Честное фаталити, или Кровь, краска и кешбек

Глава 1. Чистая хирургия

Пахло смертью и формальдегидом. Ангелина Соболева стояла у стерильного стола, сжимая в пальцах зажим Кохера. Ей было девятнадцать. Три месяца назад она провалилась под дыханье приёмной комиссии РостГМУ — её «почему хирургия?» прозвучало громче всех. «Хочу резать и спасать», — ответила она твёрже стали. В её голосе тогда не дрожала ни одна нота. Сейчас у неё дрожали колени.

Профессор Шапошников, сутулый и бывалый, как старый скальпель, наклонился над учебным трупом: подопытный кролик, наркоз, разрез по белой линии живота. Всё по-настоящему. Первая операционная практика для первого курса — демонстрация с элементами участия.

— Соболева, ассистируйте. Отодвиньте сальник.

Она шагнула вперёд. Резиновые перчатки липли к пальцам, на лбу выступила испарина. Сальник — жирный, скользкий, живой даже у мёртвого животного. Она коснулась. Ткань пошла волной. В ушах зашумело.

«Просто мясо, — подумала она. — Просто органика. В Mortal Kombat я Fatality делаю за три секунды. Здесь — то же самое, только с анестезией».

Но вместо фаталити перед глазами всплыла другая картинка... И кролик вдруг стал не учебным пособием, а существом, которое дышало минуту назад.

— Соболева! — рявкнул Шапошников. — Сальник!

Она сделала вдох. И не смогла выдохнуть. Грудную клетку сдавило тисками. Сердце забилось где-то в горле, потом упало в желудок, потом исчезло. Ладони взмокли, зажим выскользнул и со звоном упал на кафель. Ангелина почувствовала, как мир сужается до тоннеля: яркий свет лампы, чёрная оправа очков Шапошникова...

— Мне… — прошептала она. Голосовые связки точно одеревенели.

Кто-то из ординаторов подхватил её за локоть. Она хотела сказать, что всё в порядке, просто выйдет в коридор, но ноги стали ватными, а язык — чужим. Последнее, что она увидела, — капли крови на резиновом фартуке профессора. Потом пол ушёл из-под ног, и темнота накрыла её с головой. Тонометр показывал 100/60, когда её выкатывали на каталке из операционной. Пульс — нитевидный.

Реанимация встретила её монотонным писком кардиомонитора и холодным светом люминесцентных ламп. Медсестра с короткой стрижкой и усталыми глазами воткнула катетер в кубитальную вену. Ангелина очнулась на час, попыталась сесть, но тело не слушалось.

— Лежи, лежи, — сказала медсестра. — Вагусный обморок на фоне панической атаки. Сосуды сузились, мозг решил, что ему страшно. Давление упало. Ты знаешь, что у тебя склонность к гипотонии?

Ангелина не знала. Она знала только, что у неё красный пояс по джиу-джитсу, что она донашивает четвёртый ранг в MK11 за Скарлет, и что в виртуальном мире она убивает без содрогания. А тут — кролик. Всего лишь кролик.

— Меня отчислят? — спросила она севшим голосом.

— Тебя в неврологию переведут. Дней на двенадцать. А там — решай сама.

Палата на четверых, общая неврология. Соседки — две бабки с инсультами и молчаливая девушка с тиком века. Ангелина лежала на жёсткой сетке кровати, смотрела в потолок и считала трещины. Каждый день в восемь утра приходил молодой невролог с фамилией Калинин, проверял рефлексы, задавал странные вопросы: «Вы часто тревожитесь? Головокружения бывают? Нет, не после алкоголя — вообще?».

На четвёртый день она попросила телефон. Зашла в группу курса. Чат гудел: «Соболеву увезли в реанимацию прямо в операционной», «Говорят, у неё эпилепсия», «Нет, просто обосралась». Она прочитала, отложила телефон и заплакала. Тихо, в подушку, чтобы не разбудить бабушек.

На седьмой день пришла мама — из Сальска, на перекладных, с пакетом мандаринов и домашним борщом в трёхлитровой банке. Мама не плакала. Мама спросила только: «Будешь продолжать?»

Ангелина помотала головой.

Мама вздохнула. Разрезала мандарин. Сказала: «Значит, не судьба. Хирургов и без тебя хватает. Лучше живой ребёнок, чем мёртвый доктор».

На двенадцатый день она выписалась. Взяла справку, обходной лист, направление на обследование щитовидной железы (для галочки). В деканате ей дали форму заявления об отчислении по собственному желанию. Она подписала, не читая.

Выйдя из РостГМУ на улицу, она зажмурилась от солнца. Ростовский ветер трепал её чёрно-пепельные волосы — она перекрасилась за неделю до экзаменов, чтобы быть похожей на Синдел из MK11. Сейчас краска выцвела, корни отросли на два сантиметра, выглядело дёшево и устало.

Она достала телефон, открыла вакансии. «Требуется сотрудник на ПВЗ Wildberries. Без опыта. З/п от 25 000».

«Высшее образование подождёт», — решила Ангелина и нажала «Откликнуться».

Глава 2. Красный жилет и вишнёвые корни

Пункт выдачи Wildberries на Западном встретил Ангелину запахом перегретого пластика и чужой безнадёгой. Складское помещение напоминало улей: девушки в серых фартуках носились с коробками, пищал сканер, на полу валялись обрывки упаковки и детские носки, выпавшие из заказа. Сменный менеджер Людмила Петровна, пятидесятилетняя женщина с причёской «я устала, но держусь», провела для Ангелины экскурсию в четыре минуты.

— Здесь примерка, здесь выдача, здесь возвраты. Сканер включается кнопкой сбоку. Если покупатель злой — улыбайся. Если покупатель прав — соглашайся. Если покупатель не прав — всё равно соглашайся. Поняла, красавица?

— Поняла, — кивнула Ангелина, заправляя отросшую чёлку за ухо.

Свои чёрно-пепельные волосы она тогда ещё не перекрасила — ходила с отросшими корнями, чувствуя себя неуверенно, будто потеряла косплей-паспорт. На ПВЗ это никому не было важно. Важны были штрихкоды, габариты, сроки хранения заказов и скандальная тётка в дублёнке, которая каждую субботу приносила возвращать кофту, купленную в ноябре, с чеком, выцветшим на солнце.

Ангелина отработала три недели. Три недели складской пыли, синяков от углов коробок и ритмичного «бип-бип-бип» сканера, который снился ей по ночам. Зарплату выдали конвертом, без обещанных премий. Людмила Петровна разводила руками: «Вы же понимаете, сезон закончился, бонусы только топ-менеджерам». Ангелина поняла. И уволилась.

В тот же вечер она листала «Авито» в поисках новой работы и случайно наткнулась на пост в местном паблике: «Магнит у дома на Мадояна, 17, требуется продавец-кассир. Официальное трудоустройство, соцпакет. Красная униформа не нужна — выдадим». Ангелина поморщилась при слове «униформа», но вспомнила про пустой холодильник и остатки на карте: 2300 рублей до зарплаты родителей.

Она позвонила. Её пригласили на собеседование на следующий день.

Магазин на Мадояна оказался типичным «Магнитом у дома»: вывеска с красным логотипом, узкие проходы между стеллажами, зона касс у входа, запах свежего хлеба и дешёвого стирального порошка одновременно. Директора в тот день не было — заболела. Беседу проводила товаровед по фамилии Волкова, Надежда Сергеевна, женщина сорока с хвостиком, с короткой стрижкой и прищуром опытной завхозши.

— Работа не пыльная, — сказала Надежда, показывая подсобку. — Касса, выкладка, проверка сроков, разбор конфликтов. Опыт не нужен, обучим. Главное — стрессоустойчивость. У тебя она есть?

Ангелина хотела сказать «я падала в обморок при виде кроличьего сальника, какая там стрессоустойчивость», но промолчала. Вместо этого твёрдо кивнула и улыбнулась. Надежда посмотрела на её волосы, нахмурилась, но ничего не сказала — видимо, в инструкции пункта про окрашивание не было.

Через три дня Ангелина вышла на первую смену. Красный жилет «Магнита» сидел на ней мешковато, но она подвернула рукава, добавив себе чуть опрятности. Коллеги: Клава, опытная кассирша с сигаретным голосом, Лёша-грузчик, молчаливый парень с татуировкой дракона на шее, и Света из отдела овощей, вечно жующая семечки. Люди как люди.

Первые две недели прошли в режиме «касса — склад — касса». Ангелина научилась сканировать товар с нечеловеческой скоростью, запоминать артикулы скидочных акций и улыбаться, когда пенсионерка отсчитывала мелочь три минуты. По ночам, после смены, она открывала ноутбук, запускала стрим на Twitch и играла в Mortal Kombat 11 — за Скарлет, конечно. Аудитория у неё была небольшая, человек тридцать постоянных зрителей, но они любили её за техничный геймплей и редкие откровения о работе в рознице.

— Сегодня бабуля кинула в меня пачку гречки, потому что кешбэк не начислился, — рассказывала она в гарнитуру, разделываясь с Лю Каном в онлайн-матче. — Я, знаете, сдерживалась, но внутри вся превратилась в Скарлет. Кровавая баня, ребята. Кровавая баня.

Чат смеялся. Кто-то подарил два доната. Жизнь обретала очертания.

И вот однажды — это была суббота, её выходной — Ангелина решила сходить в свой же «Магнит», но уже в качестве покупательницы. За молоком и яйцами. Но зайти просто так, в джинсах и худи, было скучно. Она открыла шкаф, где на плечиках висели два её сокровища: косплей Синдел — королевский наряд из MK11 с открытыми плечами, перламутровыми вставками и серебряной диадемой, — и косплей Скарлет — облегающий костюм цвета запёкшейся крови, с чёрной кожаной упряжью и нашивками в виде капель.

«Синдел сегодня, — решила Ангелина. — Волосы как раз отросли до уровня лопаток, можно сделать высокий хвост».

Она накрасилась: вишнёвая помада, smoky eyes, контуринг, как у королевы Эдении. Надела наряд — он сидел идеально, подчёркивая талию и плечи. Поверх накинула длинный кардиган, чтобы не привлекать внимания во дворе. Диадему сунула в рюкзак.

По пути на Мадояна она сняла кардиган. Ветра не было, солнце садилось за многоэтажками, окрашивая Западный в оранжевые тона. Ангелина чувствовала себя богиней, шествующей по асфальту с трещинами и лужами после утреннего полива. Прохожие оборачивались. Двое парней на лавочке засвистели, но она привыкла — за годы косплея внимание стало привычным фоном.

Она толкнула дверь «Магнита».

Внутри было воскресное затишье: три покупателя, Лёша-грузчик убирает коробки, Клава за кассой скучает. Ангелина взяла корзину, направилась к молочному ряду. На полпути её остановил голос:

— Синдел?

Мужской. Низкий. Удивлённый.

Ангелина обернулась. Перед ней стоял парень её возраста — может, чуть старше, может, ровесник. Высокий, около ста восьмидесяти пяти, с тёмными вьющимися волосами, небрежно собранными в хвост. Светло-серые глаза, острые скулы, татуировка на предплечье — полосатая тень, похожая на логотип Mortal Kombat. Одет в чёрные джинсы и футболку с надписью «I love to win», поверх — кожаная куртка.

— Простите, что так громко, — сказал он, приближаясь. — Просто… я вас узнал. Или нет? Косплей Синдел?

— Да, — Ангелина невольно улыбнулась. — А ты, судя по акценту на узнавании, не просто прохожий?

Он хмыкнул, расстегнул куртку и показал футболку полностью. На груди была вышита кинозвездная подпись: «Johnny Cage».

— Я Роман. Косплею Джонни Кейджа и иногда Страйкера. В основном на фестивалях в Краснодаре и Ростове. Ты на «Кубань-Коне» была в прошлом году? Нет? Жаль. Там была Синдел, но не такая качественная. У тебя брошь в виде короны — ручная работа?

