Именно в день защиты детей я хочу рассказать о том, каким сложным был прошлый учебный год (2024-2025) для всей нашей семьи (статью начала позавчера, но информации и эмоций много, три дня пишу). Вспомнить, как ситуация в школе младшего вынудила нас сделать нелегкий выбор – забрать ребенка перед четвертым классом из этого учебного заведения и решиться на учебу онлайн. Ровно год понадобился мне на то, чтобы все до конца осознать, принять, отпустить и не испытывать деструктивных эмоций.
Начну, пожалуй, с базовых установок нашей семьи по поводу школы. Мы с мужем всегда были уверены, что выдержать школьный марафон длиною в одиннадцать лет, можно только в случае сотрудничества всех участников процесса – учителей, детей, родителей. Школа – не место, где дети отбывают срок, учителя – это не враги, они – не по другую сторону баррикад. Мы все – в одной лодке, нужно грести слаженно и уверенно, не тратить время на пустые ссоры. Мы приводим в школу адекватных социализированных детей, держим руку на пульсе, всегда на связи, готовы помочь школе по всем вопросам. Родители мы для школы выгодные со всех сторон. Я никогда не дергаю учителя, никаких личных вопросов и сообщений вечерами с вопросами, как там мой сыночек. Но я всегда готова и на экскурсию детей сопроводить, и класс украсить, и сценарий на праздник написать, и порепетировать с детьми, и занятия провести. Во всех школах у нас были и есть прекрасные отношения с педагогами, руководством, другими родителями. Дети всегда знали и знают - когда они в школе, главный авторитет там – учитель. Он устанавливает правила, он наделен властью и это – единственный вариант нормы, иначе детский коллектив не сможет существовать. Все это прекрасно работало долгие годы, собственно, старший уже – в десятом классе сильного лицея и проблем нет. Не знала я лишь одного - работать нормальные установки будут лишь тогда, когда мы сталкиваемся с нормой. Что произойдет, когда мы столкнемся с глубокой НЕ нормой, я не предполагала…
С нашей московской школой, о которой пойдет речь мы познакомились, когда переехали из Нижнего Новгорода в Москву, старший сын тогда пошел в третий класс. Школу нам посоветовала директор нашей чудесной нижегородской школы. Надо еще заметить, что школа в Нижнем была и остается недостижимым идеалом. Она так хороша во всем, держит такую высокую планку, что, уже живя 4 года в Москве, мы с мужем в 2022-м году приняли решение, что младшего сына на первый класс привезем в Нижний, чтобы он знал, какая школа может быть! Это была авантюра – мы с младшим год жили в Нижнем, муж со старшим – в Москве. Ездили постоянно друг к другу. Но оно того стоило.
Надо сказать, старшему и в Москве с педагогами везло. Был прекрасный учитель в третьем и четвертом классах, потом, когда сын перешел в среднюю школу, уже началось странное поведение руководства – учителя, о котором неделю назад рассказывали с придыханием, как о самом прекрасном человеке и профессионале, могли уволить одним днем, и начать поливать его грязью. В пятом классе у старшего сменилось три учительницы литературы и русского, например. Но довольно продолжительное время педагоги, приходящие взамен уволенных, были прекрасными. Для старшего все хорошее закончилось в восьмом классе, когда выяснилось, что их классный руководитель (она держалась с середины пятого класса) в сентябре не выйдет. Последний год старшего в этой школе был больше похож на передержку. Бесконечно меняющиеся классные руководители, последняя доводила их до конца года онлайн. До сих пор не представляю, как ))) Ладно, у старшего была цель – он готовился к поступлению в сильную школу. Он, конечно, до сих пор на нас обижен, что мы его тогда оттуда не забрали, а куда бежать, когда учебный год уже начался?
