Эту женщину искали тридцать лет. Прочёсывали брянские леса, поднимали архивы, опрашивали свидетелей. А она всё это время жила в тихом белорусском городке Лепель. Работала на швейной фабрике. Получала грамоты. Её фотография висела на Доске почёта. Ветераны войны и труда приходили к ней в цех — пожать руку.
И никто не знал, что эта женщина лично расстреляла полторы тысячи человек.
Откуда она взялась
Антонина Макарова родилась в 1920 году в маленькой деревне Малая Волковка под Сычёвкой, что на Смоленщине. Семья — крестьянская. Детей много. Жили небогато. В школу пошла, выучилась, потом уехала в Москву. Работала, училась, была как все.
Когда началась война, ей был 21 год. Она пошла на фронт добровольцем. Санинструктором. Попала под Вязьму. Там начался ад. Котёл. Немцы рвали наши части. Тоня оказалась в окружении. Несколько дней пряталась в лесу. Голодная. Перепуганная. А потом вышла к деревне Красный Колодец. И вот тут её жизнь сломалась.
В деревне стояли немцы. Тоня не стала пробиваться к своим. Осталась. Сошлась с полицаем. Он её кормил, защищал. А потом предложил работу.
Что это была за работа
В поселке Локоть Брянской области немцы создали так называемую Локотскую республику. Автономию. Там заправлял Бронислав Каминский — бывший инженер, а теперь обер-бургомистр. У него была своя полиция, свои суды, свои тюрьмы. И свои расстрельные команды.
Тоне выдали пулемёт. Немецкий МГ-34. Поставили у ямы. И сказали — стреляй.
Кого приводили? Партизан. Подпольщиков. Их семьи. Детей. Стариков. Всех, кого арестовывали по доносу или просто по подозрению. Приводили к яме. Строили. Тоня нажимала на гашетку. Потом подходила и добивала раненых из пистолета.
Сама она потом на допросах говорила — я не считала. Мне было всё равно. Я просто работала.
Сколько она убила
Следствие доказало полторы тысячи человек. Минимум. Возможно, больше. Точную цифру уже не установить — многие документы сгорели, многих свидетелей нет в живых.
Но даже полторы тысячи. Вы вдумайтесь. Полторы тысячи душ. Мужчины, женщины, старики, дети. За два года службы. Каждый день она выходила на работу как на завод. Утром — к яме. Вечером — ужинать. И спать.
Местные её запомнили хорошо. Дали прозвище — Тонька-пулемётчица. Говорили — страшная баба. Могла напиться и пойти гулять по посёлку с пистолетом. Могла застрелить собаку просто так. Или попугать кого-то из местных — выстрелить над ухом. Её боялись. Её ненавидели. Но сделать ничего не могли — за ней стояли немцы и Каминский.
Как она сбежала
В 1943-м Красная армия пошла в наступление. Локотская республика развалилась. Каминский сбежал. Его потом наши всё равно достали — расстреляли в 44-м. А Тоня исчезла.
Она ушла в лес. Прибилась к отступающим немцам. Потом каким-то чудом попала в советский фильтрационный лагерь. И вот тут начинается самое невероятное. Она сказала проверяющим — была санитаркой. Попала в плен. Бежала. Документов нет. Никто ничего не проверял. Лагерь переполнен, тысячи людей проходят за день. Ей выдали новые документы. На новую фамилию.
Теперь она была не Антонина Макарова. А Антонина Гинзбург. Вдова фронтовика. Пострадавшая от немцев.
Новая жизнь
Она уехала в Лепель. Это Белоруссия. Тихий зелёный город. Устроилась на швейную фабрику. Шила рубашки. Ходила в профком. Сдавала нормы ГТО. Её фото повесили на Доску почёта — как ударницу труда.
Вышла замуж за ветерана войны. Родила двоих детей. Жила скромно. С соседями не ссорилась. По праздникам ходила на демонстрации. Её уважали. Когда она шла по улице, люди здоровались. Ветераны труда — это же элита. Это уважаемые люди.
Тридцать лет. Тридцать лет никто не знал.
Как нашли
А нашли её случайно. В КГБ было заведено дело на Тоньку-пулемётчицу. Но шли годы. Свидетели умирали. Следы терялись. И вдруг в 1976 году один из выживших жителей Локтя опознал её на улице. Случайно. Приехал в Лепель к родственникам и увидел.
Он пошёл в милицию. Те — в КГБ. Подняли архивы. Начали проверять. Выяснили, что Антонина Гинзбург и есть Антонина Макарова. Вызвали на допрос. Она сначала запиралась. Потом заплакала. Потом сказала — да, я. Да, стреляла. Но меня заставили.
Следователи спросили — а кто заставлял улыбаться после расстрелов? Кто заставлял пить и гулять с пистолетом? На это она ничего не ответила.
Суд
Судили её в 1978 году. Дело было громкое. Свидетели приезжали со всего Союза. Выжившие. Родственники погибших. Они рассказывали. Они плакали. Они требовали расстрела.
Суд дал ей высшую меру. Расстрел. Она подавала прошение о помиловании. Писала — я была молодая, меня заставили, я сама жертва. Ей отказали. Приговор привели в исполнение в 1979 году.
Антонине Макаровой было 59 лет. Из них 30 она прожила под чужой фамилией. Как ветеран труда. Как уважаемый человек.
Что осталось
Осталась история. Страшная. Про то, как человек может жить с таким грузом. Про то, как соседи и коллеги не догадывались. Про то, что где-то в архивах до сих пор лежат папки с надписью «Тонька-пулемётчица».
И остался вопрос. Как она спала по ночам? Что ей снилось? Дети в садике, которых она водила за руку? Или те, другие, которых ставили у ямы?
Этого мы уже не узнаем.