.
Рита обняла тётю, чувствуя, как в груди разливается тепло.
– Спасибо тебе. Ты даже не представляешь, как мне сейчас нужны эти слова.
– Всегда пожалуйста, милая, – Света улыбнулась. – Иди к сестре. А потом звони мне, хорошо?
Рита кивнула, допила какао и поднялась из‑за стола. На душе всё ещё было тревожно, но теперь она чувствовала, что справится – потому что рядом есть люди, которые её понимают и поддерживают.
****************************
Через двадцать минут Рита уже поднималась по лестнице в квартиру сестры. Дождь усилился – капли барабанили по козырьку подъезда, а лужи на тротуаре стали настоящими озёрами. Она позвонила в дверь, и та открылась почти сразу.
Лера стояла на пороге, бледная, с красными от слёз глазами. Её обычно аккуратно уложенные волосы растрепались, а халат был надет кое‑как, наизнанку. Но самое главное – в её взгляде читалась такая глубокая боль, что у Риты защемило сердце.
– Рит… – голос сестры дрожал. – Заходи скорее, на улице так холодно.
Рита вошла, стряхнула капли с куртки и обняла Леру. Та вдруг разрыдалась, уткнувшись ей в плечо.
– Тише, тише, – Рита гладила сестру по спине, чувствуя, как та дрожит всем телом. – Что случилось? Это из‑за Андрея?
Лера отстранилась, вытерла слёзы рукавом и кивнула. Они прошли в гостиную, где на диване лежали разбросанные подушки, а на журнальном столике стояла чашка остывшего чая и открытая коробка салфеток.
– Рит, – прошептала Лера, садясь на диван и сжимая в руках край пледа так, что побелели костяшки пальцев, – он меня чуть не бросил! Вчера сказал, что устал от маминых требований. Что она вмешивается в нашу жизнь, постоянно что‑то просит, требует, чтобы мы её обеспечивали…
– Ой, Лерочка, – Рита села рядом, обняла сестру за плечи. – Мне так жаль…
– И знаешь что самое обидное? – Лера всхлипнула, её губы дрожали. – Я начала с ним так же разговаривать. Повторять мамины слова, требовать, чтобы он больше зарабатывал, чтобы купил мне новую машину, чтобы мы чаще ездили отдыхать… Он сказал, что чувствует себя не мужем, а кошельком. И что если так пойдёт дальше, он уйдёт.
– Я так понимаю, если ты мне позвонила, то ты решила принять сторону мужа, да?
– Да. Мы решили, что будем выплачивать ей определённую сумму, и на этом всё. Будем жить для себя.
– Я сразу предупреждаю – готовься, – Рита печально улыбнулась. – тебя может вычеркнуть из своей жизни. Как она сделала это со мной…
*****************************
Тем временем к Елене Викторовне пришла её подруга Галина. Та ещё сплетница.
– Лен, я тут подумала, что нам давно пора посидеть по‑человечески, – улыбнулась Галина, снимая пальто. – Давай чайку попьём, поболтаем.
Елена встретила подругу на пороге. Её лицо выглядело осунувшимся, под глазами залегли тёмные круги, а волосы, обычно аккуратно собранные в пучок, выбивались из причёски. Она пыталась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной.
– Галя, спасибо, что пришла, – тихо сказала она. – Мне как раз нужно с кем‑то поговорить.
Они прошли на кухню. Женщина поставила чайник, достала чашки – те самые, с золотым ободком, которые когда‑то были подарком от Риты. Руки её слегка дрожали, и она едва не уронила блюдце.
– Представляешь, Галя, – начала она, когда чайник закипел и они сели за стол, – обе дочки от меня отвернулись! Рита вообще заявила, что я ставлю деньги выше её счастья. А Лера… та теперь слушает свою сестру вместо меня! Раньше хоть она была послушной, а теперь и она против.
Галина налила подруге чаю, пододвинула тарелку с нарезанным пирогом. Аромат вишни наполнил кухню, но Елена почти не замечала его.
– Может, ты слишком давишь на них? – осторожно спросила Галина. – Они взрослые женщины, у них своя жизнь, свои семьи…
– Своя жизнь! – Елена Викторовна резко поставила чашку на блюдце так, что чай расплескался по скатерти. – А обо мне кто подумает? Я для них всё сделала, всю молодость на них потратила! И что в ответ? Ни поддержки, ни понимания. Одна только надежда – на сына. Слава богу, хоть он у меня есть.
В этот момент раздался звонок в дверь.
– Кто бы это мог быть? – удивилась Галина.
– Наверное, Стас, – вздохнула Елена Викторовна. – Он обещал зайти после работы.
Стас вошёл в квартиру, стряхнул капли дождя с куртки и прошёл на кухню. Он сел за стол, но не стал брать пирог, только машинально покрутил в руках ложку, глядя куда‑то в сторону.