На тот момент мы просто поняли, что младший так надолго в этой школе не задержится, надо куда-то поступать в седьмом классе. Мы были еще очень наивны и оптимистичны. Учительница у Пети была чудесная, родители в классе подобрались активные и заинтересованные в том, чтобы у детей сложился настоящий коллектив. Мы очень много вывозили детей на прогулки и экскурсии, в театры. Учительница все это поддерживала. Атмосфера в классе была замечательная. Вспоминаю все это сейчас, опять слезы на глаза наворачиваются, что с нами так поступили…
Летом перед третьим классом Петя только и говорил, что о своей учительнице. С невероятным воодушевлением делал задания из летнего сборника, который им выдала Катерина Сергеевна, читал книги по списку, представляя, как будет в сентябре рассказывать о прочитанном Катерине Сергеевне, очень ждал начала занятий. И вдруг за две недели до начала учебного года (какие-то роковые цифры уже) в чате класса появляется сообщение, что руководство не продлевает контракт с нашей учительницей. Шок детей и родителей, а учительницу любили все, несложно себе представить. Видимо, надеясь дешевыми манипуляциями обеспечить себе поддержку, руководство начинает рассказывать всякие нелепые, разные и абсолютно неправдивые истории о причинах увольнения. Те, у кого в третьем классе учились первые дети, им верили, но наша семья это проходила уже не впервые, стало очень противно. Но куда бежать перед самым началом учебного года? Тем более, у Пети позади – две школы и два учителя. Опять устраивать ему адаптацию не только к новому учителю, но и к новой школе, к новому коллективу?
Пете мы с мужем малодушно ничего не сказали. Сын так уважал Катерину Сергеевну, так был к ней привязан. Мы были на море и не хотели портить ребенку долгожданный отдых. А он бы плакал все оставшееся время. Мы верили, что как и у старшего, придут хорошие педагоги. Но тучи сгущались сильнее. Сообщение, что математику и окружающий мир будет вести биолог из средней школы (по образованию она даже не учитель биологии, а именно биолог), она же будет классной, а русский и литературу – филолог, которая до этого была в школе тьютором, испугало нас еще больше. Люди без педагогического образования и опыта работы с детьми из начальной школы – это «идеальная» комбинация для третьеклашек, лишившихся любимой учительницы.
Пете я сказала прямо в его день рождения, когда шли в школу второго сентября (первое выпало на воскресенье). Те, у кого здесь учились старшие дети, уже сообщили младшим, что ничего хорошего от классной ждать не стоит. Встреча это подтвердила. Новая классная без улыбки встречала свой класс в коридоре, не представляясь, не знакомилась с детьми, равнодушно говорила: «Третий класс? Туда!». Я цеплялась за свои иллюзии изо всех сил, говорила себе, что у учительницы - тоже адаптация.
А странное всё сильнее затягивало детей и родителей в омут. Были придуманы какие-то новые нечитаемые таблицы успеваемости, в которых все ползло, у ребенка могли в его графе оказаться результаты другого ученика. И почему-то у всех были долги. Да, дети не все учатся прилежно, не все делают домашнее задание, но Петя всё и всегда выполняет в срок. И в тетради стоит отличная оценка, да еще и написано «Умница», а в таблице за это же задание выставлен долг. Ребенок каждую неделю ходит на консультацию, показывает, что долга нет, учитель обещает убрать, но не убирает, через три недели пишу учителю личное сообщение, она не отвечает. Поднимаю этот вопрос на собрании, обещают разобраться, выяснение вопроса только по одному долгу, которого нет, занимает полтора месяца.
Задания формулируются некорректно. Например, задано сочинение-интервью с бабушкой о ее самом трогательном воспоминании. В чате задание сформулировано именно так. Петя общается с бабушкой, пишет сочинение, от которого они оба рыдают – для бабушки самое трогательное – это время, когда мы все еще жили в Нижнем Новгороде на соседних улицах. Петя зачитывает сочинение на уроке, делится сокровенным и при всех слышит, что его работа – не формат. Учительница думала, что воспоминание будет о детстве бабушки. Понимаете, она думала, а дети должны читать ее мысли. И знаете, что? Она выставила Пете за эту работу долг…
Как-то мамы нашего класса спросили при мне мам четвертого класса, где эта учительница тоже вела русский и литературу, так как их педагог ушла в декрет, мнение о новом педагоге. Так вот эти мамы сразу сказали, что у новенькой – ноль эмпатии. Правда, здорово для детей в начальной школе?!
