Материал не предназначен для читателей младше 18 лет.
В 2020-м черная комедия Кирилла Соколова «Папа, сдохни» внезапно стала мини-сенсацией на Западе. Спустя шесть лет выпускник физтеха и ВКСР дебютировал в Голливуде с кровавым и безумным хоррором «Они придут за тобой». В сценарий про вооруженную бунтарку, кишащий сатанистами отель и говорящую свиную голову влюбились Андрес Мускетти, Warner Bros. и Skydance, а главные роли в фильме согласились сыграть Зази Битц, Том Фелтон, Хизер Грэм и обладательница «Оскара» Патриша Аркетт. Михаил Моркин поговорил с Соколовым о значимости профессиональной кинокритики, студийных процессах, важности практических эффектов и травмах от Пола Верховена.
Михаил Моркин
редактор списков медиа Кинопоиска, автор Telegram-канала Terminatarkovsky
Кирилл Соколов
режиссер и сценарист
— Расскажи о том, как попал в Голливуд.
— На Black Nights Film Festival в Таллине «Папа, сдохни» посмотрел журналист из The Hollywood Reporter. Я никогда не верил, что один критик может на что-то сильно повлиять, но оказалось, что всего лишь одна статья может полностью изменить траекторию режиссерской карьеры. Это случилось еще до зарубежного проката фильма и появления его рейтинга на Rotten Tomatoes. После текста мне написали голливудские менеджеры, потом появился агент из CAA. Я даже не думал, что все это к чему-то приведет. Мы тогда с Артёмом Васильевым делали «Оторви и выбрось». Агент присылал мне сценарии где-то раз в две недели. А потом случилась пандемия. «Папа, сдохни» должны были выпускать в американских кинотеатрах, но в итоге выпустили сразу в цифре. И дома этот странный русский фильм неожиданно посмотрело огромное количество зрителей. Большие издания о кино написали суперкомплиментарные рецензии. На меня обратили внимание и начали назначать встречи в зуме. В 2022-м я наконец созрел и поехал в Америку.
— Какие впечатления от работы с большой студией?
— Голливуд — это город сумасшедших: все болеют кино. Для гиков это идеальное пространство, потому что можно беспрерывно обсуждать то, что любишь. Здесь дружат люди разных поколений, культур и бэкграундов, потому что у всех одна страсть.
Голливудская система работает не так, как наша. В России есть Минкульт и Фонд кино, а также часть невозвратных денег, которые помогают запустить процесс. Все привязано к достаточно жесткому расписанию. Понятно, как двигаться внутри системы, чтобы кино состоялось.
В Голливуде не так. Студия — это огромный бюрократический и неподвижный организм, где большое количество людей принимают решения на разных этапах. Ты эту лестницу можешь проходить туда-сюда бесконечно, и есть тысячи причин, почему кино может не состояться. Грубо говоря, пока не настал первый съемочный день, праздновать рано.
— Какие проекты ты пытался реализовать до «Они придут за тобой»?
— Я работал над триллером «Ультра» для Sony, сай-фаем для Legendary и сиквелом «Никто» для 87North. Ultra не сняли, потому что в Tristar полностью сменили продюсеров, новые же не захотели работать над проектами предшественников. Фантастика Legendary не состоялась, потому что Райан Рейнольдс разослал студиям похожий сценарий. Сюжет там был другой, но тот же жанр, те же говорящие животные, та же аудитория. Legendary предпочла купить его проект, потому что он уже был прикреплен как звезда. С «Никто 2» не сложилось из-за сроков. Каждый запуск — это большая победа. Есть множество успешных сценаристов, которые бесконечно продают сценарии студиям, но на IMDb у них пустые страницы.
— И ты решил сам написать сценарий?
— Стало понятно, что так дела могут пойти быстрее. Мы с Алексом Литваком написали spec — сценарий на продажу. Как сценарист, ты можешь двумя путями пойти. Либо рискнуть, потратить от полугода до года, бесплатно писать сценарий и уже потом продавать его. Это spec. Либо ты можешь быстрее написать заявку или питч, чтобы тебя наняли писать сценарий за деньги. Но, мне кажется, это неудобно. По сути, заявка — это уже первый драфт. Ты тратишь несколько месяцев на разработку питча. Если его не покупают, у тебя ничего не остается. Если покупают, текст уже принадлежит студии и ты не можешь его забрать и уйти в другое место. Сценарий дает больше свободы.
