Более 5 миллионов поисковых запросов по слову «проститутки» в месяц на Яндекс.Вордстат. Цифра говорит о колоссальной востребованности услуги.
Но как психоаналитик я задаюсь другим вопросом: откуда эта востребованность берётся и почему предложение такой услуги в большинстве случаев исходит от женщин?
Вопрос не моральный, а исследовательский. Я не собираюсь осуждать ни женщин, ни их клиентов.
Я хочу понять, что стоит за этим явлением, которое мы обычно объясняем распущенностью женщины… ну или экономической нуждой.
Психоанализ умеет смотреть глубоко — даже туда, куда больно и стыдно смотреть.
Это не про деньги. Или не только про них
В обществе принято считать, что женщины занимаются проституцией, чтобы заработать: бедность, безвыходность, обстоятельства жизни. И да, это правда для многих.
Но возникает вопрос: почему именно этим зарабатывать на жизнь?
Помните, я писала, почему мужчины выбирают профессию гинеколога? Ни окулиста, ни педиатра — именно гинеколога.
Так и в случае с проституцией: психоанализ считает, что те, кто сводит всё к рациональным объяснениям и социально‑экономическим причинам, намеренно игнорируют бессознательно‑эмоциональную сторону вопроса.
Почему женщина не пошла работать на фабрику, а стала проституткой?
Человеческая психика сама по себе нематериальна — её нельзя пощупать. Бессознательное проститутки мы не можем положить под микроскоп.
Вся теория психоанализа — это, по сути, предположения, основанные на наблюдениях и исследованиях.
Такими исследованиями женщин «свободного поведения» занималась британский психоаналитик и судмедэксперт Уэллдон.
Исследования показали, что в детских историях проституток обнаруживаются следы перверсного материнства в разной степени выраженности.
На бытовом уровне проявления перверсного материнства встречаются сплошь и рядом.
Мы, как матери, часто даже не замечаем вреда этого для наших детей (см. статью "Опасная близость между матерью и сыном — как её распознать?").
На более нарушенном уровне перверсное материнство предполагает извращённое обращение с дочерью.
Простыми словами: речь идёт о матерях, которые не видели в дочерях отдельную автономную личность — с её желаниями, правом мечтать, творить, наслаждаться жизнью.
У проституток мать была эмоционально далёкой, холодной, отвергающей, жестокой. Читай: пьяница, наркоманка, женщина асоциального поведения и прочее.
Или, наоборот, мать была мазохистичной жертвой и передала эту жертвенность дочери как единственное, что умела.
«Я приехала из провинции. В семье я была никому не нужна, т.к. они ждали мальчика. Приехала в Москву и начала цеплять мужчин в отеле. Мужчины любезны со мной, они относятся ко мне как к нормальному человеку. Каждый раз, когда мне становится грустно, я иду в отель и чувствую себя гораздо лучше, когда мужчина выбирает меня», — поделилась одна из женщин.
Вчитайтесь: не «зарабатываю деньги!», а «чувствую себя нормальной женщиной», «меня выбирают».
Это про ту самую раннюю нехватку любви, возникшую задолго до первого клиента, — ту нехватку, которую потом она пытается восполнить в отношениях.
Про отношения матери и дочери я писала в статье "Почему так трудно быть дочерью своей матери"
Тело как единственный ресурс
Психоанализ подчёркивает, что женщина, занимающаяся проституцией, одновременно презирает себя и ощущает нечто похожее на всемогущество.
Она контролирует ситуацию: у неё власть над мужчиной, которому «сильно надо» — она называет цену, устанавливает правила, остаётся эмоционально недоступной.
Это маниакальная психическая защита от глубокого чувства беспомощности, которое живёт внутри с самого детства.
Во время секс.работы психика такой женщины часто использует защиту — диссоциацию. Читай статью "Почему сознание «отключается» в стрессовых ситуациях"
В моменты невыносимого страдания, когда тело Ольги подвергалось мучениям и насилию, её сознание как будто покидало тело — выходило через воображаемое отверстие в голове, поднималось к потолку и наблюдало за происходящим сверху, словно со стороны.
Самоуважение таких женщин, как правило, очень низкое. Их тело кажется им единственным ценным товаром, который у них есть.
Так думали о них ещё в детстве. Тело девочки было чем‑то, что принадлежит другим: матери, отцу, бабушке. Девочка даже не понимала, что можно жить иначе.
Проституция — это в каком‑то смысле горькая попытка наконец самой распоряжаться своим телом. Взять контроль в свои руки.