Самое неприятное, что и у классной – ноль эмпатии. Это же надо было вытянуть аж два «счастливых» билета. Два педагога без педагогического образования, без умения общаться с детьми (да и со взрослыми), с нулевой эмпатией, не умеющие объяснять материал, а порой и просто не знающие его, не в состоянии соблюдать правила, которые сами же создавали, да еще и пишущие с чудовищными ошибками. Учительница русского писала «суфикс», исправляла правильные падежные окончания на неправильные. А учительница математики и окружающего мира лепила ошибку на ошибке, в формулируемых ею предложениях в классном чате не было согласований. Когда родители подняли вопрос, как такое может быть в начальной школе, куда мы катимся, их обвинили в токсичности и травле учителей. Классная писала в чате, что она – не учитель русского, и нечего ей предъявлять, а учительница русского писала, что тоже человек и устает. И только дети отдувались за всех. Квалификация классной как математика тоже вызывала вопросы, оказывается, она не знала, как нумеруются дома, исправила Пете правильно решенную задачу, написав, что дома на одной стороне улицы нумеруются ПОДРЯД! Но тогда мы ещё надеялись, что она хотя бы окружающий мир ведет нормально.
Как преподавались предметы… Вот эти люди, которые, судя по их знаниям, сами не освоили программу третьего класса, заявляли, что прошлая учительница не боролась за знания, все у нее было легко, а они сейчас быстро обеспечат академический успех. Третьеклашки решали по математике задания из программы пятого-шестого классов. Как они усвоили третий, никого не волновало. Как это все объясняла биолог – тоже. Вернее, родителей волновало, но все вопросы сразу объявлялись токсичными и классифицировались как травля. Нам начали угрожать, что если не устраивают эти учителя, то каких не будет, класс распустят. Классных работ мы почему-то не видели. Дети решали и задачник Гейдмана, и задания на 2-3 года старше, а в марте появился еще и задачник Петерсон. Представляете? С нулевой квалификацией педагога – Петерсон в конце третьего класса. Дома мы все тратили по 2-3 часа на математику, а потом получали отповедь в чате, что опять мы все не так поняли и объяснили детям, и что такие решения больше принимать не будут. Какие решения нужны, мы так и не узнали.
По русскому они за год прошли столько всего, что у детей в голове был компот. Например, дополнения и обстоятельства дети прошли с разницей в две недели, тут же написали работу с вопросами, на которые не все взрослые ответят. Мальчик побежал в комнату за книгами. Словарь стоял на полке за книгами. Вот что спрашивали третий класс в контрольной – где «за книгами» - дополнение, где – обстоятельство. Они прошли и склонения, и спряжения, и наклонения, и вид глаголов, и лица. Ещё детей заваливали сложными вариантами разбора слова по составу, я тут делилась как-то в реальном времени. Нужно было понимать, когда будет суффикс «ник», а когда - «н» и «ик». Но за прошлый год ни разу не выполняли звуко-буквенный разбор. В четвертом классе Петя вспоминал с нуля, как это делать.
Учителя постоянно теряли тетради. Классная не совсем безвозвратно теряла, просто забывала дома, не выдавала вовремя, но невыданная тетрадь - это невыполненная домашняя работа. Потому что дети учились по напечатанным пособиям (будто бы уникальным и разработанным нашими учителями, аналогов нет), в которых нужно было все выполнять. Нельзя взять пустую тетрадь и там сделать задание. А учительница русского и литературы теряла тетради уже по-настоящему. Она и выдавала их, когда дети уже уходили домой, выносила стопку в раздевалку, все расхватывали, бывало, что кто-то хватал чужую тетрадь, и потом бросал где-то. Или ребенок уже ушел, ведь многие после школы идут на другие занятия, тогда тетрадь оставалась в раздевалке, откуда исчезала. Один раз Петя не мог получить тетрадь по литературе неделю. Не мог выполнять задания. А долги ему рисовали. Опять поразительная история - учитель не в состоянии следовать правилам, не может вовремя проверить работы, раздать тетради в классе, не может эту тетрадь не потерять, но виноваты дети, которые без тетрадей не выполнят задание и получат запись о долге.
