Комната замерла. Восемнадцать человек — родственники, друзья, коллеги Данила — смотрели на Маргариту. Кто-то отвёл глаза, кто-то неловко кашлянул.
Маргарита медленно поставила бокал на стол. Пальцы её были абсолютно спокойны.
— Повтори, — попросила она ровным голосом.
— Что повторить? — Данил усмехнулся, обводя взглядом гостей. — Я сказал, что твоё мнение о моих планах никого не интересует. Ты сидишь дома, я зарабатываю. Какие ещё вопросы?
Его друг Артём нервно поправил салфетку. Алина, сестра Данила, едва заметно улыбнулась, глядя на невестку.
— Данил, может, не при всех? — подал голос кто-то из гостей.
— А что такого? — Данил пожал плечами. — Рита знает своё место. Правда, Рит? Кто кормит семью, тот и решает. Это нормально.
Маргарита смотрела на человека, с которым прожила шесть лет. За которого вышла по любви. От которого родила двоих детей — Егора и Полину.
— Нормально, — повторила она без выражения.
— Вот видишь, — Данил победно развёл руками. — Она понимает. Давайте продолжим.
Тамара, мать Данила, сидевшая в углу стола, тихо покачала головой. Её сын этого не заметил. Он уже наливал себе коньяк, принимая молчание жены за капитуляцию.
Гости разошлись к полуночи. Маргарита укладывала детей, пока Данил провожал последних. Егор, четырёхлетний мальчик с серьёзными глазами, долго не засыпал.
— Мам, а почему папа на тебя кричал?
— Папа не кричал, — Маргарита погладила сына по голове. — Папа просто громко говорил.
— А это разве не одно и то же?
— Спи, малыш.
Она вышла в коридор и столкнулась с мужем. Данил стоял, прислонившись к стене, и листал что-то в телефоне.
— Слушай, ты чего напряглась? — спросил он, не поднимая глаз. — Я же просто объяснил, как всё устроено. Без обид.
— Мне нужно, чтобы ты извинился, — сказала Маргарита.
— Перед кем? — он наконец посмотрел на неё.
— Передо мной.
— За что? — искреннее недоумение в его голосе было почти убедительным.
— За то, что ты сказал при восемнадцати людях. При твоих друзьях. При твоей сестре. При твоей матери.
Данил хмыкнул и убрал телефон в карман.
— Рита, не начинай. Я устал. Завтра поговорим.
— Нет, — она покачала головой. — Мы поговорим сейчас. И ты ответишь на один вопрос.
— Какой?
— Ты действительно считаешь, что я должна молчать и не иметь права голоса в нашей семье?
Данил пожал плечами.
— Слушай, ну я же не со зла. Просто так проще. Я принимаю решения, ты их выполняешь. Все счастливы.
— Кто именно счастлив?
— Ну... все, — он начал раздражаться. — Рита, хватит. Мне завтра рано вставать.
Маргарита отступила на шаг.
— Хорошо. Я даю тебе неделю. Семь дней. За это время ты позвонишь каждому, кто был сегодня, и скажешь, что был неправ. Что уважаешь меня. Что ценишь.
— Ты серьёзно? — Данил рассмеялся. — Звонить и извиняться? Перед Артёмом? Перед Игорем? Да они меня засмеют.
— Значит, тебе важнее их мнение, чем моё?
— Рита, не перекручивай.
— Я спрашиваю прямо.
Он посмотрел на неё долгим взглядом. Потом покачал головой.
— Знаешь что? Иди спать. Утром остынешь.
Маргарита кивнула.
— Неделя, Данил. Семь дней.
*
На третий день позвонила Алина. Маргарита взяла трубку, хотя знала, что услышит.
— Привет, Рит! Как дела?
— Нормально.
— Слушай, я тут с Данилом разговаривала. Он расстроен, что ты обиделась на такую ерунду.
— Ерунду?
— Ну да. Мужики иногда так говорят, это не со зла. Мой бывший вообще... ну, ты знаешь.
— Знаю, — Маргарита не стала добавлять ничего.
— Короче, не дуйся. У тебя такой муж, такая квартира, дети. Зачем портить из-за пары слов?
— Алина, ты позвонила, чтобы убедить меня, что публичное унижение — это нормально?
— Ой, ну какое унижение? Он просто сказал, что решения принимает сам. Это же логично.
— Для кого логично?
— Для всех нормальных семей, — Алина фыркнула. — Ты, видимо, насмотрелась этих феминистских штук. Рита, очнись. У тебя всё есть. Не руби сук.
— Спасибо за звонок, — Маргарита положила трубку.
Через час позвонила свекровь.
— Рита, я не буду давать советов. Я только хочу сказать одну вещь.
— Слушаю вас.
— Я тридцать лет прожила с человеком, который считал, что моё мнение — это фон. Шум. Помехи. Ты понимаешь, о чём я?
— Понимаю.
