Академ продлили до марта, болезнь отступает, а я между страхом и надеждой, что моя тормознутость от препаратов не испортит всё в первый же день.
Вчера я съездила в деканат. Отдала все справки для академического отпуска.
Сидела в очереди, сжимала в руке папку с бумажками, на которых — вся моя история за последний год. Больница, диагноз, лечение, продление. Всё это теперь официально лежит в чужом кабинете на чужом столе, и какой-то человек с серьёзным лицом поставил на них печать. «Принято».
Дышать стало чуть легче.
В следующем году в марте я должна вернуться к обучению. А там уже и госы, и защита диплома впереди. Раньше эта мысль вызывала у меня панику. Ещё год — и что? Я не готова. Я ничего не помню. Я провалюсь.
А теперь я смотрю на это иначе. Буду считать, что это моё дополнительное время. Лишние месяцы, чтобы подготовиться получше. Не пересдача, не наказание, не «отстала от жизни». А просто — больше времени. Как дополнительный семестр, который мне выдали не за плохие оценки, а за то, что я выбрала себя. Сначала себя, потом диплом. И это, наверное, правильный порядок.
Кстати, я ещё заразила мужа. Не специально, конечно. Просто организм решил, что одного больного в доме мало, и поделился вирусом по-братски. Теперь он тоже с температурой, пьёт чай с малиной и смотрит на меня с лёгкой обидой: «Я же тебя выхаживал, а ты?». А что я? Я просто деликатная и люблю делиться. Даже тем, чем не стоило. Теперь лежим вдвоём под одним пледом, два больных организма, которые месяц назад лежали в разных местах (я в психиатрии, он дома), а теперь синхронизировались и болеем вместе. Семья, которая заражает друг друга, остаётся вместе. Или что-то в этом роде. В общем, извини, любимый. Обещаю, в следующий раз буду чихать в другую сторону.
Сегодня весь день у меня в планах — отлёживаться. Потому что остатки болезни ещё не до конца отступили, голова иногда гудит, нос дышит с перебоями, и организм явно говорит: «Ты вчера молодец, но теперь лежи». Я слушаюсь. Лежу. Пью чай. Смотрю в потолок. И готовлюсь к завтрашнему дню.
Потому что завтра у меня первый рабочий день.
Волнуюсь очень. Честно. Даже не так — ОЧЕНЬ. В груди всё сжимается, когда думаю об этом. Коллеги, покупатели, касса, джинсы, которые нужно предлагать, куртки, которые нужно расхваливать. А главное — скорость. Всё происходит быстро в рознице, а я после больницы и болезни какая? Я медленная. Мои препараты, которые меня стабилизируют, они же меня и тормозят.
Я надеюсь, что моя тормознутость не помешает. Не превратит меня в продавца, который три минуты вспоминает, сколько стоит джинсы, и ещё пять — как включить кассу.
Но вроде я готова. Не на сто процентов. Не на девяносто. Может, на шестьдесят. Но это уже что-то. Это больше, чем было неделю назад, когда я только выписалась и боялась выйти из дома.
Я буду считать, что завтра — это тоже дополнительное время. Дополнительный урок. Только не в школе, а в магазине джинсов. Где меня не оценят по пятибалльной шкале, а просто скажут: «Нормально, работай».
И это, наверное, то, что мне сейчас нужно. Без госов, без дипломов, без обязательств перед университетом. Просто: прийти, улыбнуться, продать джинсы, не запутаться в кассе и не упасть в обморок от усталости.
Завтра будет первый день. А послезавтра — второй. А потом я втянусь. Может быть, даже перестану волноваться.
Но сегодня я лежу. Отлёживаюсь. Коплю силы на завтра. И повторяю себе: ты справишься. Даже если немного тормознутая. Даже если голова не до конца ясная. Даже если внутри всё дрожит при мысли о первом рабочем дне.
Ты справишься. Ты уже не в больнице. Ты уже почти не больна. Ты просто медленная, но живая. И это главное.
P.S. Если вы тоже выходили на работу после больницы — как вы справлялись с тормознутостью и страхом? Поделитесь, мне очень нужны советы.