В конце года, когда я была на итоговой встрече с классным руководителем, она мне показала таблицу, что за май по русскому у сына было якобы сдано 30 процентов домашних заданий. Это невозможно, все задания он выполнял, тетради сдавал. Вечером смотрю его тетради, там - картина маслом. Учитель одну работу проверяет, две следующих - нет, потом опять одну проверяет, три пропускает. Но долги рисует ребенку! А среди непроверенных были объёмные творческие задания, например, как-то Петя потратил выходные, чтобы написать альтернативный финал рассказа «Всё лето в один день» Брэдбери. Но учительнице было лень читать, вот только долг выставлять ей не лень. Тут я даже порадовалась, что учительницы русского не было на встрече. Потому что впервые обнаружила внутри себя личность, готовую кидаться тетрадями в такого «учителя». Что я могу объяснить ребенку? Как оправдать это? Почему девятилетка все выполняет в срок, а учитель не в состоянии проверить работы, донести до школы тетради, но разгребают это дети? У меня закончились аргументы.
А как «прекрасно» эта учительница готовила детей к годовой аттестации по литературе. В январе она раздала им сборники с произведениями и вопросами по ним, с заданиями. Сказала детям, что если не будут заниматься по сборникам, аттестацию не напишут. Периодически задавала детям на дом что-то по сборникам. К марту я выяснила, что задания ни разу не проверялись, стала смотреть сама. Выяснила, что не все пословицы Петя понимает, работали с ним над этим. Помогала подбирать примеры стихотворений под указанные ситуации и т.д. А те дети, чьи родители не проверяли, написали аттестацию на «три» и «два». Как можно готовить детей девяти лет к аттестации таким образом? Один раз сказать им за пять месяцев до работы, что они должны готовиться, и даже не смотреть, что они делают?
Все контакты со школой были щедро приправлено постоянным психологическим давлением со стороны руководства. Это происходило по классической схеме абьюза. Любой вопрос по поводу происходящего - отсутствие хоть какой-то понятной системы обучения, вопиющая безграмотность учителей, потеря тетрадей, непонятные долги, коллективная ответственность (двое хулиганят, наказывают весь класс), классифицировался как травля учителей, наш класс был самым худшим и доводил всех, кто с ним работал до терапии (конечно, это заявляли каждому классу). Всё, что вчера было хорошим, сегодня стало плохим и порицаемым.
Для меня перелом наступил в декабре, я-то думала, мы хоть как-то адаптировались и считаем, что все налаживается, но одной из мам заявили, что всё, что мы делаем для класса - все наши совместные выходы (которые, кстати, в том году резко были запрещены) - все это никому не нужно. Это - ТОКСИЧНАЯ дружба! Во всех классах дети дружат парами - и это нормально. А мы все выпендриваемся. Ну и пик неадеквата, оказывается, все родители, которые занимаются выездами, праздниками и прочим, преследуют личную выгодную. Ох, ещё бы узнать, какую. Я сценарии писала новогодние, лекции по профилактике травли вела. Оказывается, выгоду преследовала. Вот тогда я поняла, что мы все зависим от человека с огромными психологическими сложностями. И что в любой момент мы можем ждать самых безумных решений. Увольнения учителей одним днём - это цветочки. Помню, как делилась этим с одной мамой из класса. А она говорила, что учеников трогать не будут, они же деньги приносят. Через два месяца именно ребенка этой мамы выгонят из школы по письму на электронную почту…
Подходим к кульминации. Я думаю, всем понятно, что при таком сказочном обучении, когда не было никакой системы, когда уроки вели люди без педагогического образования, в детей напихивали знания не по возрасту, не успевая дать то, что как раз по возрасту, при нулевой отработке - новые темы шли одна за другой без закрепления, реальный уровень знаний детей был ужасным. Когда учат всему в дикой спешке и бессистемно, не получается ничего. Первые полгода ехали на старых знаниях, полученных от предыдущего настоящего педагога с профильным образованием и реальными компетенциями. В феврале у детей была вторая аттестация. За неделю я разговаривала