— Что происходит потом?
— Ты идешь к продюсеру, вы вместе выбираете актеров, а дальше несете этот пакет на студию. Каждый продюсер работает с той студией, с которой у него хорошие отношения. К «Они придут за тобой» студии сразу проявили интерес. Мы послали сценарий десяти продюсерам, и девять из них захотели с ним работать. Nocturna, то есть Барбара и Энди Мускетти, работала со Skydance, которая на тот момент еще не купила Paramount и не была классической студией. Кроме того, сценарий очень понравился New Line.
Битва за сценарий — это лучшее, что может с тобой произойти, потому что тогда ты можешь не только повышать стоимость сделки, но и добиться определенных условий контроля над проектом. Моим условием было progress to production. Другими словами, мы продавали сценарий с условием, что, если в течение шести месяцев его не запустят в производство, мы можем отнести его в другую студию. Такое условие — невероятная редкость. Я пошел на Skydance в первую очередь из-за возможности поработать с невероятно крутыми Барбарой и Энди Мускетти. А Skydance, в свою очередь, позже предложила дистрибьюцию New Line.
Если хочешь что-то снять, предложи историю. Что в России, что в США. Если ты придумал крутую историю, то это сразу повышает твои шансы найти работу режиссером.
— Историю про дом с потайными коридорами в стенах ты рассказывал мне после премьеры «Папа, сдохни» в Выборге.
— Да, изначально это была история про русских бабушек. Мы с женой переехали в обычную 16-этажную панельку на Бауманской. Мы сразу поняли, что единственные в доме моложе 65. Полный дом бабушек, которые сидят на лавочках, подкармливают бездомных кошек и круглые сутки обсуждают, когда ты приходишь, что носишь и с кем ходишь. У нас была маленькая собака, и мы сразу стали врагами номер один. Однажды я красил кухню и нашел за кухонным шкафом огромную дыру, которая вела в соседнюю квартиру, прямиком в кухонный шкаф соседей. Мы стали шутить, что в доме тайно живут сектанты, которые заманивают туда молодых людей, чтобы принести их в жертву и жить вечно. Спустя восемь лет эта шутка выросла в фильм.
— «Они придут за тобой» во многом повторяет «Папа, сдохни»: съемки в декорациях, деление на главы, цветокоррекция, цитаты в начале.
— Я целенаправленно делал «Папа, сдохни» на максималках. Задача была наконец-то запуститься. Поэтому я предложил продюсерам то, что они от меня ожидали и понимали, как я это сделаю. Следующие проекты, надеюсь, уже будут другими, потому что доверия больше. Абсолютно нормальная ситуация, когда у тебя зумы по 35–40 человек, 20 из которых дают противоречащие друг другу комментарии. И ты должен прислушаться к каждому. Люди рискуют деньгами, поэтому их вовлеченность и контроль очень высоки. Если ты идешь на диалог, то с тобой тоже обращаются с уважением. Однако многих эта система ломает. Надо уметь выстраивать коммуникацию, быть готовым сотрудничать.
— Что было сложно пробить?
— Практические эффекты и пиротехнику. Все режиссеры с удовольствием снимали бы «Дорогу ярости», но мало кто может себе это позволить.
Настоящий огонь, трюки, куклы, даже кровь, которую нужно постоянно отмывать, — все это стремительно съедает бюджет. Поэтому сейчас всё рисуют на компьютере. Приходилось доказывать и показывать, почему это того стоит.
Помимо нарисованной Лили Пиг, да и то только потому, что аниматронику на каскадера не надеть, все остальное мы сделали руками. Даже глаз — это кукла, не говоря уже про взрывы, снег, кровь. Все это, на мой взгляд, добавляет фильму старомодного очарования, отсылает к ужастикам, на которых я рос и которые люблю. У нас даже миниатюры были! Это в 2026 году!
— Сценарий приходилось переписывать?
