Когда забираешь ребёнка из халупы, он плачет по пьющей матери. Когда приходишь в благополучную семью – сын ненавидит мать, которая в нём души не чает. Такую боль видит каждый день Татьяна Гончаренко – заместитель начальника отдела участковых уполномоченных полиции и по делам несовершеннолетних. В преддверии профессионального праздника она рассказала «районке», почему дети идут в дропперы, кто толкает их на правонарушения и где грань между «спасти» и «потерять».
«Зачем оно мне?»
Кабинет Татьяны Павловны – это папки, кипы бумаг и телефон, который не замолкает ни на минуту. На подоконнике – комнатные цветы, единственное, что напоминает о «женском лице» в погонах.
В органах Татьяна Гончаренко уже два десятка лет. И она до сих пор помнит свой первый день стажировки.
– Меня возили по всем неблагополучным семьям, дали список статей на изучение, – вспоминает Гончаренко. – Пришла домой и думаю: «Зачем оно мне? Как я это всё запомню? И почему должна работать в таких условиях?» (Татьяна по образованию учитель начальных классов – прим. ред.) А осталась на 20 лет. Ни капли не жалею. Хотя поначалу, если честно, ревела. Сейчас другое: дети изменились. Раньше просто: украл – и всё. Теперь агрессия, интернет, какое-то зомбирование.
Самый главный страх любого инспектора ПДН – за своих детей. У Татьяны Павловны сын заканчивает 11 класс и, глядя на мамину работу, сам собирается в полицию.
– Он мне недавно сказал: «Мам, ты чужих детей воспитывала, а я вырос без тебя», – с горечью признаётся подполковник. – Обидно, конечно. Но при этом сам мечтает пойти в уголовный розыск. Останавливать не буду. Хотя про себя думаю: куда мы катимся? Захожу в колледж 1 сентября, смотрю на детей – на их причёски, татуировки… И страшно становится.
Лёгкие деньги в сети
Основная боль 2026 года – не кражи велосипедов и не пьяные драки у гаражей. Теперь всё ушло в экран смартфона.
Татьяна Павловна достаёт дело. Трое подростков. Обычные парни с одной улицы. Учились в соседних школах. А потом влипли в историю с банковскими картами.
– Нашли интернет-канал, где предлагали: «Купим ваши карты и симки», – рассказывает Гончаренко. – Сначала свои сдали, потом у друзей начали покупать – за полторы тысячи за штуку. Перепродавали мошенникам. Один потом признался: «За месяц получил хорошую сумму». Карта работает, пока Центробанк не заблокирует. Через неё в день могут перевести не один десяток тысяч!
Этих троих предприимчивых поставили на учёт. Но посадить не могли – им было меньше 16 лет, под действие статьи 187 УК (неправомерный оборот средств платежей) они не подпадали. Суд отказал в помещении в Центр временного содержания – слишком положительные характеристики были у ребят, и противоправные деяния они ранее не совершали.
– Исправляются вроде, – говорит подполковник. – Но осадок остался. Самое страшное, что это сейчас эпидемия. Дети ищут лёгкие деньги. А рядом – закладки, запрещённые вещества. Раньше, в 2010-2011 годах, было 50 преступлений за год, и все кражи. Сейчас наблюдается снижение подростковой преступности ‒ три преступления за квартал.
Как правило, в обязанности замначальника отдела УУП и ПДН входит работа, направленная на профилактику правонарушений, совершаемых несовершеннолетними. Татьяна Гончаренко координирует работу инспекторов: направляет их в школы и колледжи для проведения бесед как в классах, так и с отдельными подростками, состоящими на внутришкольном учёте.
– Ходим по семьям, где дети и родители состоят на профилактическом учёте в ПДН. Часто отправляюсь в сложные семьи сама – попадаются и «неадекваты» среди пьющих родителей. Особая жесть начинает твориться, когда изымаем ребёнка из семьи в связи с невозможностью оставлять его в неприемлемых условиях, – сокрушается Татьяна Павловна.
Забирать или оставить?
Самое тяжёлое – не бумаги, не ночные вызовы. Самое тяжёлое – смотреть в глаза пьющим родителям и их детям, которых ты забираешь.
Татьяна Павловна вспоминает случай под Новый год.
– Едем в семью, – рассказывает она. – Звонят сотрудники: «Что делать? Обогреватели прямо на кровати с ребёнком стоят, газа нет, печка не топится, дети замерзают». Забрали. Поместили в СРЦН. Потом поехали проверять – я домовладение не узнала: убрались, обои поклеили, чистота. Для родителей толчком стало, что детей могут отобрать насовсем. Они работают, навели порядок. А есть другая семья – живут в антисанитарии, бабушка с внуками, а сделать ничего не хотят. Одна отговорка: «Нет денег». А деньги есть – пропили.
На практике Татьяны Гончаренко многие семьи встали на путь исправления: кодировались, задумывались о жизни и сокращали употребление до минимума.