с классной по волнующим моментам. В делении (а они зачем-то делили уже шестизначные числа) Петя не усвоил, когда появляется ноль, на выходе получалось число без нуля в середине. Гениальный ответ учителя: «А они все пропускают нули, это же задание из шестого класса, не страшно». Потрясающе! Какая разница, какой класс. Нет нуля в середине - ответ неправильный. Ну и подобные ошибки будут в любом случае, если не усвоен принцип. Хоть шестой класс, хоть третий. Аттестация по математике была написана ужасно. Три четвёрки, тройки и двойки. Прошу заметить, что аттестацию-то они писали по программе третьего класса. Как так? Они же шестой знают… Понятно, что сразу началось: у вас такие дети, они не готовились, они так отнеслись. Я, если что, в разборках не участвовала, мне было все понятно ещё за неделю до. Петя тогда впервые получил «четыре» по математике за триместр. Но самое печальное, он уже полностью утратил хоть какой-то интерес к предмету, считал себя глупым, не хотел идти в школу в те дни, когда математика. Ребенок, который недавно плакал, что начались каникулы, а он хочет в школу…
Две девочки решили работу переписать. Они всегда хорошо учились и не хотели получить «три» за триместр. Важное уточнение: аттестации приходят из другой школы, все документы детей - там. По правилам той школы, которая аттестует, работу переписать можно. Родители уточняли. Девочки работу переписали, начались каникулы, через пару дней после начала их родители получили по электронной почте письмо, что их дети отчислены. Формальным поводом для отчисления был эпизод с переписыванием, но выгнали тех девочек, чьи родители так и не смогли смириться с текущим положении дел и продолжали задавать вопросы.
Разумеется, все дети были испуганы, все боялись, что их тоже могут вот так выгнать по любой надуманной причине. Детям, кстати, озвучивали разные причины, почему девочек выгнали. Например, что они на физкультуру не ходили. Одна версия была бредовее другой.
Вообще, у детей раз в неделю был общий круг, где можно было делиться проблемами и радостями, но с февраля хорошее дело тоже превратилось в инструмент запугивания. Туда являлось руководство с обещаниями, что если и ваши родители будут предъявлять претензии и жаловаться, школу закроют! Дети пытались хвататься за что-то разумное, спрашивали, разве можно просто так закрыть школу. На это им отвечали, что можно, ведь в вашем классе столько живности! Лягушек, черепашек, улиток и всех остальных в класс принесла учительница. Но виноваты, если что, будут дети! Петя говорил, что старается отключиться от всего, что говорят на общем круге, так ему это было неприятно. Ещё там детям, например, рассказывали, что нормально быть троечниками, что умные люди никому не нужны. Что ВПР нормальные люди больше, чем на «три» не пишут. Родители уже прекрасно понимали, почему так говорят. Ведь эти учителя больше, чем на «три» и не научат. И не факт, что сами знают. Поэтому и начали обрабатывать детей.
На этой стадии я вместе с мамой одной из изгнанных девочек начала ходить по школам. Ничего хорошего не нашли. Но узнали, что выдаваемое за уникальные разработки нашей школы - это просто хаотично надерганные из разных учебников разных лет материалы. Ещё и в спешке надерганные. Опечаток и ошибок было полно.
Весь третий триместр я сама занималась с Петей и готовила его к аттестации. Без этого некоторые предметы можно было и на «три» не сдать, так как в школе занимались чем угодно, кроме освоения программы третьего класса. Так как мне пришлось самой во все вникать и знакомиться с нормальной программой третьего класса, демоверсиями контрольных, я узнала, что по окружающему миру дети не прошли даже половины тем! Биолог весь год учила их биологии. А все темы по истории, экономике, городам Золотого кольца были проигнорированы. При этом домашними заданиями по окружающему миру мы все были завалены. Ребенок усердно учился год, но если бы я не проконтролировала этот момент, максимум получил бы три балла. Я сама объясняла ему, что такое семейный бюджет, что представляет собой экономика страны, благо, про Золотое кольцо он все знал и без моей помощи.