— По интонации свиная голова была совершенно другой. Она говорила матом как залихватский матрос. На тестовых просмотрах зрители это не оценили. Студия испугалась. Проблема в том, что ироничные хорроры снимают часто, но не настолько откровенные комедии. Мне же хотелось похулиганить и дать зрителю такую возможность. Все-таки это не глубокая философская притча. В какой-то момент я понял, что я снимаю этот фильм для себя в 12 лет. Если бы я его тогда увидел, он бы точно стал моим самым любимым фильмом. Поэтому это кино не для всех. Люди либо его полностью принимают и обожают всей душой, либо оно страшно их бесит. Каждым своим аспектом. Впрочем, так воспринимали все мои фильмы.
— А что еще вызывало негативную реакцию на тест-просмотрах?
— Неожиданно всех смутила секундная сцена оргии и пара сосков. При этом фильм очень кровавый: рубят ноги, вырывают глаза, взрывают головы. У американцев довольно странные представления о нравственности. Можно снимать любое мясо, но не дай бог что-то эротическое. А я все-таки Полом Верховеном травмирован. Вообще, тестовые просмотры — это полезно, но дико больно. Ты получаешь очень много обратной связи, действительно можешь улучшить картину. Но студии часто перегибают палку. Они начинают подстраиваться под одних зрителей, но из-за этого фильм портится для других.
— Глава Warner Bros. Майкл Де Лука, который запустил «Грешников», «Битву за битвой» и «Орудия», участвовал в работе?
— Да. Он вычитал сценарий и давал комментарии, уже когда я был в Африке и готовился к съемкам. От людей такого статуса не ждешь подобного включения, любви к кино и азарта. Эти 60-летние мужики, которые ворочают огромными деньгами, по-прежнему как дети любят кино.
— Почему вы снимали в ЮАР, а не в США?
— Фильм стоил 20 миллионов. Если бы мы снимали в Америке, то он бы обошелся в 60. В Африке все гораздо дешевле, так что мы многое смогли построить. Помогло то, что всё снимали в декорациях и все было заранее продумано и раскадровано. Эффективность выше, когда не надо делать лишних движений. Встретил там на студии Гора Вербински. Сижу, жду продюсера, напротив садится мужик с кофе. Смотрю: Вербински. «О, Гор, можно с вами познакомиться? Я снимаю сразу за вами тут фильм». «О, да? А тебе не показалось, что там в студии звук странный?» И мы 20 минут просто болтали о каких-то нелепых технических деталях. Такие моменты делают меня счастливым. Для кинематографистов оказаться в своем пространстве — большая радость. Приятно очутиться среди таких же страстных болеющих людей.
— Тема семейного насилия у тебя переходит из фильма в фильм.
— Сколько можно, да? Моя «семейная трилогия» должна закончиться тут. Секта — это тоже своего рода семья. Секты устроены как дисфункциональные семьи. Это удобная метафора любой абьюзивной или репрессивной системы, где есть люди с возможностями, которые ломают тех, кто не способен защищаться. И вот появляются две сестры. Диаметрально противоположный подход к жизни. Одна сестра выбирает путь оголтелого протеста, пытается сломать систему. А вторая сестра пытается найти способ встроиться, выжить через диалог. Кто из них прав, не очень понятно. Хотя Азия Ривз как персонаж не может не вдохновлять.
— Продюсерам есть дело до месседжа?
— Студия в месседжи не лезет, если он не какой-то уж слишком кощунственный.
— Ты рассматривал на главную роль только Зази Битц?
— Да! Я фанат «Атланты». Зази Битц может все: и драму, и комедию, и экшен. Ее, с одной стороны, знают, у нее есть фанатское ядро, но она не звезда, не A-list. Надо отдать должное Skydance, студия сразу согласилась, хотя это был коммерческий риск. Зази тренировалась для роли четыре месяца, работала без выходных и на съемках похудела на 8 килограммов. Ни одного срыва, ни одной истерики — только позитив. Зази, Хизер Грэм, Том Фелтон, Патриша Аркетт — все они были в моем дримкасте и все согласились! Я вырос на их фильмах. В перерывах между дублями расспрашивал Патришу про работу с Тони Скоттом и Дэвидом Линчем, а Хизер — про Пола Томаса Андерсона. Работая с такими людьми, ты бесконечно учишься.