— Сама шила, — гордо сказала Ангелина. — Вышивка бисером, три месяца.

Они говорили в проходе между полками с крупами и консервами. Клава косилась из-за кассы, но не вмешивалась. Покупатель с пивом и колбасой обошел их, недовольно буркнув. А они не замечали никого.

Выяснилось, что Роман — тоже из Ростова, живёт в том же Западном, работает удалённо тестировщиком мобильных игр («скучно, но деньги есть»). Ему двадцать. Он играет в MK11 на уровнях «Бог» и «Демиург», любимый персонаж — Джонни Кейдж за самоиронию, но в последнее время осваивает Страйкера из DLC. Косплей для него — способ сбежать от скучной реальности.

— Я заметил твой канал в прошлом месяце, — признался Роман. — Ты стримишь под ником «Gela_Skarlet». У тебя классная реакция, особенно в контр-атаках. Я даже в чате написал пару раз, но ты не ответила — был поток сообщений.

— Извини, иногда пропускаю. Чат у меня лютует, когда я комбо с блад-щитом делаю.

Они проговорили двадцать минут. Потом Роман предложил: «Слушай, а давай как-нибудь пересечёмся на слёте фанатов? Через месяц в Донском парке «Сказка» собираются косплееры МК. Будут Скорпион, Саб-Зиро, Китана. Я там буду в образе Джонни. Ты могла бы прийти как Синдел или Скарлет».

Ангелина согласилась, не думая. Обменялись телеграмами. Роман попрощался, купил бутылку воды и ушёл. Ангелина осталась стоять в молочном ряду с пустой корзиной, чувствуя, как сердце бьётся быстрее обычного — не от паники, как в операционной, а от чего-то сладкого и тревожного одновременно.

Домой она вернулась с пакетом кефира, творога и новой записи в телефоне: «Рома, косплей, МК, встретились в Магните». Села за стрим в хорошем настроении. Чат заметил: «Гела, у тебя сегодня голос другой. Влюбилась, что ли?». Она назвала вопрос идиотским, но улыбалась в гарнитуру так, что зрители всё поняли.

Через месяц они встретились на слёте в «Сказке». Роман пришёл в сияющей куртке Джонни Кейджа с надписью «Cage» на спине и пластиковыми очками, которые он постоянно поправлял. Ангелина — в своём костюме Синдел, но с красным акцентом в макияже, смешивая образы. Они сфотографировались с парнем в костюме Саб-Зиро и девушкой-Китаной, выпили по лимонаду из палатки, а потом сели на скамейку и проговорили до темноты.

Роман рассказывал о родителях, которые не понимают его увлечение («мама думает, что косплей — это секта»). Ангелина впервые кому-то призналась про РостГМУ, про кролика и паническую атаку.

— Я просто сдохла бы там, — сказала она, сжимая пластиковый стаканчик. — Не физически, а морально. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Роман. — Меня пытались отдать в футбол. У меня первый же матч закончился тем, что я наступил на мяч, упал и сломал руку. Тренер сказал: «Ты не спортсмен, ты артист». С тех пор я артист.

Они засмеялись. В парке зажглись фонари. И в какой-то момент Роман положил руку на её плечо, и она не отодвинулась.

Через неделю после слёта он предложил съехаться. «У меня однушка на Волкова, ты живёшь в общаге с двумя соседками, это не дело. Давай попробуем, как друзья? Просто удобно вместе играть, стримить и готовить на двоих. Я, кстати, неплохо жарю картошку».

Она согласилась. В тот же вечер они перевезли её вещи — три коробки с косплеями, ноутбук, стрим-оборудование и двадцать флаконов краски для волос (чёрный, пепельный, бордовый, красный, вишнёвый). Роман освободил ей половину гардеробной, повесил на стену плакат с Синдел и сказал: «Добро пожаловать домой, Гел».

Они играли вместе каждую ночь. Сначала как два партнёра по клану: она — Скарлет, он — Джонни. Потом начали смешиваться — она брала Синдел, он Страйкера. Их стримы стали собирать по двести-триста зрителей, потому что химия между ними была настоящей. Они подкалывали друг друга, спорили о фрейм-датах, Роман комментировал её комбинации голосом комментатора из игры.

Ангелина перекрасилась в чистый пепельно-блондинистый с чёрными прядями — как у Синдел, только ярче. Роман смотрел на неё в перерывах между матчами дольше, чем следовало бы. Дарил ей внутриигровые скины, потом — абонемент в салон красоты «Афродита» на Западном на два месяца вперёд («твоим волосам нужен профессионал, а не краска из «Магнита»»), потом — коллекционную фигурку Скарлет в лимитированной упаковке.

— Ты меня задариваешь, — сказала она однажды, рассматривая фигурку.

— Ты заслуживаешь, — ответил он, не отводя глаз.

Она снисходительно принимала подарки, но внутри что-то менялось. Дружеский союз, о котором они договаривались, начал трещать по швам. И она не была против.

Глава 3. Мастер на все руки

Салон красоты «Афродита» располагался на первом этаже жилой девятиэтажки на улице Зоологической — десять минут пешком от съёмной однушки Романа. Вывеска с розовой греческой колонной и потрескавшаяся от времени, но внутри царил полумрак, пахло пантенолом и дорогим кофе. Три кресла, две кабинки для маникюра, стойка администратора с увядшей орхидеей в горшке. По ростовским меркам — крепкий средний класс, не люкс, но и не «стрижка за двести рублей в подвале».

Роман купил абонемент на два месяца вслепую — просто нашёл салон с хорошими отзывами и заплатил 12 000 рублей. Он не разбирался в женских стрижках, мелировании и тонировании. Его мир был миром фреймов, хитбоксов и лаг-компенсации. Но Ангелина, просматривая подарочный сертификат, вскрикнула так, как не вскрикивала даже после фэтэлити против мастера Рептилии:

— Ты серьёзно? Здесь работает Женя Ковальчук! Это же топ-мастер по сложному окрашиванию в Западном! У неё запись за три месяца!

— Теперь у тебя запись на послезавтра, — спокойно сказал Роман, радуясь, что попал в точку.

В тот момент он ещё не знал, что Евгения Ковальчук станет его слабостью, ошибкой и, в конечном счёте, уроком. Он шёл в салон с одной целью: подарить девушке удовольствие.

В первый раз он приехал в «Афродиту» вместе с Ангелиной — сопровождать, как он сказал, «для моральной поддержки». На деле — просто хотел посмотреть на неё в процессе преображения. Ангелина записалась на окрашивание в технику «бронд» с акцентом на пепельно-чёрные пряди, под Синдел, но с элементами Скарлет — лёгкий красноватый отлив на кончиках.

Евгения вышла из маникюрного кабинета в белом халате, с блокнотом в руках и профессиональной улыбкой. Ей было двадцать четыре — на четыре года старше Романа. Тёмные волосы собраны в высокий пучок, открывающий шею с крошечной татуировкой в виде ножниц. Лицо с правильными чертами, но не фотомодельное — скорее, уютное, с ямочкой на подбородке и прищуром, который появлялся, когда она сосредотачивалась. Фигура — спортивная, без лишнего веса, но и без излишней сухости. Роман отметил про себя: «Симпатичная. Но не в моём вкусе». Ошибка номер один.

— Ангелина? — Евгения посмотрела в блокнот, потом на девушку с пепельно-чёрными волосами, сидящую в кресле. — О, я вас узнала. Вы недавно были на слёте в «Сказке»? Я проходила мимо, видела косплееров. Вы были Синдел?

— Да, — Ангелина просияла. — А вы увлекаетесь Mortal Kombat?

— Бывшая жена программиста, — усмехнулась Евгения. — Муж три года играл в MK11 по ночам. Я поневоле выучила всех персонажей. Скарлет — моя любимая, кстати. За её цветовую гамму.

Роман навострил уши. Скарлет — любимая. Совпадение? Он сел на диванчик у стены, достал телефон, но смотрел не в экран, а на Евгению. Она работала быстро, ловко, пальцы порхали над головой Ангелины, разделяя пряди, нанося состав, фиксируя фольгой. Параллельно рассказывала о себе: окончила Ростовский колледж индустрии красоты, работала в трёх салонах, два года назад открыла своё дело — небольшое, на два кресла, но стабильное. В «Афродите» она не владелица, а ведущий мастер, арендует место.

— А в «Магните» я когда-то работала, — вдруг сказала Евгения, и Роман вздрогнул. — Да, представьте. Студенткой, на кассе. Мадояна, 17. Тот самый магазин, где вы, Ангелина, сейчас трудитесь. Я вас там видела пару раз. Вы быстро сканируете. Я бы так не смогла — у меня пальцы для ножниц, не для штрихкодов.

— Не может быть! — воскликнула Ангелина. — Вы — наша бывшая?

— Четыре года назад. Ещё при старом директоре. Уволилась, когда поняла, что красота приносит больше денег и радости, чем пробивание колбасы.

Роман молчал, но внутри зажглась лампочка. Евгения — бывшая сотрудница того же «Магнита», где работает Ангелина. Значит, она знает местную кухню, коллектив, возможно, даже какие-то секреты. А ему как раз хотелось узнать об Ангелине побольше — не потому, что он планировал что-то нехорошее, а просто… от любопытства. Сколько у неё поклонников? Кто её бывшие парни? Почему она до сих пор не замужем, если такая красивая и интересная?

Он не собирался изменять. В тот момент — нет. Он просто хотел информации.

После окрашивания Ангелина выглядела сногсшибательно: пепельные волосы с чёрными прядями блестели, как полированная сталь, а кончики отливали тёмной вишней. Она смотрелась в зеркало и улыбалась так, что Роман забыл дышать на секунду.

— Женя, вы волшебница, — сказала она.

— Обращайтесь, — Евгения протянула визитку. — Для вас — скидка десять процентов по абонементу, а для Романа, если захочет подстричься — пятнадцать. Как парню красивой девушки.

«Как парню красивой девушки». Фраза повисла в воздухе. Ангелина покраснела. Роман не стал поправлять — им обоим нравилось, когда их называли парой, хотя официально они так и оставались «союзом фанатов».

Через две недели Роман пришёл в «Афродиту» один. Якобы подстричься. Реально — поговорить с Евгенией без свидетелей.

Она встретила его в дверях маникюрного кабинета, освободившись на полчаса между клиентками.

— Роман? А где Ангелина?

— На работе. Я просто хотел… спросить кое-что. Если не секрет. Вы же работали в том же «Магните». Как там коллектив? К ней не пристают? Я имею в виду, поклонники, ухажёры среди покупателей?

Евгения прищурилась. Долго смотрела на него, потом рассмеялась — негромко, будто знала что-то, чего не знал он.

— Ревнуешь?

— Нет. Просто забочусь.

— Ладно. Садись. Расскажу, что помню. Но учти: я уволилась четыре года назад, а Ангелина пришла недавно. Свежей информации у меня нет. Однако общая атмосфера в «Магните» не меняется. Покупатели бывают разные. Были случаи, когда парни оставляли записки на кассе, ждали после смены, дарили цветы. Это розница, Роман. Девушка на кассе — как приманка.

Он слушал, затаив дыхание. Евгения рассказывала про одного навязчивого ухажёра, который приносил продавщице пирожные каждый день, пока его не выгнал охранник. Про второго, который угрожал уволиться с соседнего завода, если она не даст ему номер телефона. Про третьего — романтичного дурака, который пришёл с гитарой. Ни один из этих случаев не касался Ангелины, но Роман рисовал в воображении картинку: его Гела, его Скарлет, улыбается какому-то парню в очереди, и этот парень замирает с пакетом молока, влюблённый с первого взгляда.

— У неё есть кто-то сейчас, кроме тебя? — прямо спросила Евгения.

— Не знаю. — Он помолчал. — Мы не говорили об этом. Мы… друзья.

— Друзья, которые живут вместе и дарят друг другу абонементы в салоны красоты на два месяца? — Евгения улыбнулась. — Роман, ты влюблён. Просто сам не понял ещё.

