19 декабря
Прекрасная погода с утра означает прекрасное настроение. Я чувствую себя абсолютно здоровым, хотя совсем уж полной грудью пока вдохнуть не могу. Но это ерунда. Температура уже два дня в норме, горло не болит, простуда не началась. Так все-таки что это было? Уже никто не скажет. Ну и не надо. Я чувствую себя здоровым, как бык. Написал и подумал, что долго мы еще будем идти к полному равноправию полов. Скажешь мужчине: «Ты здоров, как бык», и он это как комплимент воспримет. А вот если сказать женщине: «Ты здорова, как корова», то можно и по лицу схлопотать.
Мы сдаем ПЦР-тесты — без них на рейс KLM не посадят. Я слегка нервничаю. Не должно, конечно, но вдруг меня на горе омикроном накрыло? Что тогда делать? Ведь позору не оберешься. Мнембу на карантин закроют, мы в черные списки попадем. Как нам тогда вылететь? И как нас встретят на Родине? На носу поездка в Санкт-Петербург на чемпионат России по фигурному катанию, а за ней Новый год. Но мне уже не 20 лет. И постепенно впитавшиеся за годы задатки мудрости убеждают меня, что тревога о будущем, которое может не произойти, — самое бессмысленное и разрушительное занятие. Писатель Гюстав Флобер говорил: «Будущее тревожит нас, а прошлое нас держит. Вот почему настоящее ускользает от нас». Глашатай важности общения для успеха Дейл Карнеги 70 лет назад написал книгу «Как перестать беспокоиться и начать жить». Я не буду кривить душой, заявляя, что полностью поборол тревоги о будущем. Но по крайней мере я стал к этому будущему намного спокойней относиться. Решать проблемы по мере их появления – то, к чему я стремлюсь. Так что ПЦР сдали и давайте до завтра о нем забудем.
Ну а сегодня завершение четвертого этапа нашего отдыха и начало последнего пятого: один день в столице Занзибара — Стоунтауне[1]. Я захотел этот день сократить до минимума в рамках минимизации возможных контактов с людьми. А это значит, что отменяется привычная прогулка по городу с посещением магазинчиков и кафешек. Анна не слишком этому рада, но серьезность ситуации она осознает.
Спрашиваю у менеджера, до какого времени нам можно оставаться на острове. «До какого хотите. Следующий заезд только завтра. Но последняя лодка отходит в пять вечера», — сообщает дружелюбно менеджер. Прекрасно, сегодня весь день купаемся и загораем!
Опыт пятый: Стоунтаун и Дар-эс-Салам, 19–20 декабря
Мы садимся на последний катер, перегружаемся в минивэн и едем в столицу. Я продолжаю замечать произошедшие здесь за 20 лет изменения. В свой первый визит меня удивило то, что у большинства окон в домах не было стекол. И еще то, что было какое-то фантастически большое количество футбольных полей. Как будто Занзибар решил побороться с Бразилией или по крайней мере вырастить своего Криштиану Роналду[2]. Фредди Меркьюри[3] же смог здесь родиться, значит и великий футболист сможет, тем более что жителей на Занзибаре в 5 раз больше, чем на Мадейре. Но не сложилось, и футбольные поля, каждое из которых занимало гектар дорогой островной земли, в основном застроили. Зато практически во всех окнах появились стекла. Человечество неуклонно растет, и цивилизация постепенно побеждает.
Победа цивилизации на Занзибаре проявилась еще и в победе над малярией. До 2010 года эта болезнь была главной причиной детской смертности. Счет шел на тысячи. В первый раз в 2002 году со мной проводили серьезный антималярийный инструктаж. Я начал заблаговременно пить лариам. Но в 21 веке малярии устроили бой. Начали систематически травить комаров, повсеместно занавешивать кровати тюлем. И еще появились эффективные лекарства. В результате, даже если комары остались, сами по себе они безвредны. А больных людей для распространения малярии стало гораздо меньше. За 2020 год на Занзибаре на полтора миллиона жителей от малярии умерло 50 человек. Это гораздо меньше, чем было когда-то. Увы, двумя из них оказались туристы из России. Тем не менее мы в этот раз впервые профилактические таблетки от малярии не принимали, хотя комарики нас иногда покусывали.
