На восьмую годовщину свадьбы Нина Семёновна приехала с пирогом и новым платьем цвета баклажан.
Катя накрывала на стол, когда свекровь вошла на кухню, огляделась и с порога сказала:
— Красиво у вас. Восемь лет — это уже что-то.
— Садитесь, Нина Семёновна, я как раз заканчиваю.
Гостей ждали к семи. Пришли Олька с мужем, Андреевы коллеги Димка и Серёга, соседи Витя и Марина. Всего человек десять, не больше. Андрей открывал вино, смеялся, разливал. Катя смотрела на него с торца стола и думала, что он сегодня хорошо выглядит. Расслабленный. Как бывает, когда дома всё в порядке.
Нина Семёновна сидела справа от сына.
Первый тост был за молодых. Второй — за детей, которых пока нет, но «всё впереди». Третий — Нина Семёновна попросила слова сама.
— Я хочу сказать, — она встала, держа бокал на весу, — что Катенька — хорошая жена. Терпеливая. — Свекровь сделала паузу, длиннее, чем нужно. — Я вот всё думала, говорить или нет. Восемь лет думала. Но пусть лучше знает.
За столом стало тише. Андрей повернулся к матери.
— Мам, ну хватит.
— Нет, Андрюш, это важно. — Нина Семёновна снова посмотрела на Катю. — Помнишь, как он ездил в Екатеринбург? На полгода? Семь лет назад?
Катя помнила. Командировка, говорил. Проект большой, говорил. Звонил каждый вечер.
— Там была женщина. Он жил с ней. Я знала. — Нина Семёновна поставила бокал. — Просто хотела, чтобы ты знала тоже. Теперь всё честно.
Андрей смотрел в стол.
Олька потянулась к Кате через скатерть. Катя чуть отодвинула руку.
— Кать, ты в порядке? — тихо спросила Оля.
— Да, — сказала Катя. — Всё нормально.
Она встала. Пошла на кухню, налила воды из-под крана и выпила её стоя, глядя в окно. Во дворе горел фонарь. Под ним кто-то выгуливал собаку. Обычный вечер вторника.
Нина Семёновна внимательно следила за каждым движением Кати. Раскладывая куски пирога по тарелкам, она выглядела почти довольной. Казалось, сбросив этот семилетний груз, свекровь наконец-то задышала полной грудью, совершенно не заботясь о том, какой ценой досталось ей это облегчение.
Потом вернулась к столу. Гости делали вид, что ничего не произошло. Свекровь резала свой пирог.
Праздник закончился около одиннадцати. Гости расходились быстро, чувствовали — надо.
Нина Семёновна уходила последней. В прихожей она сказала Кате:
— Ты не обижайся. Я просто думала, что так правильно.
Катя открыла ей дверь и ничего не ответила.
Андрей мыл посуду. Катя зашла на кухню, взяла полотенце и стала вытирать тарелки. Так они стояли минут десять. Молча.
— Катя, — наконец сказал он.
— Я слышала, — ответила она.
— Это было давно. Я...
— Я слышала всё, что сказала твоя мама. — Катя поставила тарелку на полку. — Мне нужно подумать.
Она ушла в спальню. Легла поверх покрывала, не раздеваясь. Смотрела в потолок.
Андрей не зашёл. Спал, судя по всему, на диване в зале.
Два дня они почти не разговаривали. Катя ходила на работу, готовила ужин, отвечала на сообщения. Всё как обычно. Только когда он говорил что-то в сторону кухни, она отвечала через паузу — чуть длиннее нормальной.
На третий день вечером Андрей сел напротив неё за стол.
— Я хочу поговорить.
— Хорошо, — сказала Катя.
— Это было семь лет назад. Три месяца. Я закончил это сам, вернулся. Я думал... не знаю, что я думал.
— Ты думал, что я не узнаю.
— Да. — Он не стал спорить. — Да, именно так.
Катя молчала. Потом взяла кружку, сделала глоток.
— Твоя мама держала это семь лет.
— Я знаю.
— И выбрала застолье с десятью людьми.
— Знаю.
— Это хуже, чем само предательство, Андрей.
Он не ответил. Смотрел на стол.
— Мне нужно ещё время, — сказала Катя. — Я не знаю пока, что дальше. Не знаю, смогу ли. Но мне нужно время.
Андрей кивнул. Встал, ушёл в зал.
Катя сидела с кружкой. За окном шёл дождь — мелкий, октябрьский. На холодильнике висела их фотография с той самой свадьбы: она смеётся, он смотрит на неё. Восемь лет назад.
Катя смотрела на фотографию долго. Потом встала и пошла мыть кружку.
Вода шумела в раковине, когда на кухонном столе завибрировал телефон. Катя машинально вытерла руки и посмотрела на экран.
Номер был незнакомым.
— Алло? — тихо сказала она.
Несколько секунд в трубке молчали.
А потом женский голос произнёс фразу, от которой Катя медленно опустилась на стул.
— Вы меня не знаете. Но семь лет назад Андрей жил не один. И Нина Семёновна рассказала вам далеко не всё...
Телефон едва не выскользнул из её рук.
Катя ещё несколько секунд молчала, пытаясь понять, не ослышалась ли она.
Женщина на другом конце провода тяжело вздохнула.
— Меня зовут Елена, — сказала она. — И я та самая женщина, к которой семь лет назад приехал ваш муж.
Катя почувствовала, как внутри всё похолодело.
Она ждала чего угодно, но только не этого звонка.
— Я знаю, что у вас сегодня годовщина, и знаю, что Нина Семёновна устроила при гостях, — голос Елены слегка дрогнул. — Вчера Андрей звонил мне. Он был сам не свой, кричал, обвинял... После того, как ваша свекровь решила разыграть эту карту, я просто не имею права молчать. Вы должны знать правду.
— Я звоню не для того, чтобы разрушить ваш брак, — продолжила Елена. — Просто после того, что сделала Нина Семёновна, я больше не могу молчать.
Катя крепче сжала телефонную трубку, пытаясь унять внезапную дрожь в пальцах. Воздуха в комнате будто стало меньше. Обида и боль, которые мучили её последние три дня, вдруг отступили, уступая место тревожному предчувствию. Она поняла, что всё, во что она верила и что оплакивала — лишь верхушка айсберга. Настоящая история только начиналась.
Эта история заставила меня задуматься. А что, по вашему мнению, хуже: предательство мужа, которое осталось в прошлом, или поступок свекрови, которая намеренно выждала 7 лет, чтобы усложнить жизнь невестке и устроить публичное судилище? На чьей стороне вы в этой ситуации? Поделитесь своим мнением в комментариях, мне очень важно почитать ваши мысли.