Он не ответил. Заплатил за стрижку — короткую, бритву по бокам, верх оставил длинным, под Джонни Кейджа — и ушёл. Но через три дня вернулся. И ещё через пять. И ещё.

Каждый раз у него находился повод: «подкорректировать затылок», «рассказать про новый скин Скарлет», «посоветоваться насчёт подарка Ангелине». Евгения смеялась, но не прогоняла. В какой-то момент она перестала быть просто мастером и стала подругой — той, с которой можно поболтать о жизни, выпить кофе на заднем дворе салона, пожаловаться на клиентов.

— Ты странный, — сказала она однажды, когда они сидели на чугунной скамейке возле мусорных баков, потому что курить в салоне было запрещено, а Евгения курила. — В смысле, ты платишь за стрижку два раза в неделю, хотя волосы у тебя растут нормальной скоростью. Ты приходишь просто поговорить. У тебя что, друзей нет?

— Есть. Ангелина.

— Кроме неё.

Роман задумался. Друзей-тестировщиков из игровой индустрии он знал только в виде аватаров в Discord. Косплееры, с которыми пересекался на фестивалях, были скорее приятелями. Настоящих друзей — тех, кому можно позвонить в три ночи и сказать «мне хреново» — не было.

— Нет, — признался он.

Евгения затушила сигарету и посмотрела на него долгим взглядом.

— Тогда давай дружить по-честному. Без этих твоих «поправьте затылок». Приходи в субботу вечером в бар «Ростовский папа». Там собирается моя компания. Мы не кусаемся.

Он пришёл. В баре оказалось шумно, пахло пивом и кальяном. Компания Евгении — трое девушек-парикмахеров, два администратора салонов красоты и один вечно пьяный визажист по имени Лёва, который рисовал стрелки хуже, чем Ангелина в свои худшие стрим-дни. Роман чувствовал себя чужаком, но Евгения держалась рядом, подкладывала ему тарталетки, наливала колу.

Они вышли на улицу подышать — снова вместе. Было холодно, конец октября, с Дона тянуло сыростью. Евгения дрожала в тонкой куртке, и Роман, сам не понимая зачем, снял свою кожанку и накинул ей на плечи.

— Джентльмен, — усмехнулась она.

— Стараюсь.

Она посмотрела на него снизу вверх — она была ниже на голову. В темноте её глаза казались чёрными, а губы — слишком яркими от дешёвой помады. И в этот момент Роман понял: между ними пробежала искра. Не та, что с Ангелиной, — недолгая, болезненная, как укол. А другая — спокойная, взрослая, опасная.

Он поцеловал её. Не долго. Осторожно, будто пробуя воду в реке. Евгения не отстранилась, но и не ответила сразу. Просто стояла, закрыв глаза, а когда открыла — в них была грусть.

— Ты не должен был, — сказала она.

— Знаю.

— Ты с ней живёшь. Вы почти пара.

— Почти, — эхом повторил Роман.

— Тогда зачем?

Он не нашёл ответа. Вернее, нашёл, но не сказал вслух. Ему хотелось знать об Ангелине всё: сколько у неё поклонников, какие у неё тайны, почему она иногда плачет по ночам, думая, что он спит. А Евгения была ключом — она работала в том же «Магните», она знала механику женских коллективов, она могла разговорить любого. Роман убедил себя, что их связь — это разведка. Всего лишь разведка.

На следующей неделе он снова пришёл в «Афродиту». Евгения молча закрыла дверь кабинета, задвинула шторку на стекле и сказала:

— Последний раз, Рома. Я не буду твоей шпионкой. Если хочешь что-то узнать об Ангелине — спроси у неё сам. А это — только один раз. По-человечески.

Он согласился. Этот «один раз» растянулся на месяц.

Ангелина ничего не подозревала. Она считала, что Роман ходит в «Афродиту» только за тем, чтобы продлить её абонемент, забрать фигурку Скарлет, которую мастер по волосам якобы заказала для него через своё знакомство с магазином сувениров. Она верила ему, потому что хотела верить. И потому что сама впервые в жизни почувствовала, что такое быть нужной кому-то по-настоящему.

Они начали проводить вместе каждую свободную минуту. Роман включал ей разогретый плед перед стримом, готовил завтрак, подвозил на работу на своей старой «Шкоде», которую отец подарил ему на 18-летие. Он дарил ей скины в MK11, которые она не просила, — редкие варианты Скарлет с кровавыми эффектами. Он купил ей месячный пропуск в онлайн-турнир «Кубок Дона». Он даже научился правильно варить ризотто — потому что в одном из стримов она сказала, что обожает ризотто с грибами.

— Ты слишком хорош для меня, — сказала она однажды вечером, когда они сидели на диване, пересматривая запись её последнего стрима. на выиграла 15 матчей подряд за Скарлет.

— Ты просто не знаешь меня, — ответил Роман, и в его голосе прозвучала горькая нотка, которую она не расслышала.

Она придвинулась ближе, положила голову ему на плечо. Пахло от неё вишнёвой краской для волос — она только что обновила цвет, на этот раз взяв чуть больше красного, ближе к Скарлет. Роман замер, потому что в этот момент ненавидел себя так сильно, как никогда в жизни. Остановиться он уже не мог.

Евгения, с другой стороны, не строила иллюзий. Она понимала, что Роман использует её. Но ей было двадцать четыре, она развелась год назад с программистом, который променял её на Mortal Kombat и молодую стажёрку из офиса, и мужское внимание, даже такое — раздвоенное, нечестное, — грело её лучше, чем салонный фен.

— Расскажи мне про неё, — просил Роман в постели. — Про Ангелину. Кто к ней подкатывал в «Магните»? Кто звонил? Кто писал?

— Ты невыносим, — вздыхала Евгения, но рассказывала.

Она рассказала про Лёшу-грузчика с татуировкой дракона, который, по слухам, тайно влюблён в Ангелину, но слишком стесняется признаться. Про одного постоянного покупателя, депутата сельского поселения, который каждый четверг покупает виски и презервативы и каждый раз пытается пригласить Ангелину на ужин. Про трёх парней из соседней шаурмичной, которые специально приходят в «Магнит» в её смену, покупают «Колу» и мятные пряники и тупят в очереди по десять минут, лишь бы посмотреть на неё.

Роман слушал и ревновал. Ревновал так, что костяшки пальцев белели. Но при этом сам каждую ночь возвращался к Ангелине, ложился рядом с ней (они спали в одной кровати уже две недели — не как любовники, а как два замёрзших человека, которым тепло вдвоём) и чувствовал, как её спокойное дыхание успокаивает его пульс.

Он врал себе, что это не измена. Что Евгения — просто инструмент, способ узнать Ангелину глубже. Что настоящая любовь — это та, которую он испытывает к девушке с пепельно-чёрными волосами и вишнёвыми кончиками, а Евгения — так, досадная ошибка.

Ошибки имеют свойство накапливаться. Однажды, когда Ангелина, придя со смены, радостно объявила: «Рома, я сегодня поняла, что люблю тебя. По-настоящему. Как в кино», — он не нашёл в себе сил сказать правду. Вместо этого он обнял её, поцеловал и прошептал:

— Я тебя тоже, Гела. Очень.

А через два часа написал Евгении: «Завтра буду. Приготовь тот самый чай с бергамотом».

Колесо закрутилось дальше. И следующая остановка была — ресторан, ультиматум и красный жилет «Магнита», который навсегда изменит их жизни.

Глава 4. Союз двух фанатов

Они съехались спонтанно, но не безрассудно. Роман в тот день как раз получил зарплату за тестирование мобильной игры про зомби-ферму — проект дохлый, но заказчик платил вовремя. Ангелина пришла с работы уставшая, с синяком под глазом (уронила упаковку с томатной пастой на полку, томатная паста простила, но угол коробки въехал в скулу). Она молча села на продавленный диван в его однушке, положила голову на стол и сказала:

— Я больше не могу жить в общаге. Мои соседки вяжут на продажу и не выключают свет до двух ночи. А ещё одна из них верит, что Mortal Kombat — это сатанинская игра, и каждое утро кропит мой ноутбук святой водой. Ноутбук накрылся вчера. Стримить не с чего.

Роман посмотрел на неё. На синяк, на уставшие глаза, на пепельные волосы, которые потеряли форму после дешёвого шампуня из «Магнита». И сказал:

— Переезжай ко мне. Здесь тихо. Интернет — гигабит. Соседи — глухая бабка и её кот, который не лает, не кусает и не кропит технику. Спим в разных комнатах: я на диване, ты — в спальне. Готовим по очереди. Игры — вместе. Стримить будем из гостиной, я тебе зеркалку одолжу вместо вебки.

— А платить? — спросила Ангелина, уже понимая, что согласится.

— Коммуналку пополам. Продукты тоже. Я зарабатываю больше, так что могу чуть докидывать на развлечения. Но без фанатизма. Ты же не будешь пользоваться?

Она не ответила. Просто встала, собрала свои три коробки (снова) и через два часа уже раскладывала косплей Синдел на плечики в его гардеробной. Роман смотрел, как она аккуратно развешивает корсет, и внутри у него разливалось странное тепло — не похожее на то, что он чувствовал в барах или на слётах. Более глубокое. Более тихое.

«Друзья, — напомнил он себе. — Мы просто друзья».

Первые две недели они действительно были похожи на двух соседей, которые случайно оказались в одной квартире. Утром Роман варил кофе, Ангелина уходила на смену в «Магнит», возвращалась к восьми вечера, ужинала, садилась за ноутбук и запускала стрим. Он включал свой компьютер в соседней комнате, заходил в её стрим под ником «Johnny_Rostov» и троллил в чате: «Скарлет, у тебя опять слив на бабочке Синдел, позор клану». Ангелина хохотала прямо в микрофон, зрители подхватывали, и чат закручивался в ленту эмодзи и донейтов.

Они не спали в одной постели. Роман честно ночевал на диване, укрываясь пледом с драконами из «Фикспрайса». Ангелина засыпала в спальне, в кровати, которая до неё принадлежала его бывшей девушке — Кате, уехавшей в Москву год назад. Роман не говорил об этом, но Ангелина догадалась по лёгкому запаху женских духов, затаившемуся в подушках. Ей было всё равно. Кате — спасибо за кровать.

Ритуал постепенно менял их. Роман перестал выходить из кухни, когда Ангелина красила волосы в ванной. Раньше он стучался и спрашивал «все одеты?» — теперь просто заходил, садился на край ванны и болтал о пустяках, пока она в фольге и перчатках ждала, когда краска возьмётся. Он узнал, что её любимый оттенок — «вишнёвый шторм» от «Эстель», что она наносит краску кистью в три слоя и всегда оставляет две пряди у лица неокрашенными, «для объёма». Она узнала, что он боится пауков, не переносит запах варёной свёклы и плакал на финале третьего сезона «Мандалорца».

— Ты плакал из-за Зелёного малыша? — удивилась Ангелина.

— Он назвал Мандо «папа»! — защищался Роман. — Это был сильный момент!

Они спорили о Mortal Kombat — не как обычные игроки, а как одержимые. Роман доказывал, что Джонни Кейдж — топ-5 персонажей одиннадцатой части, если правильно использовать усиление теней. Ангелина стояла на своём: Скарлет со своим кровавым щитом и зоной контроля — лучший зонщик в игре. Они запускали тренировочный режим и выясняли отношения на виртуальной арене «Цитадель». Счёт был примерно равный: 48 побед у Ангелины, 47 у Романа. Один бой прервался, потому что у соседей сверху прорвало трубу и в туалете Романа пошёл дождь.

На двадцать третий день совместной жизни случилось первое «случайное» прикосновение. Ангелина показывала ему новый комбо за Скарлет — b34, микро-даш, 212, блад-щит. Роман стоял за её спиной, смотрел на экран. Она повернулась, чтобы спросить, понял ли он тайминг, и её щека почти коснулась его губ. Они замерли. Она — с открытыми глазами. Он — с бьющимся сердцем.

