Слушайте, когда мы слышим имя сэра Уинстона Черчилля, перед глазами сразу встает образ эдакого стоического джентльмена с неизменной сигарой, в котелке и с пальцами, сложенными в знак «V». Ну, вы знаете, этот символ победы. Мы привыкли считать его величайшим политиком, стратегом, «бульдогом» британской дипломатии. Но вот ведь какая штука: когда заходит разговор о его высших наградах, многие садятся в лужу. Если спросить прохожего на улице, в какой области получил нобелевскую премию У. Черчилль?, большинство, не моргнув глазом, ответит: «Конечно, премия мира!». А вот и нет. Оказывается, жизнь — штука куда более ироничная, чем нам кажется. Давайте честно, Черчилль и «мир» в его классическом понимании — вещи, которые не всегда уживались в одном предложении, учитывая его жесткую военную риторику. В 1953 году, когда мир замер в ожидании оглашения лауреатов, шведские академики преподнесли настоящий сюрприз. Пока все ставили на его политические заслуги, комитет решил иначе. Знаете, это как есл