— Данил видел это каждый день. Он вырос с этим. Я виновата, что не ушла, когда надо было. Но ты — другая.
— Почему вы мне это говорите?
— Потому что ты спросишь себя потом: неужели никто не видел? Я видела, Рита. И я говорю тебе: делай то, что считаешь правильным.
Маргарита помолчала.
— Вы поддержите его, если я уйду?
— Я его мать. Я буду рядом. Но это не значит, что я считаю его правым.
— Спасибо, Тамара Викторовна.
— Не за что, девочка.
На пятый день Данил пришёл домой раньше обычного. Маргарита кормила детей ужином. Полина, двухлетняя девочка, размазывала кашу по тарелке. Егор сосредоточенно ковырял котлету.
— Привет, — Данил бросил сумку на диван. — Что у нас?
— Ужин, — ответила Маргарита.
— Я вижу. Мне тоже готово?
— На плите.
Он прошёл на кухню, погремел посудой. Вернулся с тарелкой.
— Слушай, Рит.
— Да?
— Ты всё ещё дуешься?
— Я не дуюсь. Я жду.
— Чего?
— Ты знаешь, чего.
Данил поставил тарелку на стол и сел напротив.
— Я не буду звонить людям и извиняться. Это глупо. Никто так не делает.
— Никто?
— Никто из нормальных мужиков.
— Понятно.
— Рита, я не понимаю, чего ты добиваешься. Хочешь, чтобы я на колени встал? Не дождёшься.
Маргарита вытерла рот Полине и посмотрела на мужа.
— Мне не нужны колени. Мне нужно уважение. Элементарное человеческое уважение.
— Я тебя уважаю.
— Ты сказал при восемнадцати гостях, что моё мнение ничего не значит и его не спрашивают, чтобы я молчала и сидела с детьми. Это уважение? Нет, ты заткнул мне рот.
— Это было... не так, — он отвёл взгляд. — Ты неправильно поняла.
— Я поняла ровно то, что ты сказал. Слово в слово.
— Ладно, — он повысил голос. — Ну да, я так сказал. И что? Это правда. Я содержу семью. Я принимаю решения. Тебе от этого плохо?
Егор перестал есть и смотрел на родителей.
— Мам?
— Всё хорошо, малыш. Ешь.
Маргарита встала из-за стола.
— У тебя ещё два дня, Данил.
— И что будет через два дня? — он криво усмехнулся. — Ты уйдёшь? Куда? К маме? Она в однушке живёт. Или на съёмную квартиру? За какие деньги?
— Два дня.
— Рита, прекрати этот цирк. Тебе некуда идти. И ты это знаешь.
Она не ответила. Взяла Полину на руки и вышла из комнаты.
*
На седьмой день Маргарита проснулась в шесть утра. Данил ещё спал. Она тихо встала, приготовила детям завтрак, собрала две сумки — документы, необходимые вещи.
В восемь позвонила свекровь.
— Рита, я освободила комнату. Если тебе нужно время — приезжай с детьми. Неделю, месяц, сколько потребуется.
— Спасибо. Но у меня есть план.
— Какой?
— Квартира моей бабушки. Она стоит пустая второй год. Я не хотела её трогать, но сейчас...
— Это разумно. Рита, ты уверена?
— Да.
— Тогда держись.
Данил проснулся в десять. Вышел на кухню, зевая. Увидел сумки у двери.
— Это что?
— Мои вещи и вещи детей.
— В смысле?
— В прямом. Я ухожу.
Он замер с чашкой в руке.
— Рита, ты издеваешься?
— Нет.
— Куда ты пойдёшь?
— Я же сказала: это не твоя забота.
— С детьми? Ты заберёшь моих детей?
— Наших детей. И да, заберу.
Данил поставил чашку на стол. Его лицо изменилось — привычная снисходительность сползла, обнажив растерянность.
— Подожди. Давай поговорим.
— Мы говорили. Семь дней. Ты отказался.
— Я думал, ты просто... ну, знаешь...
— Что?
— Что это понарошку. Что ты хочешь, чтобы я побегал за тобой.
Маргарита застегнула молнию на сумке.
— Я не играю в игры, Данил. Я сказала, чего жду. Ты отказал. Вопрос закрыт.
— Рита, это бред! Из-за одной фразы?
— Из-за того, что за ней стоит.
Он сделал шаг к ней.
— Слушай, ну хочешь, я извинюсь? Прямо сейчас? Прости, я был неправ.
— Поздно.
— Как поздно? Ты же хотела извинений!
— Я хотела, чтобы ты понял. А ты просто пытаешься избежать последствий. И сейчас ты боишься. Это разные вещи.
— Рита!
Она взяла сумки. Егор и Полина были уже одеты — их собрала подруга Маргариты, Вера, пока шёл разговор.
— Ты серьёзно уходишь? — голос Данила дрогнул.
— Да.
— И что мне делать?
— Жить. Как ты считаешь нужным. Принимать решения единолично. Наслаждаться.