— Ты… — начал он.

— Я ничего, — она отвернулась. — Давай с пятого раунда.

Никто не прокомментировал. Но той ночью Ангелина не закрыла дверь спальни — оставила щель в пять сантиметров. А Роман, лёжа на диване, видел эту щель и считал удары собственного пульса, пока не уснул под утро.

Подарки начались с мелочей. Роман купил ей в стиме скин «Кровавая королева» для Скарлет — лимитированный, который вышел только на неделю. Ангелина обрадовалась, но не удивилась — в конце концов, они обменивались скинами и раньше. Потом он принёс домой брелок с логотипом Mortal Kombat — китайский пластик за двести рублей. Потом — кружку с надписью «I speak fluent Fatality». Потом — новый коврик для мыши с изображением Синдел, лорнирующей на трон.

— Ты почему задариваешь меня? — спросила она, когда коллекция брелоков перевалила за десяток.

— Потому что мне нравится, как ты улыбаешься, — ответил он, и это была чистая правда, лишённая задней мысли.

Ангелина покраснела. Она редко краснела — в косплее она привыкла к вниманию, на стримах — к комплиментам. Но Роман говорил это не как зритель в чате, не как случайный прохожий на слёте. Он говорил как человек, который каждое утро видит её без макияжа, с разлохмаченной головой и остатками вчерашней туши под глазами. И которому это всё равно нравится.

«Не влюбляйся, — сказала себе Ангелина. — Это к добру не приведёт. Ты только недавно отошла от хирургии, у тебя нет высшего образования, ты работаешь на кассе за тридцать тысяч. Кому ты нужна с такой биографией?»

Но Роману, похоже, была нужна.

Следующий подарок стал серьёзнее. Роман заказал на «Озоне» коллекционную фигурку Скарлет в лимитированной упаковке — с настоящей тканью на платье и съёмным кинжалом. Стоила она 11 500 рублей. Ангелина, когда увидела коробку, сначала подумала, что он пошутил.

— Рома, ты с ума сошёл! Это же ползарплаты!

— Нормально. У меня премия была за найденный баг в экономике зомби-фермы. Представляешь, если бы игроки поняли, что могут копить золото бесконечно? Я спас компанию от миллиардных убытков. Они мне заплатили в десять раз больше. Фигурка — ерунда.

Она не поверила про «ерунду», но приняла. Поставила фигурку на полку над своим рабочим столом, рядом с монитором. Каждое утро, просыпаясь, она видела Скарлет с кинжалом, и это придавало ей сил.

Через неделю он подарил абонемент в «Афродиту» — тот самый, на два месяца. Ангелина чуть не заплакала. Не от цены, а от того, что он запомнил — она говорила об этом салоне один раз, вскользь, когда они пили чай после стрима. «Там лучшие мастера по сложному окрашиванию, но я никогда себе не позволю». Роман позволил.

— Ты меня балуешь, — сказала она, вернувшись из салона с новой причёской — пепельно-чёрной, с вишнёвым отливом.

— Ты этого заслуживаешь, — повторил он фразу, которую говорил уже не в первый раз.

Она снисходительно принимала всё это, пряча улыбку в чашку с кофе. Ей нравилось быть ведомой — не в унизительном смысле, а в смысле «меня любят и заботятся». Раньше с ней такого не было. В школе её считали странной из-за косплея и игр. В РостГМУ — из-за её желания резать, пока она не сломалась. А Роман принимал её целиком: и её чёрно-пепельные волосы, и её Скарлет, и её панические атаки, о которых она рассказала ему в первую же неделю после переезда.

— Я боюсь крови, — призналась она однажды ночью, когда они сидели на балконе и смотрели на звёзды, Ростов — город южный, в октябре ещё тепло. — Не в игре. В игре я могу оторвать голову и не поморщиться. В реальности — начинаю задыхаться. В операционной я упала в обморок, когда увидела сальник. Сальник, Рома! Это просто жир!

— Ты была бы плохим хирургом, — сказал он мягко. — Ты — хорошая Скарлет. Может, это твоё настоящее призвание? Не резать людей, а пугать их в виртуальности?

Она засмеялась. Грустно и светло одновременно. Впервые за долгое время она не чувствовала себя неудачницей, которая вылетела из меда, не доучилась и работает в рознице. С Романом она была нужна. Всем остальным — тоже, но по-другому: чату на Twitch, бабушкам на кассе, коллегам по «Магниту». А тут — особенное, личное.

К началу ноября их «союз двух фанатов» перестал быть платоническим. Это случилось вечером после её стрима. Ангелина играла в MK11 четыре часа подряд, устала, разнервничалась из-за двух подряд сливов против мастера-Лю Кана. Роман смотрел молча, не комментировал. Когда она закончила стрим и закрыла ноутбук, он подошёл и просто положил руки ей на плечи. Начал массировать — неумело, жестковато, но она не возражала.

— Ты сегодня была хороша, — сказал он. — Этот парень просто читерил.

— Не читерил, — мотнула головой Ангелина. — Я проиграла из-за плохого контроля дистанции. Скарлет — зонщик, я не должна была подпускать его так близко.

— В следующий раз получится.

Он продолжал массировать её плечи, в конце концов они стали горячее... Потом его пальцы скользнули выше, к шее. Она выдохнула — шумно, с надрывом. Он замер.

— Гела, я… — начал он.

— Не говори ничего, — попросила она.

Она повернулась, взяла его лицо в ладони и поцеловала. Целовала она хорошо — не агрессивно, как Скарлет, а нежно, как Синдел, с оттенком королевской снисходительности. Роман ответил — сначала робко, потом всё настойчивее, и через минуту они уже лежали на диване, спутавшись в пледе с драконами, который наконец-то нашёл своё истинное предназначение.

Гела провела ещё одно фаталити. Не он-лайн. Не в стриме. Накопившаяся страсть, наконец, прорвалась наружу. Неделями они отказывали себе в этом, копя напряжение. И вот решились. Один раз, другой, третий... Ангелина сбилась со счёта, сколько раз они кончали — одновременно или друг за другом... им было плевать. В мире остались лишь одни двое, остальные просто исчезли, провалились.

Утром Роман проснулся первым, посмотрел на её спящее лицо — без макияжа, с размазанной тушью, с выгоревшими на солнце веснушками на носу. И понял, что пропал. Не как игрок, который сливает матч. Пропал как мужчина, который случайно нажал на кнопку «навсегда». Ангелина открыла глаза, улыбнулась и сказала:

— Кофе будешь?

— Буду, — ответил он. — И вообще, я тебя люблю.

Она не ответила сразу. Встала, натянула его футболку — огромную, до середины бедра, — и ушла на кухню. Когда вернулась с двумя кружками, в её глазах стояли слёзы — не грустные, а какие-то освобождающие.

— Я тебя тоже, — сказала она. — Боюсь только. Ты слишком хороший. Я не умею быть с хорошими.

— Научишься.

Они пили кофе на балконе, укрывшись одним пледом на двоих. Западный просыпался: где-то лаяла собака, ехала мусорка, кричали дети во дворе. Обычный ростовский ноябрь, серый и холодный, но им было тепло друг с другом. Потому что они нашли друг друга — два фаната Mortal Kombat, которые случайно встретились в «Магните» на Мадояна и теперь не могли представить свою жизнь без совместных стримов, вишнёвой краски для волос и ночных разговоров о фрейм-датах. Сегодняшняя ночная близость стала их естественным продолжением.

Роман крепче обнял её и пообещал себе, что больше никогда не ошибётся. Что Евгения останется в прошлом. Что он скажет ей сегодня — «всё кончено, я выбрал Гелу». Они были счастливы. По-настоящему. Впервые в жизни оба.

Глава 5. Ставка на красное

Ресторан «Золотой Дракон» на проспекте Стачки считался местом для тех, кто хочет выглядеть богаче, чем есть. Китайско-европейская эклектика: красные фонарики, лепнина на потолке, картина с драконом, держащим в лапах суши, и пианист в углу, который играл «River Flows in You» по десятому кругу. Стейки здесь были резиновыми, а роллы — сомнительными, но зато фотографии в Instagram получались роскошными.

Роман забронировал столик на пятницу, восьмое ноября, за два дня. Причина: «скучно сидеть дома, давай выйдем в свет». Ангелина удивилась — он никогда не был любителем ресторанов, его максимум — шаурмичная у дома или пицца на вынос. Но спорить не стала.

Она решила нарядиться. Не в косплей — в обычное, но красивое платье. Вишнёвое, в пол, с открытой спиной, купленное год назад на распродаже в «Золотом яблоке» и ни разу не надетое. Волосы — свежеокрашенные, пепел с бордовыми кончиками, собраны в низкий хвост. Макияж — сдержанный, но с красной помадой, той самой, которую она использует для образа Скарлет.

Роман встретил её в прихожей с букетом тёмно-красных роз — почти чёрных, «Блэк Мэджик».

— Ты меня балуешь, — привычно сказала Ангелина.

— Сегодня — можно, — ответил он и как-то странно улыбнулся, с ноткой нервозности, которую она списала на волнение перед дорогим ужином.

В ресторане они заказали бутылку красного полусухого, салат «Цезарь» с креветками, стейк из мраморной говядины (резиновый, как и ожидалось) и тирамису на десерт. Говорили о пустяках: о новом сезоне MK11, о том, что у Ангелины на работе появилась новая кассирша — Таня, которая путает бананы с апельсинами, о планах на косплей-фестиваль в декабре.

Но к концу вечера Роман стал серьёзным. Отодвинул тарелку, взял её руку в свои и сказал:

— Гела, я хочу предложить тебе кое-что. Необычное.

— Предлагай, — она улыбнулась, ожидая, что он достанет кольцо. Наивная, хотя признайся — сердце ёкнуло.

— Давай сыграем на желание. Как в старые добрые времена. Я ставлю одно условие. Ты принимаешь его или мы расстаёмся.

Улыбка сползла с её лица.

— Что значит «расстаёмся»? Рома, ты о чём?

— О пари, — твёрдо сказал он. — Я хочу увидеть кое-что. Хочу, чтобы ты доказала себе, что ты не боишься. Что ты можешь быть Скарлет не только на стримах, но и в реальности. В том месте, где ты работаешь.

Она отодвинулась, высвобождая руку.

— Говори прямо.

Роман откашлялся. Он репетировал эту речь весь день, но сейчас, глядя в её карие глаза — в свете ресторанных фонарей они казались вишнёвыми от отражения помады, слова путались.

— Ты должна прийти в «Магнит» на работу в своём закрытом костюме Скарлет. Том самом, из MK11, который ты сшила два года назад. И перекрасить волосы накануне в красно-бордовый цвет — полностью, без пепла. Чтобы ты стала кровавой дамой. Настоящей. И встать на кассу. На целый день. Без кинжала, конечно, — униформа «Магнита» поверх. И если ты это сделаешь — я поверю, что ты меня любишь по-настоящему. Если нет — мы расходимся. Навсегда.

В зале заиграла новая мелодия — саундтрек из «Амели». Ангелина сидела, не двигаясь, и смотрела на Романа так, будто видела его впервые. В её глазах отражались красные фонарики, и они горели, как угли.

— Ты ненормальный, — сказала она наконец. — Ты понимаешь, что это идиотизм? Меня уволят. Или засмеют. Или то и другое сразу.

— Не уволят. Я всё продумал. Воскресенье — директрисы нет. Старшая смены, Надежда Сергеевна, твоя подруга. Она тебя прикроет. Красный цвет — это цвет «Магнита». Ты скажешь, что это эксперимент по повышению продаж. И они поползут вверх, поверь мне. Косплей — это маркетинг. Люди любят необычное.

— Откуда ты знаешь про Надежду Сергеевну?

— Ты сама рассказывала, — легко соврал Роман.

Ангелина встала. Официант замер с подносом. Пианист сбился с ритма. Она взяла сумочку, достала купюру в пять тысяч, бросила на стол.