— Голливудские актеры работают по-другому?
— Если ты ведешь себя прилично и ни на кого не орешь и четко объясняешь, зачем тебе что-то нужно, то вопросов не возникает. Перед съемками я с каждым актером сделал отдельную читку, где объяснял, как и что будет выглядеть и чего я хочу от сцены. Сценарий — это твой договор с актером.
Если ты нанял на проект актера и он не мудак, а нормальный человек, то все, что есть в сценарии, он гарантирует сделать.
Например, Хизер было физически тяжеловато из-за количества драк, но она умоляла не заменять ее дублершей, ей хотелось самой играть то, что написано в сценарии. В итоге мучилась. Это в корне изменило мое представление о том, как работает Голливуд. Никого не нужно уговаривать.
— Языковой барьер не мешает?
— Сильный акцент на площадке только помогает. Чтобы всё понять, меня слушали невероятно внимательно. Плюс когда не хватает словарного запаса, люди сами подсказывают слова, что увеличивает их вовлеченность в процесс. Очень удобно.
— Ты снимаешь кино с кучей оммажей. Уже в сценарии у тебя есть оммажи Вонг Кар-Ваю, Тарантино, Тинто Брассу.
— Мне продюсер Дон Грэйнджер сказал, что на отсылке к Тинто Брассу понял, что должен сделать это кино. «Убить Билла», конечно, был важным референсом. Одним из больших источников вдохновения стал мультсериал «Афросамурай». Там и самураи, и роботы, и все на свете. Но, главное, какая-то безумная степень творческой свободы, которая присуща анимации. Я очень старался сохранить эту свободу в формате художественного фильма. Еще было много живописных референсов. Но главным визуальным ориентиром были гравюры Доре и образность «Божественной комедии» Данте. По сути, вся система образов фильма строилась вокруг дантовского Ада.
— Азия Ривз — это же Азия Ардженто и Киану Ривз?
— Азия — потому, что я люблю азиатское кино, а Ривз — да, из-за Киану, хотя пишется по-другому. Изначально героиню звали иначе, но, оказалось, есть студийные адвокаты, которые проверяют, есть ли реальные люди с таким именем. Если их больше двадцати, то все нормально. Если нет, то человек может тебя засудить! Мы перебрали несколько вариантов, пока не нашли безопасный.
— Как ты оцениваешь сборы фильма?
— Хитом он не стал, но заработал нормально. Он недорогой и свое соберет в цифре. Мы вышли в очень странное время. Наш фильм снимала Skydance, а выпускала Warner Bros. Во время постпродакшена Skydance купила Paramount и взялась покупать Warner Bros. А Warner Bros., в свою очередь, хотела продаться Netflix. В итоге на нашем относительно небольшом фильме работали гиганты индустрии, которые в это же время судились друг с другом. Было много ненужной политики. Думаю, это повлияло и на маркетинг, и на дату выхода. Мы вышли через неделю после «Я иду искать 2», с которым мы целились в одну аудиторию, и «Проекта „Конец света“», который катком проехал по всему прокату.
— Чем займешься дальше?
— Мы по-прежнему хотим снять «Один в океане» с Артёмом Васильевым. Это уже будет полностью европейский проект. Кроме того, я закончил свой следующий сценарий, на этот раз триллер с элементами фантастики. Обошлось без кровавых фонтанов, но, если все сложится, фильм будет не менее захватывающим. Веду переговоры с несколькими студиями по поводу разных проектов. Надеюсь, как можно раньше снова оказаться на площадке.
Фото: Landmark Media / Legion-Media, Isaac Bauman, Warner Bros. / New Line Cinema / Nocturna / Skydance Media / Legion-Media
Cреди его клиентов — Джордан Пил и соавтор «Рика и Морти» Дэн Хармон.
Американский сценарист, родившийся в России. Работал над «Хищниками», «Мушкетерами» и новыми «Властелинами Вселенной».
Студия входит в состав Warner Bros.
Чиновник начинал как сценарист, написав «Кошмар на улице Вязов 6» и «В пасти безумия». Много лет руководил New Line Cinema.