К этому времени у меня уже совсем опустились руки. Я не могу положиться на школу ни в чем. Там не учат, не готовят к контрольным, создают ужасную атмосферу, мотивированные дети перестали верить в себя и не хотят туда ходить, от учителей нет поддержки, более того, они ещё и палки в колеса вставляют тем, что сами не в состоянии соблюдать собственные правила, теряют тетради, рисуют несуществующие долги и некорректно формулируют задания. И за все это мы платим пятьсот с лишним тысяч в год ))) Зато я прекрасно поняла, почему люди годами не выбираются из абьюзивных отношений. Сначала я давала учителям время на адаптацию и максимально их поддерживала, потом я просто не верила, что происходит то, что происходит, а потом - классика: ой, куда я пойду с ребенком в феврале. Кстати, в марте я водила сына к психологу, она мне сказала, что по его состоянию его нужно забирать из школы прямо сейчас. Но это будет ещё один мощный стресс, так как к своему классу он очень привязан.
Но я по-прежнему не знала, что делать. Куда бежать. Все школы района были изучены. В государственных - свои проблемы. Другие, но их ничуть не меньше. Переполненные классы по сорок человек, дети, срывающие уроки, буллинг, неадекватные родители. Никто из нас не хотел быть частью такой системы, к этому даже пытаться адаптироваться не стоит. Частные - там тоже свой набор проблем. Про онлайн я по-прежнему не думала. Неужели мы так проведём ещё год?
И вот я иду на финальную беседу с учителем в конце года. Задаю вопрос о том, из чего же состоит наша программа? Как в марте третьего класса у детей могла ещё и методика Петерсон появиться, когда никто с ней раньше не сталкивался, когда педагог не проходил никакого обучения, я уж молчу, что классная, в принципе, не математик. Да и не педагог. И получаю мощный ответ, который меня нокаутировал: «Программа - это то, что я надергала за две недели до начала учебного года, я же не знала, что мне третий класс дадут». Я робко спрашиваю, что же нас ждёт на следующий год. И мне честно отвечают, что все то же, но сложнее. Это мне говорит учитель! Что программа - это что она надергала, но дальше будет аналогичная система! Аааааааа! Хотелось выйти сразу после этой фразы. В окно. Но я осталась. В процессе разговора она не смотрит в глаза, а смотрит в стену за мной. Не отвечает на вопросы, не слышит, что говорю я, а что-то свое отвлеченное произносит. Мне стало плохо через десять минут такой беседы. А наши дети находились в этом безумии год. Год с человеком, который, в принципе, не может общаться даже со взрослыми, что говорить про третьеклассников. С человеком, который не знает предмет. Не умеет объяснять. Не выражает каких-то позитивных эмоций. Не дает тепла. Не располагает к себе. Она даже что-то хорошее говорит так, что хочется попросить прощения. Например, с какой-то жестокостью и снова глядя в стену, она мне сказала, что у Пети - явные способности к литературе, ведь из всей школы во второй тур олимпиады вышли только Петя и ещё один мальчик постарше. Что там был за тон - жаль, не могу вам запись предоставить. Хотелось немедленно ответить, что Петя больше никогда не будет проявлять способности к литературе )))
В общем, 20 мая 2025 года после пятнадцатиминутной беседы я осознала, что точка невозврата пройдена. Что так дальше нельзя. Что бежать надо куда угодно, но оставаться здесь - это уничтожить все. Самое главное, что я сразу сказала учителю, что нам такая система, заключающаяся в отсутствии всякой системы, не подходит, и мы будем искать что-то другое. На что я услышала, что мы хотим облегчить сыну жизнь (ага, тем, что он будет учиться по нормальной программе для его возраста), и что мы хотим, чтобы школа под нас подстраивалась. Оцените логику. Я говорю: спасибо, существующая система не для нас, мы уходим. Мне в ответ: эй, вы хотите, чтобы под вас подстраивались? Говорю же, человек не понимает обращенную речь, а вместо ответов на вопросы выдает свои мысли. Классная мне через пару дней ещё написала, правда ли, что мы уходим. То есть, когда я ей это на встрече сказала, она меня не поняла и не услышала?