— Я подумаю. Но если ты думаешь, что шантаж чувствами — это нормально, то ты ошибаешься. Я не игрушка, Рома. Даже для Скарлет.

Она вышла из ресторана, хлопнув тяжёлой деревянной дверью. Роман остался сидеть, сжимая в пальцах остывший кофе. В голове билась одна мысль: «Что я наделал?». Но вторая мысль, более навязчивая, отвечала: «Так надо. Увидеть её настоящей. Заставить её выбрать. Потому что если она не решится — значит, я ошибся в ней. А если решится — она моя навсегда».

Он не понимал, что эта проверка — чистой воды манипуляция. Что любовь не доказывают унижением или риском. Но в его мире, мире фреймов и хитбоксов, победа была единственной мерой всего. Он выигрывал в Mortal Kombat. Он должен был выиграть и здесь.

Ангелина не спала всю ночь. Лежала в темноте, смотрела в потолок и перебирала варианты. Сказать «нет» — расстаться. Сказать «да» — рискнуть всем: работой, репутацией, душевным равновесием. Но в ней, глубоко внутри, жила не только бывшая студентка-медик и кассирша. В ней жила Скарлет. Та, которая не боится крови, которая смеётся в лицо смерти, которая наносит фаталити с улыбкой королевы.

«А что, если это проверка не для него, а для меня? — подумала она. — Что, если я должна доказать себе, что я ещё жива? Что я не та тряпка, которая упала в обморок в операционной?»

К утру она приняла решение.

Она подошла к кровати Романа (он спал на диване, не решившись зайти в спальню), наклонилась и прошептала в самое ухо:

— Я согласна.

Он открыл глаза. И увидел её — без макияжа, с опухшими от бессонницы веками, но с горящими глазами.

— Ты серьёзно?

— В субботу покрашу волосы в бордово-красный. Полностью. В воскресенье приду в «Магнит» в костюме Скарлет. И встану на кассу. Но если меня уволят — это будет на твоей совести. Ты заплатишь мне компенсацию морального ущерба. Я понял?

— Понял, — выдохнул он. — И… Гела? Я люблю тебя. По-настоящему. Это не шутка.

— Посмотрим, — ответила она холодно, но в глазах уже загорался азартный огонь — тот самый, который появлялся у неё перед решающим матчем в MK11.

В субботу она пошла в «Афродиту». Не к Евгении — у той была занята, — к другой мастерице, молодой девушке по имени Оксана. Попросила: «Тотальный красно-бордовый. Без пепла, без чёрного. Чтобы как кровь, только гуще».

Оксана удивилась, но сделала. Когда Ангелина посмотрелась в зеркало, её дыхание перехватило — такой она себя ещё не видела. Волосы цвета гранатового сока, густые, тяжёлые, падающие на плечи тёмно-вишнёвыми волнами. Она была Скарлет. Не косплеер Скарлет. А сама Скарлет, сошедшая с экрана телевизора.

Роман увидел её вечером и замер. Его красная тряпка наконец перестала быть просто тряпкой — она превратилась в знамя.

Завтра будет воскресенье. Завтра «Магнит» на Мадояна увидит кровавую даму.

Глава 6. День, когда «Магнит» стал кровавым

Воскресенье, 10 ноября, началось для Ангелины в пять утра. Она не спала почти всю ночь — ворочалась, прокручивая в голове сценарии. Хороший: покупатели в восторге, Надежда Сергеевна закрывает глаза на дресс-код, продажи растут, все смеются. Плохой: вызывают полицию, увольняют с волчьим билетом, Рома смотрит с укоризной, а весь её стрим-чат узнаёт, что она позорище.

Рядом, на диване (она снова отправила его туда после ресторанного ультиматума), сопел Роман. Он проснулся в полшестого от звука открываемого шкафа.

— Ты уже встала? — спросил он хриплым голосом.

— Не спится, — коротко ответила Ангелина, вынимая из наплечного мешка костюм Скарлет.

Она разложила его на кровати. Костюм был сшит на заказ два года назад — первый серьёзный косплей, в который она вложила почти все сбережения с подработки аниматором на детских праздниках. Плотный чёрный латекс с красными вставками, открывающий плечи и ключицы. Корсет на крючках, имитирующий доспехи. Чёрная кожаная упряжь с металлическими заклёпками, проходящая через грудь и бёдра. На спине — вышитая красная капля, символ Скарлет. И главный аксессуар: набедренная кобура для кинжала (пустая, конечно, — с кинжалом в «Магнит» не пустят даже в воскресенье).

Роман молча смотрел, как она надевает костюм. Ему хотелось сказать «передумай», но он же сам и заварил эту кашу.

— Волосы, — напомнил он. — Ты же вчера покрасилась в бордовый.

Ангелина подошла к зеркалу в прихожей. В тусклом свете коридора её новые волосы казались почти чёрными с лёгким рубиновым отсветом. Она провела рукой по прядям — они были мягкими, шелковистыми, пахли дорогим салонным кондиционером.

— Тебе идёт, — тихо сказал Роман. — Даже слишком.

— Слишком — это сегодняшний план, — ответила она и достала из косметички контейнер с линзами.

Красные линзы. Не кроваво-красные, а глубокие, вишнёвые, с затемнением к краю. Она купила их полгода назад для фотосессии, но так и не надела — боялась, что будет выглядеть как вампирша из дешёвого ужастика. Сегодня страх отступил.

Линзы легли идеально. Она моргнула пару раз, привыкая к лёгкому жжению. Посмотрела в зеркало — и вздрогнула. Из отражения на неё смотрела Скарлет, собственной персоной. Карие глаза, которые она так любила, исчезли — теперь в радужке плескалась тёмная вишня, почти кровь. В сочетании с бордовыми волосами и чёрно-красным костюмом взгляд получился гипнотическим, пугающим и притягательным одновременно.

— Боже, — выдохнул Роман. — Гела… ты…

— Знаю, — отрезала она. — Помолчи. Я должна собраться.

Она нанесла макияж: красные тени, подведённые чёрной подводкой стрелки с «кошачьим» изломом, тушь в три слоя. Помаду выбрала матовую, цвета «вишнёвый нектар», которой красилась только на слётах и крупных стримах. В уши — маленькие красные капли-серьги, подарок подписчицы с ником «Mileena_Fan_13».

Поверх костюма она накинула длинный чёрный плащ — не входивший в косплей, а просто для прикрытия по дороге до магазина. Роман завёл «Шкоду», они выехали в семь утра. Десять минут езды — и она у чёрного входа «Магнита» на Мадояна.

— Удачи, — сказал Роман, когда она выходила из машины.

— Это не удача, — ответила она, не оборачиваясь. — Это фаталити.

Задняя дверь вела в подсобку. Ангелина знала код — 1234, который никто не менял годами. Внутри пахло картоном, моющим средством и табаком — кто-то из грузчиков курил в неположенном месте. Она скинула плащ, повесила на вешалку, поправила корсет. До открытия магазина оставалось двадцать минут.

Из подсобки вышла Надежда Сергеевна, товаровед, с кружкой кофе в руках и планшетом под мышкой. Увидев Ангелину, она поперхнулась, закашлялась и села на ящик из-под яблок.

— Соболева… — выдохнула она, когда откашлялась. — Это что за…

— Эксперимент, Надежда Сергеевна. — Ангелина произнесла это так спокойно, будто предлагала переставить стеллажи с макаронами. — Повышение продаж. Красное — цвет «Магнита». Униформа, логотип, акции. Я решила усилить эффект.

— Ты в чём усилить?! — Надежда обвела рукой костюм Скарлет. — Это же… это… а волосы?! Ты вчера была пепельная! А линзы?! Ты вообще человек?

— Скарлет, — поправила Ангелина. — Персонаж Mortal Kombat. Косплей. Поверьте, сегодня люди будут заходить не за хлебом, а за фотографией. А заодно — за хлебом. И колбасой. И всем, что у нас с истекающим сроком.

Надежда Сергеевна зажмурилась, будто пыталась проснуться. Открыла глаза — Ангелина никуда не исчезла. По-прежнему стояла в облегающем латексе, с красными линзами и волосами цвета венозной крови.

— Ты знаешь, что директор меня убьёт, если узнает?

— Директора нет. Вы сами сказали в пятницу, что Татьяна Викторовна в отпуске до вторника. Сегодня воскресенье. В понедельник у нас выходной. К утру вторника продажи за эти дни подсчитают, и если цифры поползут вверх — директорша будет не убивать, а благодарить.

Надежда Сергеевна почесала затылок. В её голове боролись два чувства: многолетняя привычка соблюдать правила и жгучее любопытство — а что, если эта сумасшедшая права?

— А красный жилет? — спросила она. — Дресс-код же. Поверх всего этого… великолепия должен быть жилет.

— Надену, — кивнула Ангелина. — Я же не дура. Жилет поверх корсета — будет даже стильно. Красное на красном. Скарлет в «Магните».

— Ты это серьёзно? — в последний раз спросила Надежда.

— Серьёзнее, чем когда-либо. Если я права — вы получите рекордную выручку и торт. Я испекла вчера. «Прага», ваш любимый. Если не права — увольняйте, но хотя бы попробуем.

Надежда Сергеевна вздохнула. Посмотрела на торт, который Ангелина предусмотрительно поставила на стол (коробка с розовым бантом, из кондитерской «Донская сладость»). Посмотрела на костюм. Посмотрела на свои наручные часы — до открытия десять минут.

— Торт съедим в любом случае, — сказала она. — Иди, Соболева. Но если что — я ничего не знаю. Это была твоя инициатива. Я тебя отговаривала, но ты меня не послушала. Запомнила?

— Запомнила, — улыбнулась Ангелина. — Спасибо, Надежда Сергеевна.

— Да иди уже, кровавая дама.

Ангелина надела поверх корсета красный жилет «Магнита» — тот самый, мешковатый, с логотипом на груди и кармашком для ручки. На латексе он сидел странно, но в этом был свой шарм: со стороны казалось, что супергерой пришёл подрабатывать в розницу. Проверила кассу — лента, сканер, денежный ящик. Всё работало.

Двери открылись ровно в восемь.

Первым покупателем стала пожилая женщина с авоськой, привыкшая приходить за свежим хлебом к открытию. Она увидела Ангелину, замерла на пороге, протерла очки.

— Девушка, у вас волосы… — начала она.

— Бордовый, бабушка. Новый цвет сезона. Что будете брать? — Ангелина улыбнулась самой обаятельной своей улыбкой.

— Хлеб… бородинский, — растерянно сказала женщина.

— Пожалуйста. 42 рубля.

Женщина расплатилась, ушла, оглядываясь. У дверей остановилась, достала телефон и, кажется, сфотографировала Ангелину через стекло.

Вторым покупателем был знакомый Лёша-грузчик, который пришёл за энергетиком до смены. Он уставился на Ангелину открыв рот.

— Гела, ты… — начал он.

— Не отвлекай кассира, — мягко сказала она. — Энергетик — 60 рублей.

Лёша молча протянул деньги, взял банку и ушёл в подсобку, где через минуту послышался его приглушённый голос: «Надь, ты видела?». Товаровед что-то ответила, но слов было не разобрать.

К десяти утра в магазине стало людно. Аномально людно для воскресного утра — обычно в это время здесь бродили полтора пенсионера и молодая мама с орущим ребёнком. Сегодня же очередь на кассу выстроилась из десяти человек. И каждый пятый доставал телефон.

— Это косплей, да? — спросил парень лет двадцати, с рюкзаком и в футболке с надписью «Finish Him». — Это Скарлет из Mortal Kombat?

— Угадал, — кивнула Ангелина, пробивая его покупки — чипсы, колу и две пачки пельменей. — Бонус — скидка на пельмени по акции «Красная пятница».

— Но сегодня воскресенье.

— Скарлет не смотрит на календарь, — отрезала она, и парень засмеялся, сфотографировал её и выложил в сторис с подписью: «Магнит на Мадояна, вы только посмотрите».