– В том-то и драма, что пьющих мамаш дети любят безумно, – тяжело вздыхая, продолжает разговор подполковник. – Кричат: «Мы маму любим! Хотим с мамой! Пусть там грязно, но мы поможем убрать!» Слёзы градом. А у нас в кабинете сидит благополучная мама-педагог со своим сыном. И он при мне заявляет: «Я тебя ненавижу, мам». Ему всё дали, одели, обули, в школе учат. А у него – одна агрессия. Где справедливость? Вот и думай после этого.
Цифры за 4 месяца
Работа инспектора ПДН – это ещё и сухая статистика. Но за каждой цифрой – судьба.
За 4 месяца 2026 года по Ленинградскому округу:
- 63 подростка задержаны за нарушение «детского закона» 1539-КЗ (нахождение после 22:00 без родителей). В прошлом году за этот же период было всего 16. Детей выявляют в игровых клубах.
- 2 несовершеннолетних в состоянии алкогольного опьянения. Один из них – спортсмен, его фото было на Доске почёта. Подружился с бывшим подучётником – и напился.
- 3 факта распития в общественном месте: сидели на лавке с пивом.
- 2 самовольных ухода из дома. Одну девочку нашли в Ростове, другую – в Кореновском районе.
- 15 родителей состоят на профилактическом учёте за ненадлежащее воспитание и содержание своих несовершеннолетних детей (статья 5.35 КоАП). 18 родителей привлекли к ответственности в этом году.
- – 3 преступления совершено несовершеннолетними: два проникновения в жилище (статья 139) и одна кража (статья 158). В одном случае зашли без спроса, а на выходе прихватили телефон хозяина. Дела прекращены за примирением сторон.
Без полиции я не смогу
В отделении Татьяны Павловны не хватает кадров. По штату 9 инспекторов, работают 4. Кто-то скоро уедет в командировку, останется один опытный сотрудник и молодой специалист, которого назначили на прошлой неделе.
– Мне коллега говорит: «Всё, до пенсии три месяца, до свидания», – рассказывает Гончаренко. – А я в раздумье: уйду – а что я дома делать буду? Привыкла. В службе ПДН большую часть времени приходится работать с бумагами, но и пьяных ловлю, и в семьи еду. Если случилось что-то серьёзное – сама ночью выезжаю. Потому что приедет молодой инспектор, у неё своё видение. Где-то недослышит, что-то пропустит. А для меня важна жизнь детей.
Подполковник вспоминает случай, который до сих пор берёт за душу.
– Девочка 14 лет родила. Я решила сама поехать на этот вызов – хотела понять, что там на самом деле происходит, – рассказывает Гончаренко. – Приезжаю в семью – и меня чуть не вывернуло. За годы службы много антисанитарии видела, но такое… Муж у матери умер, и она запила. Дети-подростки живут в хаосе. Забрали мальчишку, поместили в СРЦН. Сейчас мама снимает жильё в станице, работает, порядок навела. Благодарила: «Спасибо, что приехали, я бы так и осталась в тех условиях». А если бы я тогда не поехала? Прошла бы мимо? Поэтому и выезжаю сама на серьёзные вызовы. Опыт есть опыт. У наших девчат (молодых инспекторов) своих детей пока нет, они по-другому видят. А я уже через всё это прошла.
Совет родителям
Татьяна Павловна перечисляет главные «звоночки», которые нельзя пропускать: резкая смена настроения, замкнутость, социальная изоляция, когда ребёнок перестал общаться с друзьями. А ещё – рискованное поведение: порезы на руках, опасные селфи и любые негативные высказывания о себе, об окружающем мире и будущем.
– Любить своих детей надо, – советует Татьяна Павловна. – Интересоваться их жизнью. Кто в друзьях? Чем увлекается? Что смотрит в телефоне? Родители – это первые люди, которые могут заметить беду. А если ребёнок не чувствует любви дома – пойдёт искать её на стороне. К тем, кто предложит «лёгкие деньги» или «лёгкий кайф». И вот тогда мы встретимся. Только уже на моей территории. А там не до нежностей – там протоколы и судьбы.
Мои лучшие подучётники
В самом конце разговора Татьяна Павловна достаёт телефон, листает фото.
– Конечно, есть истории с хорошим финалом, – улыбается она. – Подходит ко мне на улице парень: «Здравствуйте, Вы меня не помните?» Всматриваюсь – нет, не помню. А он: «Вы ко мне каждый день домой ходили, я в такой-то школе учился». И представляет: «Вот моя жена, вот мой ребёнок». Армию отслужил, работает, всё нормально. И так многие. Говорят: «Простите, мы Вас не слушали». А я им: «Ничего, вы всё равно у меня лучшие подучётники были». Потому что они – моё доказательство того, что всё не зря. Что можно вытащить ребёнка даже из самой глубокой ямы. Даже если он пил, воровал или продавал карты.
И тут Татьяна Павловна замолкает и уже тише добавляет:
– А те, кого не смогли… Их я помню поимённо. И молюсь, чтобы у новых инспекторов – молодых, бездетных – хватило сердца не просто «отработать факт», а увидеть за хулиганом боль. За агрессией – страх. А за татуировками – ребёнка, который просто хочет, чтобы его спросили: «Ты завтракал сегодня?»
Юлия ИВКО