Когда кумир миллионов и главный хранитель традиций русского классического танца внезапно заявляет, что высокое искусство стремительно летит в пропасть, становится предельно ясно, что за кулисами происходят серьезные сдвиги.
Николай Цискаридзе давно перерос статус просто выдающегося танцовщика. Сегодня это масштабная фигура, своеобразный культурный ориентир и бескомпромиссный лидер мнений.
Обладая богатым профессиональным опытом и острым умом, он препарирует современное искусство, обнажая его самые неприглядные пороки. Недавний неожиданный дебют мастера в МХТ им. Чехова в постановке «Кабала святош» стал поводом для откровенного разговора.
Создается стойкое ощущение, что этот человек готов в одиночку держать оборону, защищая оперу и балет от деградации. Но хватит ли у него сил, и, что еще страшнее - кто подхватит это знамя, когда эпоха титанов окончательно уйдет в прошлое?
Горькая правда: почему Голливуд оказался прав
В последние месяцы культурное сообщество лихорадило от резких высказываний Тимоти Шаламе. Популярный голливудский актер позволил себе весьма пренебрежительно высказаться в адрес классических жанров, прямо заявив, что опера и балет покрылись нафталином и давно потеряли своего зрителя.
- Казалось бы, кому как не ректору прославленной Академии русского балета имени А.Я. Вагановой встать на защиту чести мундира? Однако в недавней беседе с телеведущим Борисом Корчевниковым произошло невероятное.
- Вместо ожидаемой гневной отповеди Николай Максимович ошеломил аудиторию, признавшись, что во многом разделяет скепсис молодого американца.
Но суть этого согласия кроется не в исчезновении самих жанров, а в их катастрофическом обесценивании. Знаменитый педагог убежден - когда великие произведения ставятся на конвейер без искры таланта, они действительно превращаются в пустышку, не нужную ни публике, ни самим исполнителям.
«Я с ним согласен, но не в том плане, что это не нужно сейчас никому. Просто, когда серьезное искусство сделано неталантливо, то это уже никому не нужно», - поясняет Николай.
Мастер с горечью констатирует, что современная хореография все чаще подменяет истинное творчество механической отработкой движений. По его глубокому убеждению, он прекрасно понимает поколение Шаламе (которого, к слову, считает весьма одаренным актером).
Когда молодой зритель приходит в зал и видит вместо магического таинства сухую гимнастику под аккомпанемент классической музыки, приправленную невнятным сюжетом, это вызывает лишь чувство неловкости.
« Лично я не могу смотреть это «искусство» и понимаю поколение Тимоти Шаламе, кстати, очень одарённого и талантливого артиста. Но он представитель другого поколения. И когда он встречается с сегодняшним балетом, который превратился не в искусство, а в такую гимнастику под классическую музыку иногда с каким-то сюжетом, то становится не по себе», - сказал Цискаридзе.
Балет и опера по-прежнему остаются вершиной человеческого созидания, но лишь при условии высочайшего, бескомпромиссного качества исполнения и режиссуры. А именно этот фундамент сегодня дал гигантскую трещину.
Триумф посредственности и бухгалтерский подход
Главную причину упадка легендарный премьер видит в глубоком управленческом кризисе. По его резкому замечанию, мир искусства поразила страшная болезнь - тотальный дефицит выдающихся художественных руководителей, которых не видно уже четверть века.
Произошла тихая революция, в результате которой к рычагам управления балетными труппами по всему миру прорвалась бледная серость. Диктовать условия начали функционеры, никогда в жизни не стоявшие у балетного станка и не понимающие природы танца.
«Я качества не видел очень давно. Почему? Нет художественных руководителей, их просто нет уже 25 лет! У нас по миру серость дорвалась до власти. Сейчас всеми коллективами балетными руководят люди, которые никогда не танцевали», - с горечью отмечает Николай.
Сегодня во главе угла стоят не творческий поиск, не сверхзадача режиссера и не рождение нового смысла, а сухие цифры квартальных отчетов. Театры превратились в предприятия по оказанию культурных услуг, где главными показателями успеха стали количество проданных билетов, валовый доход и минимизация убытков.
Пресса, словно стервятники, с удовольствием смакует финансовые скандалы и интриги, полностью забывая о сути. Цискаридзе с болью отмечает, что в современном медиаполе практически невозможно найти глубокую рецензию, где обсуждались бы тонкости вокала, чистота звука или психологическая проработка роли. Информационная повестка полностью оторвалась от того, что принято называть высоким искусством.
«Ни разу я не прочитал, чтобы говорили о голосе, о звуке, как человек подготовил ту или иную роль. Всё время новостная повестка, которая не имеет отношения к высокому искусству», - отмечает Николай.
Страх за будущее: куда уходят лучшие
Ежегодно из стен Академии Вагановой под чутким руководством ректора выходят десятки блестяще подготовленных, техничных и одухотворенных артистов.
Единицы пробивают себе дорогу на легендарные исторические сцены Мариинского или Большого театров. Но даже этот успех не гарантирует им творческого счастья.
Напутствуя своих выпускников, Цискаридзе проявляет предельную честность. Он прямо заявляет молодым талантам, что не завидует их будущему, потому что сам испытывает физическое отторжение от походов в современные театры.
Прославленный наставник признается, что ему страшно присутствовать даже на спектаклях своих учеников. Видеть, как филигранная техника существует отдельно от смысла, для него невыносимо скучно и больно.