К полудню Ангелина почувствовала, что её щёки горят — не от стыда, а от напряжения и адреналина. Она работала как автомат: сканировала, улыбалась, шутила, позировала для фото. Покупатели подходили с вопросами: «А где кинжал?», «А можно Fatality?», «А почему не Скорпион?».

— Скарлет лучше, — терпеливо отвечала она. — Кинжал оставила дома. Fatality — после оплаты.

Красные линзы почти не мешали — она привыкла к ним через пару часов. Волосы падали на плечи, иногда попадали на сканер, но она ловко откидывала их головой, как делала это на стримах. Красный жилет «Магнита» поверх костюма Скарлет стал мемом в реальном времени — кто-то из покупателей снял видео, где она пробивает палку колбасы и говорит «ваша смерть стоит 345 рублей».

В обеденный перерыв Надежда Сергеевна вышла из подсобки с листом А4 в руках.

— Ангелина, — сказала она взволнованным шёпотом. — Ты знаешь, какая выручка за первую половину дня?

— Нет, — ответила Ангелина, жуя бутерброд с сыром. — Но готова угадать: выше средней?

— На сорок процентов выше аналогичного воскресенья в прошлом месяце. — Надежда Сергеевна прижала лист к груди. — Сорок процентов, Соболева! Люди сметают товар с истекающим сроком, потому что ты на кассе — они заходят, фоткаются и заодно берут всё, что под руку попадётся. Ушла просрочка по молочке, по мясной гастрономии, по хлебу. Два стеллажа консервов почти пустые — их обычно никто не берёт до акции!

— Я же говорила, — спокойно сказала Ангелина, хотя внутри у неё плясали черти. — Косплей — это маркетинг.

— Торт я съем, — кивнула Надежда Сергеевна. — И даже добавку попрошу. Но ты предупреждена: если директор узнает — я не я.

— Вы — вы, Надежда Сергеевна. Вы та, кто дал мне шанс. Спасибо.

После обеда очередь стала ещё длиннее. Подтянулись местные фанаты Mortal Kombat — парни и девушки с нашивками и мерчем. Кто-то пришёл с планшетом и показал Ангелине её же стрим, включенный в прямом эфире.

— Вы Гела_Скарлет? Та самая? — спросила девушка с розовыми волосами и кольцом в носу.

— Я, — не стала отпираться Ангелина. — Но сейчас я просто кассир «Магнита».

— Это лучший день в моей жизни! — девушка чуть не плакала от восторга. — Можно селфи?

— Можно.

Фотографировались семьями. Фотографировались пенсионеры, которые не понимали, кто такая Скарлет, но видели красивую девушку в необычном наряде. Фотографировался местный блогер Саша «Ростовский Кулинар» — в его телеграм-канале на 50 тысяч подписчиков вечером появился пост: «Если вы думали, что «Магнит» — это скучно, то вы не были на Мадояна сегодня». Под постом — видео, как Ангелина пробивает упаковку пельменей, улыбается в камеру и говорит: «Эти пельмени убьют ваш голод. Буквально».

К пяти вечера Ангелина начала уставать физически. Спина болела от корсета, глаза — от линз, губы пересохли от постоянной улыбки. Но энергия покупателей подпитывала её. Она поняла, что происходит что-то большее, чем просто акция или удачная шутка. Она создала момент — тот самый, о котором говорят «фан-сообщества» и «вирусный контент».

В семь вечера магазин закрылся. Ангелина сняла линзы (глаза покраснели, но терпимо), стащила корсет, надела обратно чёрный плащ. Надежда Сергеевна сидела в подсобке с калькулятором и пересчитывала итоги.

— Итог, — сказала она, поднимая голову. — Выручка за день — плюс 64 процента к прошлому воскресенью. Шестьдесят четыре, Соболева! Я работаю здесь пятнадцать лет и не помню такого скачка. Просрочка ушла на 97 процентов — всё, что могло испортиться на этой неделе, купили сегодня. Осталась только тухлая курица, которую мы списали ещё в пятницу.

Ангелина закрыла глаза. 64 процента. Цифра звучала в голове как победный гонг.

— Я сказала правду, — прошептала она.

— Ты гений, — ответила Надежда Сергеевна. — Или сумасшедшая. Или то и другое. Иди домой, героиня. В понедельник выходной. А во вторник… во вторник будем думать, как объяснять это всё Татьяне Викторовне.

Ангелина вышла на улицу. Моросил мелкий ноябрьский дождь. У чёрного входа стояла «Шкода» Романа — он ждал её с самого утра, припарковавшись у соседнего дома, чтобы не привлекать внимания.

Она села в машину, захлопнула дверь и уткнулась лицом в панель.

— Ну как? — спросил он тихо.

— Шестьдесят четыре процента, — сказала она в панель. — Я это сделала, Рома. Я сделала это.

Он обнял её — насколько это было возможно в салоне машины. Плащ промок, волосы пахли дождём и краской, под глазами расплылась тушь. Она была прекрасна в своём разрушенном величии.

— Я знал, что ты сможешь, — прошептал он.

— Не смей говорить, что знал, — огрызнулась она, но без злости. — Ты меня бросил бы, если бы я отказалась. Ты это сказал. Ты поставил наши отношения на кон.

— Я был дураком.

— Да, был. Но сейчас — вези меня домой. И купи по дороге пиццу. Много пиццы.

Он завёл машину. «Шкода» мягко тронулась, увозя Скарлет из «Магнита» в ночной Ростов.

Ни она, ни он ещё не знали, что завтра их жизни перевернутся — что эти фотографии и видео разлетятся по соцсетям, что региональные новости возьмут сюжет, что СБ «Тандера» выйдет на охоту, а красный жилет станет символом не только магазина, но и всей их безумной, смешной, настоящей истории.

Пока же — была ночь, пицца и двое уставших, счастливых людей, которые слишком долго играли по чужим правилам и наконец-то начали играть в свою игру.

Глава 7. Вирусный удар, или Как «Магнит» стал хайпом

Понедельник, 11 ноября, Ангелина проспала до полудня. Это был её законный выходной после воскресного безумия, и она намеревалась использовать его по полной: никакой косметики, никаких линз, только пижама с котами (подарок Романа на годовщину знакомства — четыре месяца, смешно) и бесконечный просмотр YouTube. Роман ушёл на удалёнку в соседнюю комнату, тестировать очередную зомби-ферму, и мир казался тихим и безопасным.

Безопасность закончилась в два часа дня. Ангелина листала ленту в телеграме и наткнулась на пост в городском паблике «Ростов-на-Дону — это юг, детка». Фотография: она в костюме Скарлет, в красном жилете «Магнита», пробивает товар на кассе. Лицо крупным планом, красные линзы горят, как угли. Подпись: «Магнит на Мадояна решил обновить формат. Теперь кассиры в косплее Mortal Kombat. Спрашивается: а где Скорпион?»

— Рома! — заорала она так, что соседская глухая бабка наверняка услышала. — Рома, иди сюда!

Он прибежал из комнаты в наушниках, с остатками чипсов в бороде.

— Что случилось?

— Мы в паблике! — она ткнула пальцем в экран. — Две тысячи лайков за час! И это только один пост!

Роман взял телефон, пролистал комментарии. Под постом кипело:

«Скарлет на кассе — это лучшее, что я видел в этом году»
«Когда уволят? Это же нарушение дресс-кода»
«Да вы чё, это же круто! Я б специально пошёл в этот Магнит за хлебом»
«Девушка, выйдите за меня замуж. Я серьёзно»
«А где кинжал? Без кинжала не канон»
«Пруфы, что это реально Магнит, а не фейк?»

Под последним комментом была выложена ещё одна фотография, где видна вывеска «Магнит у дома» и номер дома на Мадояна.

— Это только начало, — тихо сказал Роман. — Смотри дальше.

Ангелина открыла «ВКонтакте». Её пост в сообществе «Mortal Kombat Russia» набрал три тысячи репостов за ночь. Кто-то из покупателей заснял видео, как она говорит «ваша смерть стоит 345 рублей», и это видео завирусилось в TikTok под трек из MK11. К шести вечера понедельника у ролика было уже 200 тысяч просмотров. В комментариях писали: «Косплей года», «Лучший промоутер Магнита», «Почему в моём Магните такого нет?»

Ангелина перестала есть. Сидела с открытым ртом и листала ленту, как загипнотизированная. Её телефон вибрировал каждые пять минут — подписчики на Twitch прислали сотни сообщений, друзья детства, которых она не видела пять лет, вдруг объявились с вопросом «Это ты на кассе?».

— Надо что-то делать, — сказала она наконец. — Это может плохо кончиться. Директор увидит.

— Директор в отпуске до завтра, — напомнил Роман. — У нас есть время подумать.

— Подумать о чём? Как замести следы? Фотки уже в сети. Ты представляешь, что будет, если это дойдёт до управляющей компании «Магнита»? До СБ «Тандера»? Меня уволят по статье, Рома. За разглашение внутренней информации. За неподобающий внешний вид. За самовольную акцию. За всё сразу.

Он сел рядом, обнял её.

— Тогда давай сделаем так, чтобы они не захотели тебя увольнять. Давай превратим это в пиар. Ты же видела цифры — выручка выросла на 64 процента. Это аргумент. Ты не просто нарушительница, ты — маркетинговый гений.

— Я — кассирша, которая надела косплей на работу, — глухо сказала Ангелина. — Гений сидит в офисе с зарплатой 300 тысяч.

— Нет. Гений сидит здесь, — Роман поцеловал её в макушку. — И сейчас мы будем думать.

Они решили удалить все постановочные фото из открытых источников — те, которые сама Ангелина или Роман выкладывали в свои соцсети. Это было несложно: они оба вели аккуратные страницы и не публиковали ничего компрометирующего, кроме пары селфи после смены. Но чужие посты — покупателей, прохожих, фанатов — удалить было невозможно. Контент разлетелся, как масло по сковородке, и каждая новая публикация подогревала интерес.

Во вторник утром Ангелина пришла на работу. Директор Татьяна Викторовна — женщина пятидесяти двух лет, с уставшим лицом и железным рукопожатием — уже сидела в своём кабинете. На столе перед ней лежала распечатка постов из соцсетей и отчёт о выручке за воскресенье.

— Закрой дверь, Соболева, — сказала директор ледяным голосом.

Ангелина закрыла. Села на стул для посетителей. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя не паниковать. «Ты Скарлет, — подумала она. — Ты не боишься крови».

— Я только что с совещания в управлении, — начала Татьяна Викторовна. — Представляешь, какая была реакция, когда моё начальство увидело эти… — она ткнула пальцем в распечатку, — эти художества?

— Негативная? — осторожно спросила Ангелина.

— Смешанная. — Директор откинулась на спинку кресла. — С одной стороны, начальник отдела кадров требует твоего немедленного увольнения за нарушение дресс-кода и пункта 4.2 трудового договора о внешнем виде сотрудника. С другой стороны, директор по маркетингу (человек молодой, кстати, играет в эти ваши игры) сказал, что такой хайп не купить за миллион рублей. Он предложил сделать из тебя лицо региональной акции.

— Лицо акции? — Ангелина не поверила ушам.

— Не радуйся раньше времени. Решение ещё не принято. Мне дали три дня, чтобы собрать все факты: насколько выросла выручка, были ли жалобы от покупателей, нанесён ли ущерб репутации. Пока что факты такие: жалоб ноль, выручка плюс 64 процента, репутация — да чёрт его знает. В соцсетях нас хвалят в основном, но есть и те, кто пишет «Магнит опустился до уровня дешёвого цирка».

— Я не хотела цирка, — тихо сказала Ангелина. — Я просто… приняла пари. И хотела доказать себе, что могу.

— Пари? — Татьяна Викторовна прищурилась. — С кем?

Ангелина замялась, но решила, что врать бесполезно.