Петя закончил прошлый год с отличными оценками и абсолютно уничтоженным эмоционально. Он говорил, что математику ненавидит, что очень глупый, что боится и не хочет идти в школу. Да он даже русский язык перестал любить при таком подходе. Все лето он не выражал никакого желания позаниматься, хотя очень любил учиться раньше. К августу он что-то делал по русскому и английскому, но математику так и не открыл. Три летних месяца сын раз в неделю ходил к психологу, где его снова учили верить в себя и видеть свои таланты и сильные стороны. Психолог мне сказала, что мое воспитание в духе «учитель всегда прав» в той ситуации сыграло злую шутку. Петя искренне был уверен, что с ними так обращались, потому что они это заслужили. Он так и говорил: «Мы просто все очень глупые, учителям с нами не повезло, они ничему нас не могли научить, поэтому так себя и вели». «Отлично» прошел год. Сколько лет понадобится, чтобы вернуть ребенка в норму?
Все лето мы были в подвешенном состоянии относительно дальнейшей учебы. И нам было безумно жаль. Да, о той школе, в которой сын учился прошлый год, жалеть не стоит. Мы жалели все хорошее, что там было раньше. И чего уже нет. Как можно было все испортить? Как можно проводить такие эксперименты над детьми?
Ответов нет. Эмоций много. Я год от этого отходила. Год не могла собраться, чтобы написать этот текст, становилось плохо. Три дня воспоминаний - снова нехорошо. Я поняла, что до сих пор злюсь. Но я благодарна за всё хорошее, что было когда-то. Мне жаль этих учителей, ведь они - тоже жертвы. Не согласились бы взять класс за две недели до начала учебного года, их бы тоже уволили. Кстати, учительница русского и литературы ушла в тот же год, что и мы. Хотя бы была честна с собой, поняла, что не может работать с детьми. Помните, как писал Роберт Рождественский: учителем надо будет родиться, и только после этого - стать.
Эта ситуация научила нас тому, что из деструктивных отношений, не важно, с кем они - с человеком, с коллективом, со школой надо уходить. Да, страшно, да, из школы не сорвешься в момент, не уйдешь в никуда. Но нельзя показывать детям, что с ними так можно. Нельзя формировать у них такую картину мира, что такое отношение можно ради чего-то терпеть.
Ещё мы поняли, что формула «ты адекватен, открыт, готов к сотрудничеству - мир адекватен, открыт, готов к сотрудничеству» не работает. Сталкиваться с темной стороной жизни всегда сложно, еще сложнее, когда туда затягивает детей. Они не обладают ресурсами, чтобы противостоять взрослым. Оставаясь там, где нормы нет, ребенок быстро становится частью этого, а так нельзя.
Да, нам до сих пор жаль класс, Петя скучает по ребятам, по их играм, всяческим придумкам, баловству. Кого могли забрать из школы, забрали. Остались те, кому некуда деваться (когда все выстроено вокруг этой школы) или те, кто не вникает в происходящее. Петя общается с ребятами из класса, когда есть возможность, ходит на дни рождения, что, конечно, не является полноценной заменой коллективу. Этого ему очень не хватает.
Текст огромный, но я не могу делить его на части, так как не хочу снова и снова в это окунаться. Я сбросила тяжелый груз с души, опять с головой погрузилась в эту историю, вспомнила все в деталях. Не знаю, сколько в статье опечаток, вычитывать мне тоже сложно. Это была наша история о том, что встретиться с плохим можно везде. Даже там, где ещё вчера было хорошо и безопасно. И приходится принимать непопулярные решения, чтобы из этого выбраться. А так хочется сложить руки и убедить себя в том, что можно и потерпеть, что везде свои проблемы, и не стоит выбираться из болота - тут уже все знакомо. Но когда дело касается детей, мы просто не имеем права на это «болотное мировоззрение». Выбираемся, отряхиваемся от тины, идем к свету и больше никогда не позволяем затянуть себя в болото.