Истинное искусство, по его словам, рождается только тогда, когда за безупречным выполнением элементов стоит мощный духовный посыл, которого на сегодняшних сценах катастрофически не хватает.
Ярким примером стала история Дмитрия Соболева, который после выпуска был принят в труппу Театра имени Леонида Якобсона. Когда мэтру сообщили, что его вчерашний студент готовится исполнить легендарную миниатюру «Вестрис» - шедевр, созданный самим Якобсоном специально для гениального Михаила Барышникова, - Цискаридзе испытал настоящий стресс.
Однако коллеги уговорили ректора прийти на премьеру. И произошло чудо. В эфире программы «Судьба человека» мастер с нескрываемым восторгом вспоминал, как сидел в зале, потрясенный до глубины души, и кричал «Браво!» громче всех.
В тот вечер за кулисами он испытал момент высшего педагогического счастья, осознав: всё то сокровенное, что он годами вкладывал в ученика, проросло и дало потрясающий результат.
«Когда мне сказали, что Дима будет это танцевать, то я испугался, ведь раньше ни у кого не получалось. А тут приходят мои коллеги и говорят: «Коля, сходи, это очень хорошо». Я сходил и был потрясён, громче всех орал: «Браво». А потом за кулисами сказал Диме спасибо: «Я так счастлив. Значит всё, что я пытался в тебя заложить, ты использовал», - делился впечатлениями довольный учитель.
Театральный дебют в МХТ: исповедь под чужим именем
Парадоксально, но разочарование в балетных реалиях открыло для Цискаридзе совершенно новую дверь. В минувшем театральном сезоне на подмостках МХТ им. Чехова состоялся загадочный дебют некоего артиста Максима Николаева.
Зрители с удивлением разглядывали афиши с лицом мирового премьера, но в официальных списках его фамилия не значилась. Как выяснилось позже, легенда балета намеренно взяла псевдоним.
Это был жест уважения к драматическому искусству: он счел неприемлемым выходить на прославленную сцену, прикрываясь своим громким именем и прошлыми балетными регалиями, которые не имеют никакого отношения к эстетике спектакля «Кабала святош».
Этот исторический прецедент (Цискаридзе стал первым солистом балета, официально приглашенным в постановку МХТ) начался с неожиданного звонка. На проводе был художественный руководитель театра Константин Хабенский. Сначала танцовщик воспринял предложение как розыгрыш, но, осознав его серьезность, решил рискнуть.
Встреча с Хабенским стала для него моментом абсолютной уязвимости. Цискаридзе честно предупредил режиссера: в балетном мире он может считать себя безоговорочным центром вселенной, но на драматической сцене он новичок, который никогда не работал со словом.
Услышав спокойный ответ худрука об отсутствии противопоказаний к такой работе, премьер нырнул в этот процесс с головой. Он просил от Хабенского максимальной строгости, жестких указаний и прямолинейной критики, в шутку добавив, что привык даже к физическим наказаниям ради результата.
«Я сказал Хабенскому: «Вы же понимаете, что я никогда не раскрывал рта». И услышал ответ: «У вас нет к этому противопоказаний». Мы стали пробовать, мне так это всё нравилось, знаете, это один из самых счастливых моментов в моей жизни. Я сказал: «Всё, что тебе не нравится, сразу говори - я артист балета, мне надо давать четкие указания и замечания. Можно даже бить, я к этому привык», - рассказывает Цискаридзе.
Спрятавшись за именем Максима Николаева, великий танцовщик почувствовал себя учеником. Находясь на одной сцене со студентами школы-студии МХТ, он скромно признавал, что они обладают большим арсеналом драматических инструментов, ведь их обучают этому ремеслу годами. Жизнь не перестает удивлять мастера: он никогда не планировал становиться телезвездой или играть в главном драматическом театре страны, но судьба распорядилась иначе.
«Никогда не думал, что стану телеведущим, а я стал, никогда не мог представить, что могу сделать шаг на сцену МХТ - но вдруг это произошло», - делился своим опытом Николай.
Диагноз русскому балету
Несмотря на новый успешный опыт, боль за родную профессию никуда не ушла. Вопрос о том, жив ли сегодня русский балет, являющийся абсолютным мировым брендом, остается открытым. И здесь Николай Максимович отказывается надевать розовые очки.
«Русский балет в кризисе - не буду обманывать. Мы должны это великое искусство спасти. Мы не можем смотреть, чтобы оно находилось в том виде, в котором сейчас пребывает, - сказал в заключении артист.
Резюмируя свои размышления, он выносит жесткий, но честный вердикт: русский балет находится в глубочайшем кризисе. И чтобы спасти это великое наследие, нужно прекратить врать самим себе.
Театр - это не бездушный конвейер, а артисты и их наставники - живые, мыслящие люди с хрупкой психикой. Искусство по своей природе сопротивляется массовой штамповке, оно требует индивидуального, ювелирного подхода и невероятной концентрации.
Если не изменить вектор развития и не вернуть в театры настоящих творцов, мы рискуем навсегда потерять то, чем гордились столетиями. И к этому предупреждению великого артиста стоит отнестись с максимальной серьезностью, пока занавес не опустился навсегда.
- А что Вы думаете по этому поводу? - поделитесь своим мнением в комментариях. Благодарность за лайк и подписку. Хорошего Вам дня!