— С моим молодым человеком. Он косплеер. Я проиграла спор. Должна была прийти в костюме. Он не думал, что я соглашусь. А я согласилась.

Директор долго молчала. Потом неожиданно хмыкнула — похоже на смешок, но без тепла.

— Молодёжь, — сказала она. — Ладно, Соболева. Иди работай. Пока что ты не уволена. Но предупреждаю: если сверху придёт приказ — я не смогу тебя защитить. А эти фотографии, которые ты выложила сама или твой парень — удалите к вечеру. Напишешь в управление, что требование выполнено. Ясно?

— Ясно. Спасибо, Татьяна Викторовна.

— Не благодари. Торт от Надежды я съела. Но это не значит, что мы квиты.

Ангелина вышла из кабинета с ватными ногами. В тот же день они с Романом зачистили все свои аккаунты: ни одной фотки в костюме в «Магните», ни одного упоминания акции. Ангелина отправила официальное письмо в управляющую компанию «Магнит» (через специальную форму на сайте, где простые смертные обычно жалуются на просроченную сметану): «Все фотографии и видео, опубликованные мной или с моего ведома, удалены. Приношу извинения за доставленные неудобства. С уважением, Соболева Ангелина».

На следующий день пришёл формальный ответ: «Запрос принят к сведению. Дисциплинарное взыскание отложено до завершения служебной проверки».

Ангелина выдохнула. Казалось, всё устаканилось.

Кэш поисковиков не надуешь — они помнят всё. Четверг, 14 ноября, стал днём, когда история вышла из-под контроля окончательно. Телеграм-канал «Ростов ЧП» опубликовал новость: «Магнит на Мадояна: кассирша в образе Mortal Kombat увеличила продажи на 64%. Руководство хочет её уволить». К статье прилагался скриншот письма Ангелины в управление, который кто-то слил из офиса (она так и не узнала, кто — но подозревала обиженного коллегу из бухгалтерии). Новость набрала 50 тысяч просмотров за час.

Вечером того же дня вышел сюжет на канале «Дон-ТР». Корреспондентка с идеальной укладкой брала интервью у местных жителей на фоне «Магнита». Старушка с авоськой сказала в камеру: «Девушка была очень красивая, но странная. Волосы красные, глаза красные. Мы испугались сначала, а потом ничего, привыкли». Парень с рюкзаком, тот самый, который фоткался первым, заявил: «Это лучший маркетинговый ход года. Я специально купил пельменей на тысячу рублей, хотя не хотел есть». А сама Ангелина, заснятая скрытой камерой (видимо, кто-то из соседей снял её у чёрного входа), шла в плаще, низко опустив голову. Голос за кадром: «Героиня этого скандала пока отказывается от комментариев. Но мы надеемся, что „Магнит“ не будет наказывать сотрудницу за креативность».

Роман, увидев сюжет, застыл с открытым ртом.

— Гела, — сказал он. — Ты стала звездой.

— Я стала мишенью, — поправила она. — Теперь меня точно уволят. Сюжет на федеральном уровне? Нет, это региональный. Но до федерального один шаг.

Она не ошиблась. На следующий день пост подхватил «Подъём», затем «Осторожно, новости», затем «Лентач». К субботе история о кассирше-Скарлет из ростовского «Магнита» была в топе «Яндекс.Новостей» с заголовком: «Красная касса: как косплей Mortal Kombat спас магазин от просрочки».

И тогда началось самое безумное. Фанаты Mortal Kombat включили креатив на полную мощность. В фотошопе и нейросетях начали появляться логотипы, где классическая красная буква «М» «Магнита» превращалась в кровавую каплю Скарлет. Кто-то сделал коллаж: Скарлет в жилете «Магнита» с надписью «Ваша скидка — ваша смерть». Кто-то нарисовал комикс: «Скарлет идёт в магазин за хлебом, а хлеб оказывается кровавым» (отсылка к фаталити, где она высасывает кровь из противника). Кто-то записал рэп под названием «Skarlet Magnit», где припев был: «Я на кассе, я в красном, пробиваю товар / Твой чек — моё фаталити, это не кинозвезда, а удар».

В сообществе «Mortal Kombat Russia» объявили флешмоб: «Приди в Магнит в костюме своего персонажа». Под постом были сотни комментариев: «Я пойду Скорпионом», «А я Китаной», «Ребята, нас арестуют». Но несколько смельчаков действительно пришли в разные магазины «Магнит» по всей стране — в Москве, Питере, Казани, Новосибирске — и выложили фотки. Хэштег #СкарлетМагнит завирусился.

К понедельнику 18 ноября это заметили уже в центральном офисе «Тандера» (управляющая компания «Магнита»). В службу безопасности поступили десятки обращений от региональных директоров: «Что происходит?», «Наши сотрудники самовольно устраивают косплей-акции?», «Это корпоративный сговор или вирусный маркетинг?».

Ангелину вызвали на ковёр во второй раз. Но теперь не Татьяна Викторовна, а начальник службы безопасности Южного региона по фамилии Морозов. Мужчина лет сорока, бывший сотрудник МВД, с тяжёлым взглядом и привычкой говорить на «вы» даже подчинённым.

Он приехал лично в магазин на Мадояна. Занял кабинет директора, выставив Татьяну Викторовну в коридор. Ангелина сидела перед ним — без косплея, в обычной униформе, с отросшими (уже не красными, а грязно-бордовыми) волосами, без линз, с испуганными карими глазами.

— Соболева Ангелина Валерьевна, 2005 года рождения, — прочитал он её данные в планшете. — Принята на должность продавца-кассира три месяца назад. Высшего образования нет. Ранее училась в РостГМУ, отчислена по собственному желанию. Увлекаетесь компьютерными играми. Стример. — Он поднял глаза. — Я ничего не упустил?

— Я ещё косплеер, — тихо сказала Ангелина. — Но это не прописано в моей трудовой книжке.

— Мы провели служебное расследование, — продолжил Морозов, игнорируя реплику. — Ваши действия 10 ноября квалифицируются как грубое нарушение пункта 4.2.3 внутреннего трудового распорядка: «Сотрудник обязан соблюдать корпоративный дресс-код и не допускать появления на рабочем месте в одежде, не соответствующей деловому стилю». А также пункта 6.1.7: «Запрещается публикация в социальных сетях фотографий и видеозаписей, сделанных на территории магазина, без согласования с руководством».

— Я удалила все свои фотографии, — возразила Ангелина. — Те, что остались в сети, сняты покупателями. Я не могла контролировать их действия.

— Вы могли не создавать повода, — отрезал Морозов. — Вы пришли на работу в костюме, который не имеет никакого отношения к вашим должностным обязанностям. Вы привлекли к себе внимание. Вы спровоцировали ажиотаж. Вы нанесли ущерб репутации компании.

— Какой ущерб? — Ангелина почувствовала, что начинает злиться, и это было лучше, чем страх. — Продажи выросли на 64 процента. Весь товар с истекающим сроком был распродан. Люди писали в соцсетях «Магнит — молодцы, идут в ногу со временем». Где здесь ущерб?

— Репутационный ущерб от неподобающего поведения сотрудника. — Морозов положил планшет на стол. — Компания не может позволить себе ассоциации с насилием. Ваша игра, Mortal Kombat, пропагандирует жестокость. Красный цвет, который вы использовали, может пугать пожилых покупателей. А эти ваши линзы… — он поморщился. — Вы выглядели как персонаж фильма ужасов.

— Я выглядела как персонаж, которого любят миллионы людей по всему миру, — твёрдо сказала Ангелина. — И который помог продать больше товара, чем любая стандартная дегустация колбасы.

Морозов молчал тридцать секунд. Потом сказал:

— Решение принято. Вы уволены по статье 81 Трудового кодекса РФ — однократное грубое нарушение работником трудовых обязанностей. Запись в трудовой книжке — соответствующая. Вы также вноситесь в чёрный список соискателей компании «Тандер» пожизненно. Это значит, что ни один магазин «Магнит» никогда вас не примет. Ни в Ростове, ни в Москве, ни где-либо ещё.

Ангелина не заплакала. Она смотрела на Морозова с холодным спокойствием, которое удивило её саму.

— Я поняла, — сказала она. — Когда мне забрать трудовую книжку?

— Сегодня. Оформите обходной лист у Татьяны Викторовны. Вы свободны.

Она встала, поправила красный жилет (свой, который уже не имел значения) и вышла из кабинета. В коридоре её ждала Татьяна Викторовна — с лицом, на котором читалось что-то похожее на извинение.

— Мне жаль, Соболева, — тихо сказала директор. — Ты хороший кассир. Быстрый. Вежливый. Но они не терпят самодеятельности.

— Я понимаю, — ответила Ангелина. — Спасибо, что дали шанс в воскресенье. Торт был вкусный?

— Очень, — Татьяна Викторовна почти улыбнулась. — Удачи тебе.

На выходе из «Магнита» Ангелина набрала номер Романа.

— Рома, меня уволили. — Голос её не дрожал. — Чёрный список «Тандера». Пожизненно.

— Выезжаю, — сказал он.

Она села на лавочку у магазина. Ноябрьский ветер трепал её бордовые волосы, которые уже потеряли яркость и стали похожи на старую кровь. За стеклом «Магнита» кипела обычная жизнь: бабушки с авоськами, молодые мамы с детьми, Лёша-грузчик тащит ящик с молоком. Её мир внутри этих стен закончился.

Но другая жизнь только начиналась. Вечером, дома, она напила чаю, закуталась в плед с драконами и включила стрим. В чат полетели вопросы: «Гела, ты та самая из новостей?», «Тебя правда уволили?», «Скарлет жива?». Она посмотрела в камеру, улыбнулась — устало, но искренне — и сказала:

— Ребята, сегодня я потеряла работу в «Магните». Но я не потеряла себя. Я по-прежнему Скарлет. И я по-прежнему буду убивать вас в Mortal Kombat. А насчёт работы — придумаем что-нибудь. Фриланс, удалёнка, стриминг. Я справлюсь.

Чат взорвался донатами. Кто-то задонатил 5000 рублей с комментарием «Скарлет, мы с тобой». Кто-то — 1000 с пометкой «На новый костюм». Ангелина не плакала при зрителях. Но после стрима, лёжа в кровати рядом с Романом (который сегодня не спал на диване, а лёг с ней, потому что она попросила), она дала волю слезам.

— Всё кончено, — прошептала она. — Я хотела стать директором магазина. У меня была цель. А теперь меня ни один «Магнит» не возьмёт. В чёрном списке я как прокажённая.

— Ты станешь не директором «Магнита», — сказал Роман, гладя её по бордовым волосам. — Ты станешь кем-то большим. Ты уже стала. Твоя фотография в новостях. Ты — человек, который бросил вызов системе. И выиграл.

— Меня уволили, Рома. Это не победа.

— Это победа, потому что ты не сломалась. Потому что все увидели — ты настоящая. А настоящих не увольняют. Их запоминают.

Она затихла. За окном выл ветер, где-то лаяла собака, в соседней комнате ждал своего часа выключенный компьютер с запущенной Mortal Kombat. Её жизнь изменилась за одну неделю. Она потеряла работу, но обрела голос.

А впереди была встреча с Евгенией, разрыв Романа с ней, и новая глава — фриланс, удалёнка, и неожиданный поворот, который сделает её сильнее, чем когда-либо.

Глава 8. Проигрыш стал победой

Увольнение из «Магнита» по статье 81 ТК РФ — это не просто потеря работы. Это клеймо, которое в розничной сети «Тандер» жжёт сильнее, чем фаталити Скорпиона. Ангелина узнала об этом на следующий же день, когда попыталась зайти в личный кабинет сотрудника — доступ был заблокирован. Её логин и пароль больше не существовали в системе. Её имя внесли в базу, где хранятся портреты «неблагонадёжных» — тех, кто осмелился нарушить порядок. Пожизненно.

— Знаешь, — сказала она Роману за завтраком, — я чувствую себя предателем. Как будто я украла у них что-то. Хотя я украла только один день. И отдала им 64 процента прибыли.