– Мам, нам надо поговорить, – сразу начал он.
– О чём ещё? – вздохнула Елена Викторовна, нервно теребя салфетку. – Опять про работу?– Нет, не про работу, – Стас поднял глаза на мать. В его взгляде читалась решимость, смешанная с болью. – Я решил уехать. В другой город. Там предложили хорошую должность, да и вообще… пора начинать жить своей жизнью.
Елена Викторовна побледнела. Чашка в её руке задрожала, и несколько капель чая пролилось на скатерть.
– Уехать? Куда? Зачем? Разве здесь тебе плохо? – её голос зазвучал пронзительно, почти жалобно.
– Хорошо, – кивнул Стас. – Но я хочу сам строить свою судьбу. Без твоих советов, куда идти работать, с кем дружить, на ком жениться! Мне уже 28 лет, мам. Я устал чувствовать себя ребёнком, который должен оправдывать твои ожидания.
– Так и ты… – Елена Викторовна вскочила из‑за стола, её голос задрожал от обиды и гнева. – И ты меня бросаешь? После всего, что я для тебя сделала?
– Я не бросаю, – попытался объяснить Стас. Его голос звучал ровно, но в глазах читалась глубокая усталость. – Я просто хочу быть счастливым.
– Счастливым? – перебила его мать. Её голос сорвался на крик. – И ты туда же? А моё счастье тебя не волнует? Я всю жизнь на вас положила, а вы – неблагодарные! Ты хоть понимаешь, что обязан мне всем?
– Мам, я благодарен тебе за всё, – терпеливо сказал Стас. Он с самого начала предполагал, что разговор будет сложным, так что... Был к этому готов. – Но это не значит, что я должен жить так, как ты хочешь.
– Неблагодарный! – закричала Елена Викторовна. Её глаза горели обидой, а руки дрожали. – После всего, что я для тебя сделала! Да я на вас на всех на алименты подам! Вы мне обязаны помогать, вы все мне должны!
Стас побледнел. Он смотрел на мать и не узнавал её – перед ним стояла женщина, которую ослепили собственные ожидания и обида. В её глазах не было любви, только требование и гнев.
– Ты серьёзно? – тихо спросил он. – Ты готова подать на собственных детей в суд?
– Да! – выкрикнула Елена Викторовна. Её голос звучал отчаянно, почти истерично. – Потому что вы мне обязаны! Вы все мне должны за мою жизнь, потраченную на вас!
Стас молча поднялся, надел куртку. Он подошёл к двери, помедлил, потом обернулся.
– Знаешь, мам, – сказал он уже у двери, и его голос дрогнул, – пока ты будешь думать, что тебе все должны, ты так и останешься одна. Я не отказываюсь помогать тебе, но не потому, что должен, а потому, что люблю. Но если ты будешь требовать и угрожать – не факт, что мы сможем общаться после этого. И да, хочу тебе напомнить, что трудоспособный человек на алименты от детей права не имеет. А тебе еще до пенсии несколько лет.
Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Елена Викторовна опустилась на стул, тяжело дыша. Её плечи дрожали, а слёзы капали на скатерть, оставляя тёмные пятна. Галина молча подошла к ней, обняла за плечи.
– Лен, – тихо сказала она, – может, всё‑таки попробуешь их понять? Они же не враги тебе…
– Пусть сначала поймут меня! – отрезала Елена Викторовна, отстраняясь. Её голос звучал упрямо, но в нём уже не было прежней уверенности. – Я мать, я заслужила уважения и поддержки
Галина вздохнула, крепче обняла подругу за плечи и тихо сказала:
– Лен, послушай меня внимательно. Ты вырастила прекрасных детей – умных, добрых, самостоятельных. Но ты не можешь заставить их жить так, как хочешь ты. Они – отдельные люди со своими мечтами, страхами, желаниями. И они любят тебя, правда любят, но не могут жертвовать своим счастьем ради твоих ожиданий.
– Ты не понимаешь, да? Елена относительно посмотрела на подругу. Я специально родила троих детей, чтобы, когда они вырастут, я ни в чём не нуждалась. Я их воспитывала, они не нуждались ни в чем! И как они мне отплатили?
– Прости, подруга, но с такой позиции ты действительно на старости лет одна окажешься. Никто не любит, когда им помыкают…
**************************
Елене пришлось смириться с тем, что дети будут выдавать ей четко фиксированную сумму. Ей пришлось умерить свои хотелки, забыть о загранице, модных вещах и новой квартире.
Хоть она и получала помощь от детей, это не мешало ей жаловаться на них всем вокруг. В итоге, кроме денег, она ничего от них не получала. И даже когда у них родились свои дети, внуков Елена видела всего пару раз в год…