Еще один разительный контраст связан с транспортом. 20 лет назад по главной занзибарской дороге один за другим шли повозки, ведомые волами с огромными рогами. Я таких раньше видел только в индийских фильмах. Гужевой транспорт составлял, по-видимому, основу местных грузоперевозок. В этот раз на главной дороге я не видел ни одной такой повозки.
Ну а пассажирский транспорт был представлен исключительно «танзанийскими автобусами». Это грузовики типа «газелей», в которых по бортам установлены лавки и которые облепляют люди, не попавшие внутрь.
В этот раз они всё еще встречались. Я думаю, что разными маршрутами управляют разные компании. И более продвинутые из них уже «разорились» на нормальные автобусы. Лишь бы теперь они по-настоящему не разорились.
У нас в этот раз не будет прогулки по Стоунтауну. Завтра мы весь день просидим в номере вплоть до того, как будет нужно выдвигаться в аэропорт. Но город мы хорошо изучили в наши прошлые приезды. Здесь главная достопримечательность — узкие улочки и дома с массивными дверями, украшенными металлическими нашлепками с острыми шипами.
Гид рассказывал, что это делалось в качестве защиты от слонов. Хотя мне трудно представить слонов на Занзибаре. Занзибарские двери такая же достопримечательность, как и занзибарская гвоздика, не та гвоздика, что цветок, а та, что пряность. Точных данных не видел, но читал, что Занзибар — крупнейший в мире производитель гвоздики. Ну а двери действительно красивые. Даже дверь в наш номер 200 в отеле «Тембо» была произведением искусства (фото 2004 года).
Увы, пишут, что 800 аутентичных занзибарских дверей было вывезено, и сейчас их в основном заменяют на не имеющий ценности новодел.
Что еще есть знакового в Стоунтауне? В течение многих веков Занзибар был главным перевалочным пунктом работорговли на Восточном побережье Африки. В этой связи осталась достопримечательность— невольничий рынок. Туристы могут посмотреть подвалы, в которых содержали рабов. В год через них проходило в среднем 50 тысяч человек. Занзибарский рынок рабов считался не только самым жестоким, он просуществовал дольше других и был закрыт относительно недавно — в 1873 году.
Занзибаром до конца 19 века правил султан, пока Великобритания не отобрала его в ходе Однодневной войны, как говорят, самой короткой в истории. Султанский дворец не сохранился. Остались только развалины его гарема. Ну какой султан без гарема?
Мы проезжаем эти развалины на окраине Стоунтауна и въезжаем в город. Еще одно новшество — пробки и светофоры. До 2018 года на Занзибаре был единственный светофор в районе рынка. Сейчас машин стало гораздо больше, а дорог не прибавилось. Десятикратный рост туристов за 20 лет повысил благосостояние местных жителей. Больше ничем «наступление» цивилизации со всеми ее плюсами и минусами не объяснишь.
Мы остановились в отеле «Парк Хайят». До сих пор мы всегда в Стоунтауне останавливались в «Эмерсоне». Это уникальный отель с неповторимыми отличающимися друг от друга номерами и знаменитым рестораном на крыше. Каждый номер здесь имеет свое название. Нашим любимым был номер «Keep» с качелькой на втором этаже.
Но в последний раз в расположенной по соседству мечети провели модернизацию, установив мощные громкоговорители, так что в 5 часов утра тебя будят с таким муэдзинским напором, что сон теряется напрочь. Пришлось нам с «Эмерсоном» распрощаться. «Хайят» же хороший пятизвездочный отель. Наши окна выходили на океан, так что ничего, кроме легкого шума волн, мы не слышали.
Ну и ресторан в «Хайяте» хороший, пожалуй, с лучшими в городе морепродуктами. Здесь мы ужинаем. Завтра нам улетать…
[1] В переводе «Каменный город».
[2] Знаменитый футболист, родившийся на острове Мадейра, на котором живет всего 250 тысяч жителей.
[3] Знаменитый музыкант, лидер группы «Queen».