— Это жестоко.
Маргарита остановилась у двери.
— Жестоко — это унижать человека при людях. Жестоко — это отказываться признать ошибку. Жестоко — это считать, что деньги дают право на презрение. А я просто ухожу. И теперь я твоё мнение не спрашиваю, как и ты моего не спрашивал.
— Я не дам тебе развод, — бросил он ей в спину.
— Не дашь — подождём. Через год разведут автоматически.
— Дети...
— Дети будут со мной. Захочешь видеться — договоримся.
Дверь закрылась.
*
Алина примчалась через час. Данил сидел на кухне, уставившись в стену.
— Она реально ушла?
— Да.
— Куда?
— Не знаю. Не сказала.
— Вот дура, — Алина плюхнулась на стул. — И что теперь?
— Не знаю.
— Данил, очнись. Надо что-то делать. Звони, пиши, умоляй.
— Она не возьмёт трубку.
— Тогда найди её. У неё же есть родственники, подруги...
— Зачем?
Алина удивлённо посмотрела на брата.
— Как зачем? Вернуть её!
— Она не вещь, которую можно вернуть.
— С каких пор тебя это волнует?
Данил поднял на неё глаза.
— С тех пор, как я понял, что она не шутила.
— Ну и пусть идёт. Найдёшь другую. Моложе, красивее...
— Алина, заткнись.
— Чего?
— Я сказал: заткнись.
Она открыла рот, но промолчала. Такого брата она не знала.
В дверь позвонили. Данил открыл — на пороге стояла мать.
— Мам?
— Можно войти?
— Да, конечно.
Тамара прошла в комнату, увидела Алину.
— Ты тоже здесь. Хорошо.
— Мам, она ушла, — сказал Данил.
— Я знаю.
— Ты знала?
— Догадывалась.
— И ничего не сказала?
Мать села в кресло.
— А что я должна была сказать? «Сынок, не унижай жену при гостях»? Ты взрослый человек. Ты сам сделал выбор.
— Какой выбор? Я просто сказал, как есть!
— Именно. И она услышала.
Алина вмешалась:
— Мам, ну это же ерунда. Подумаешь, сказал что-то не то. Все так живут.
— Нет, Алина. Не все.
— Ты на её стороне?
— Я не на чьей-то стороне. Я просто вижу, что произошло.
Данил встал, прошёлся по комнате.
— И что мне делать?
— Жить, — ответила Тамара. — Думать. Может быть, впервые в жизни понять, что чувствуют другие люди.
— Ты меня осуждаешь.
— Нет. Я тебя люблю как сына. Но любовь не означает, что я должна одобрять всё, что ты делаешь.
— А отец? Он же так же себя вёл.
— Да. И я ушла от него. Поздно, но ушла. Рита сделала это раньше. Она умнее меня.
Алина фыркнула:
— Умнее? Она теперь будет жить непонятно где с двумя детьми!
— У неё есть квартира, — сказала Тамара.
— Какая квартира?
— Бабушкина. Она её не продавала и не сдавала. Просто держала. На всякий случай.
Данил замер.
— Она всё это время...
— Имела запасной план. Да. В отличие от тебя, она думала о будущем.
— Она знала, что уйдёт?
— Она знала, что может потребоваться уйти.
Данил сел обратно на стул. Руки его безвольно лежали на коленях.
— Я идиот.
— Возможно, — согласилась мать. — Но это не конец. Это начало. Вопрос в том, чему ты научишься.
— Она не вернётся.
— Скорее всего, нет. Но у тебя есть дети. И от того, как ты будешь вести себя дальше, зависит, каким отцом они тебя запомнят.
Алина молчала, глядя на брата. Впервые за много лет она не знала, что сказать.
Тамара встала.
— Я поеду. Данил, позвони мне, если захочешь поговорить. Не сегодня — когда будешь готов.
— Мам...
— Да?
— Прости.
— За что?
— За отца. За то, что ты терпела.
Мать помолчала. Потом кивнула.
— Прощаю.
Она вышла. Алина посмотрела на брата, потом на дверь, потом снова на брата.
— Данил...
— Уходи, пожалуйста.
— Но...
— Я хочу побыть один.
Алина встала, взяла сумку.
— Я позвоню завтра.
— Не надо. Я сам позвоню, когда буду готов.
Она ушла.
Данил сидел в пустой квартире. Тихо. Слишком тихо. Ни детского смеха, ни шагов Риты, ни её голоса.
Он достал телефон. Открыл контакты. Нашёл «Рита». Палец завис над кнопкой вызова.
Потом он убрал телефон. Не сегодня. Может быть, не завтра. Но когда-нибудь — когда он поймёт, что сказать.
Если поймёт.
КОНЕЦ.
Автор: Елена Стриж ©
💖 Спасибо, что читаете мои рассказы! Если вам понравилось, поделитесь ссылкой с друзьями. Буду благодарна!