Месть матери через мужчин
За женской проституцией нередко стоит бессознательное желание мести, по словам Уэллдон.
Только эта месть адресована не мужчинам, хотя внешне выглядит именно так, а матери.
Напрашивается параллель: когда жена изменяет мужу, она через другого мужчину бессознательно «выясняет отношения» с мужем.
А проститутка — бессознательно выясняет отношения с матерью.
Комплекс Цирцеи (персонаж из «Одиссеи») — это бессознательное желание превратить мужчину в «свинью», отомстить через него за детские травмы, унижения, отвержение.
Мужчина в этой фантазии — не столько партнёр‑клиент, сколько символ материнской фигуры, которую можно наконец обесценить, поставить на место, «поиметь» в буквальном и переносном смысле.
Женщина, которую в детстве использовали как объект или просто не замечали как личность, во взрослой жизни буквально превращает себя в объект. Но теперь уже сама устанавливает условия этой бессознательной «игры мести».
В психологии это называется перверсией.
Перверт — это не только тот, кто голым в плаще пугает девушек в парке (его мы разберём в одной из статей).
В нашем случае перверсия — это обращение со своим телом как с объектом.
Психика человека стремится повторить детскую травму, чтобы наконец справиться с ней во взрослом возрасте.
Это не здоровое решение, но это понятная психическая логика выживания. По‑другому эта психика просто не сумела.
Инцест как фактор риска
Среди факторов, которые психоаналитики связывают с последующей проституцией, особое место занимает опыт сексуального насилия внутри семьи.
Инцест — это не просто травма тела. Это разрушение базовой психической структуры: границы между «своим» и «чужим», между безопасным и опасным, между любовью и использованием.
Девочка, которую сексуально использовал отец, отчим или другой близкий мужчина, получает искажённое представление о сексуальности.
Для неё эмоциональная близость равна сексу. А секс равен выживанию.
Показательно, что мать в таких семьях нередко либо не замечает происходящего, либо молчаливо попустительствует.
Это двойное предательство — и отца, и матери — особенно разрушительно.
Девочка усваивает, что защиты нет, доверять нельзя никому, а собственное тело — единственное, чем она реально располагает.
Во взрослом возрасте проституция может стать бессознательной попыткой переписать этот сценарий: теперь она сама устанавливает условия, сама называет цену, сама решает.
Получается иллюзия контроля. Психика повторяет травму — но уже как будто бы на своих условиях.
Почему именно женщины, а не мужчины
Уэллдон считает, что мужские и женские перверсии принципиально различаются по направленности.
Как правило, мужская перверсия направлена вовне — на внешний объект.
Например, мужчина-фетишист. Он может возбудиться только при наличии предмета фетиша. Туфли на высоком каблуке или чулки в сеточку. Или ему нужно нюхать нижнее бельё.
Женская перверсия направлена внутрь — на собственное тело или на тех, кого женщина считает своим продолжением: на детей, на себя саму.
Проституция — как раз тот случай, когда тело становится инструментом. Не для удовольствия, а для регуляции психического напряжения, для заглушения боли, для иллюзорного ощущения контроля и значимости.
Мужчина с похожей травмой пойдёт к проститутке.
Женщина с похожей травмой — станет ею.
Разумеется, это психоаналитическое видение, а не приговор судьбы — реальность всегда сложнее.
Ни один из них не признает, зачем он это делает, потому что это глубоко бессознательные процессы.
В недрах психики накопилось настолько много непереработанной боли, что произошло «отмирание» части психической ткани.
Этот некроз своей «радиацией» фонит во взрослую жизнь, толкая человека к замещающим способам приспособиться и отыграть травмы.
Вместо вывода
5 миллионов поисков по слову «проститутки» в Яндексе в месяц — это не про распущенность общества.
Это про масштаб незаживших детских ран, которые ищут выход.
У одних — через покупку чужого тела.
У других — через продажу.
И у тех, и у других в основе — нарушение самых ранних отношений с матерью и близким окружением.
Эта статья открывает серию о последствиях перверсивного материнства — темах, о которых принято молчать в обществе, где материнство идеализируется.
Но нужно называть вещи своими именами и признавать деструктивные феномены в нашей жизни.
В следующих выпусках по средам — почему клиенты проституток почти всегда мужчины, почему мужчина в парке распахивает плащ перед незнакомкой и что стоит за психологией БДСМ.
Подписывайтесь, чтобы не пропустить.
ЧИТАЙ ТАКЖЕ: Почему мужчины становятся гинекологами: взгляд психоанализа