— Ты украла их спокойствие, — ответил Роман, помешивая овсянку (он решил, что будет заботиться о её здоровье после стресса). — Ты показала, что можно работать по-другому. А они боятся другого.

Он был прав, но от этого не легче. Ангелина три дня просидела дома, почти не выходя из комнаты. Пересматривала старые стримы, читала комментарии под новостями о себе (их было уже больше десяти тысяч), отвечала на сообщения в телеграме. К ней писали незнакомые люди: предлагали работу (от администратора в компьютерный клуб до модели для фотосессий в стиле геймер), просили совета по косплею, звали на интервью в подкасты. Одна девушка из Москвы прислала рисунок: Ангелина-Скарлет стоит на кассе «Магнита», а за её спиной — крылья из красных чеков. Подпись: «Скарлет, мы тебя не забудем».

— Меня помнят, — удивилась Ангелина. — Это странно. Я просто кассирша.

— Ты не просто кассирша, — в который раз повторил Роман. — Ты символ. Люди устали от серости. А ты принесла им цвет. Даже если этот цвет — красный, как кровь.

На четвёртый день после увольнения ей позвонила Надежда Сергеевна.

— Соболева, ты как там? — голос товароведа звучал встревоженно, но тепло.

— Жива. Не в реанимации. Уже прогресс.

— Слушай, я тут поговорила с одним знакомым из управляющей компании. Он сказал, что твоё дело обсуждали на совете директоров. Некоторые предлагали не увольнять, а перевести в маркетинговый отдел. Но служба безопасности переиграла. У них старый начальник, Морозов, он из советской школы — «никаких вольностей». А ты понимаешь…

— Понимаю. Меня сделали примером.

— Да. Но слушай дальше. Твоя история разошлась так широко, что в «Тандере» теперь думают над ребрендингом. Серьёзно. Не из-за тебя, конечно, но твой случай показал, что красный цвет можно использовать агрессивнее. Якобы они хотят запустить молодёжную линейку — «Магнит Extreme» или что-то в этом роде. С граффити, с геймерскими отсылками. Твой образ, говорят, лёг в основу концепта.

— Чтобы они подавились моим образом, — зло сказала Ангелина. — Извините, Надежда Сергеевна. Не на вас. Просто обидно.

— Не обижайся. Ты сделала своё дело. А теперь делай другое. Ты молодая, красивая, талантливая. Работы много. Не вешай нос.

Они попрощались. Ангелина отключила телефон и посмотрела на Романа, который сидел за компом и что-то набирал.

— Рома, ты что делаешь?

— Ищу тебе работу, — не оборачиваясь, ответил он. — Удалённую. На фрилансе. Я тут вышел на одного парня из своего комьюнити — он занимается SMM для мелких брендов. Им нужны лица для рекламы. Не модели, а реальные люди с историей. У тебя есть история.

— Моя история — «девушку уволили из Магнита за косплей». Это не резюме, это позор.

— Это бренд, Гела. Бренд, который стоит денег.

Она не поверила ему тогда. Но через три дня ей написала девушка-администратор небольшого интернет-магазина геймерской атрибутики «Фаталити Шоп». Предложение: стать лицом их новой коллекции красных худи с капюшонами, стилизованными под одежду Скарлет. Оплата — 30 000 рублей за фотосессию.

Ангелина согласилась. Сессия прошла в фотостудии на Пушкинской — два часа, четыре смены образов, профессиональный визажист, который сделал ей идеальный «кровавый смоки». Фотографии разошлись по пабликам, и «Фаталити Шоп» продал всю партию худи за три дня.

— Видишь? — сказал Роман. — Ты не уволенная. Ты востребованная.

— Это временно, — возразила Ангелина. — Хайп пройдёт, и все забудут.

— Хайп пройдёт, а твоё имя останется. Ты теперь не просто Гела_Скарлет. Ты — девушка, которая осмелилась.

Она начинала верить.

Но в их отношениях всё ещё была трещина, о которой Ангелина не знала. Трещина по имени Евгения.

Роман после увольнения Ангелины почти не выходил из дома — боялся оставить её одну. Но однажды, когда она уснула днём на диване (бессонница последних дней дала о себе знать), он сорвался. Надел куртку, вышел на улицу и набрал номер.

— Женя, привет. Я могу приехать?

— Роман, — голос Евгении был холодным, как ростовский ноябрь. — Ты серьёзно? Сейчас, когда она потеряла работу? Когда она нуждается в тебе больше всего?

— Она спит. Я на час. Мне нужно… закончить. Поговорить по-человечески.

— Нет, — отрезала Евгения. — Не нужно. Я сама закончила неделю назад. Когда увидела новости. Когда поняла, что ты использовал меня, чтобы узнать о ней. Ты даже не скрывал, Рома. Ты спрашивал про её поклонников, про её прошлое, про её страхи. Ты никогда не спрашивал про меня.

— Женя, прости…

— Не прощу. И не приезжай. Я не твоя игрушка. Иди к своей Скарлет. Она тебя достойна. А я — нет.

— Жень...

— Динах, не?

Трубка замолчала. Роман стоял посреди улицы Зоологической, сжимая телефон, и чувствовал себя последним мерзавцем. Он знал, что Евгения права. Использовал — да. Врал — да. А теперь расплачивался — одиночеством и чувством вины, которое не проходило даже рядом с Ангелиной.

Он вернулся домой через полчаса. Ангелина спала на диване, свернувшись калачиком, её бордовые волосы рассыпались по подушке. Роман сел рядом, осторожно убрал прядь с её лица.

— Прости меня, — прошептал он. — За всё.

Она не услышала. Но во сне вздохнула и улыбнулась — будто приснилось что-то хорошее.

На следующий день Ангелина решила: хватит страдать. Она позвонила администратору «Фаталити Шоп» и спросила, нет ли ещё заказов. Оказалось, есть — небольшая сеть кофеен «Красный Дракон» искала модель для рекламы своего нового напитка «Вишнёвый фаталити». Оплата скромная, но работа интересная. Ангелина согласилась.

Фотографии получились яркими: она в красном платье (почти как Скарлет, но с вырезом до ключиц, не до пупа), с чашкой кофе в руках, на фоне граффити с драконом. Напиток назвали в её честь — в соцсетях написали: «Вишнёвый фаталити от Гелы_Скарлет — убей свою жажду». Ангелина не знала, смеяться или плакать. Выбрала смех.

Параллельно она возобновила стримы. Но теперь — с новым подходом. Она рассказывала историю своего увольнения, делилась планами, отвечала на вопросы. Чат вырос с трёхсот до полутора тысяч постоянных зрителей. Доход от донатов и подписок перевалил за 40 000 рублей в месяц — больше, чем она получала на кассе.

— Я могу жить на стримах, — сказала она Роману. — Небогато, но могу. Плюс фриланс-заказы. Плюс ты со своей зарплатой. Мы потянем.

— Мы не просто потянем, — улыбнулся он. — Мы расцветём.

Он устроился на вторую работу — тестировщиком в ещё одной игровой студии, на полставки, вечернюю. Зарплата выросла, времени стало меньше, но Роман не жаловался. Он чувствовал, что искупает вину перед Ангелиной — даже если она ничего не знала про Евгению. Он знал. И этого было достаточно.

Они стали ближе, чем когда-либо. Ангелина перестала спать на диване — теперь они делили кровать каждую ночь. Он готовил ей завтраки, она делала ему массаж после работы. Они играли в MK11 до двух ночи, смеялись, спорили, мирились. Жизнь вошла в колею — ровную, тёплую, почти идеальную.

Но прошлое напомнило о себе. Однажды вечером Ангелина разбирала старые файлы на ноутбуке и наткнулась на скриншот переписки. Не своего — Романа. Он оставил телеграм открытым на столе, когда выходил за пиццей. Ангелина не хотела подглядывать, но экран притягивал взгляд, как красная тряпка. Она увидела диалог с пользователем «Evgenia_Master». Дата — два месяца назад.

«Расскажи мне про неё. Кто к ней подкатывал в Магните?» — написал Роман.

«Ты невыносим, но ладно. Был один депутат, каждую неделю покупал виски…» — ответила Евгения.

Ангелина прочитала весь диалог. Про депутата, про Лёшу-грузчика, про трёх парней из шаурмичной. Про то, как Роман спрашивал, «не спит ли она с кем-то». И про последние сообщения — уже более личные, уже с эмодзи-сердечками, уже с фразами «спасибо за вечер».

Руки у неё задрожали. Она закрыла ноутбук, подошла к окну. За стеклом моросил дождь, такой же, как в день увольнения. Она не плакала. В ней закипала холодная, тягучая ярость — как кровь Скарлет перед фаталити.

Вернулся Роман с пиццей. Увидел её у окна, замер.

— Гела? Что случилось?

— Ты изменял мне, — сказала она, не оборачиваясь. — С Евгенией. Из салона красоты.

Роман поставил коробку на стол. Пицца выпала из рук — он даже не заметил.

— Откуда ты…

— Твой телеграм, Рома. Ты забыл выйти из аккаунта. Я не хотела смотреть. Но экран горел. И я увидела. Вопросы про меня, про поклонников, про мою личную жизнь. А потом — сердечки. Спасибо за вечер. Ты спал с ней?

Он молчал тридцать секунд, которые показались вечностью.

— Да, — наконец сказал он. — Но это было до того, как мы стали парой. До ресторана. До признания.

— Ты спал с ней, когда я уже жила с тобой. Когда мы спали в одной постели — сначала по-дружески, потом… — голос Ангелины дрогнул. — Ты врал мне каждый день. Каждый день, когда говорил «я люблю тебя». Ты думал о ней?

— Нет! — Он шагнул к ней, но она отступила. — Гела, послушай. Это было ошибкой. Я хотел узнать о тебе больше. Я ревновал. Я был дураком. Но с ней всё кончено. Она сама меня бросила. Сказала, что я тебя достоин, а её — нет.

— И ты решил, что можешь скрыть это навсегда?

— Я хотел тебе рассказать. Но боялся потерять.

— Потерять, — повторила Ангелина. — Ты боялся потерять то, что сам разрушал. Рома, я была тебе верна. Всегда. Даже когда думала, что ты слишком хорош для меня. А ты… ты использовал другую женщину, чтобы шпионить за мной. Это низко.

Она вышла в коридор, надела куртку. Роман бросился за ней.

— Ты уходишь?

— Не знаю. Я просто… не могу здесь быть. Сейчас.

Она хлопнула дверью и пошла вниз по лестнице. Ноги не слушались, в голове шумело. Она вышла на улицу, села на лавочку у подъезда и заплакала — впервые за всю эту историю по-настоящему, взахлёб, как ребёнок.

Плакала не столько от предательства, сколько от собственной наивности. Она поверила в сказку. В парня из «Магнита», который подарил ей абонемент в салон красоты и фигурку Скарлет. В идеального Рому, у которого нет недостатков. А он оказался обычным — слабым, врущим, трусливым.

Через полчаса он вышел за ней. Сел рядом, не касаясь.

— Я могу только сказать «прости», — тихо произнёс он. — И обещать, что больше никогда. И сделать так, чтобы ты мне поверила. Не сейчас. Со временем.

— Почему я должна тебе верить?

— Потому что я тебя люблю. Не вру. Сейчас — не вру. И потому что я готов ждать. Сколько нужно.

Они сидели на лавочке до полуночи. Молчали. Дождь кончился, небо прояснилось, показались звёзды — редкость для Ростова. Ангелина смотрела на них и думала. О том, что у неё нет больше никого. О том, что Роман — единственный, кто понимает её одержимость Mortal Kombat. О том, что без него она снова останется одна, с ноутбуком и стрим-чатом, который заменит живого человека только на время.

— Я не прощаю тебя, — сказала она наконец. — Но я остаюсь. Потому что мне некуда идти. И потому что я хочу посмотреть, сможешь ли ты стать лучше.

— