Третьего дня собаки ели обрезь. В этом ничего нового ни для них, ни для нас нет, это же в основном краешки мяса, с жилками и хрящиками, которые не идут в готовку - ничего плохого. Мы такую обрезь даже щеночкам давали.
В 90-е годы наш клуб служебного собаководства ДОСААФ централизовано закупал такие отходы производства у Останкинской фабрики для породистых служебных собак, прошедших породные испытания, и для щенков запланированных специалистами клуба помётов. Продавали владельцам по норме и по себестоимости с очень небольшой наценкой, только за доставку и погрузку. Получалось доступно.
Что греха таить, я тогда из тех кусочков, что получше, ещё и своим детям, и младшей сестре еду готовила. Иногда даже нам с мужем доставалось. Так-то мяса тогда было вообще не достать.
Ну вот и сейчас решили собачек мяском побаловать, раз случай подвернулся. Но одного я не учла: срезы были большие.
Ну, большие и большие - собаки же вроде взрослые, не щенки! Эх думать надо было...
Эрделю-то что, наша королева воинов Зена и сама не маленькая, слизнула и спасибо сказала. А Дусенька - вестхайленд уайт терьер. Маленький вестик.
Размером чуть больше средней кошки.
А самомнения и жадности - на троих мастифов хватит.
Схватила большой кусок и заглотила, даже не попытавшись как-то его разорвать, что ли. Или откусить. А желудочек-то маленький и на такие подарки судьбы не рассчитан.
Через пять минут она начала давиться, икать, её затошнило, да пеной - как при энтерите. Это ужас был.
Собака в панике, ей плохо, я тоже в панике, а ветклиника давно закрыта.
Единственное, что мы могли сделать, это периодически заставлять ее немного попить - но вода тут же вылетала обратно. Часа через два её уже трясло, и было такое впечатление, что силы её покидают с каждой минутой.
Наконец, уже глухой ночью, этот кусок из нее вылетел. Но видимо, все зашло чересчур далеко, потому что собачку продолжало тошнить, уже желто-зеленой пеной, как при приступе печени, она лежала и только тихонечко стонала.
Такое впечатление, что лучше ей не становилось. Идти не могла, на второй этаж ее пришлось нести на руках. Оставить ее одну было страшно.
В конце концов, она не столько уснула, сколько забылась. Мы тоже.
В воскресенье у нас к вету не попасть. С утра Дусеньке, вроде, стало получше - по крайней мере, с утра она встала на лапки и её ненадолго вынесли на травку. А ещё она начала сама пить. Даже попробовала съесть ложку мягкого корма - впрочем, он в ней не задержался, и ее снова начало тошнить. Со страшной силой. Я уже всерьез боялась, что до понедельника, то есть до ветеринара, мы так можем и не дотянуть. Она то спала, то плакала, как маленький ребенок, ее периодически начинало трясти. Хорошо, что хотя бы пила сама и добровольно.
На ночь опять на второй этаж несли на руках, боялись оставить в её "домике" под лестницей - надо же следить, вдруг станет совсем плохо!
Но за ночь произошел перелом.
Она проспала дольше обычного (ну ещё бы! Измучилась-то как!), но часов в восемь спустилась по лесенке сама, попила и попросилась на улицу. Там посидела-посидела, и вдруг откликнулась на предложение Зены поиграть. Пробежалась, даже с энтузиазмом, немножко полаяла, - правда быстро устала, но всё-таки!
А потом, придя домой, попросила поесть. После голодовки еды ей дали, конечно, совсем чуть-чуть. Но слопала весело и с удовольствием.
Мы немного выдохнули.
К вету в результате не поехали, - вроде, незачем теперь. Пока Дусенок приходит в себя и ей, очевидно, намного лучше.
Но мало ли. Будем, конечно, следить. И если что - к айболитам.
И чтобы я ещё хоть когда-нибудь ей мясо не порезала!!!
Чувствую себя ужасно виноватой. Моя собака чуть не погибла.
Дура-хозяйка - горе в доме. Особенно для зверушек...
.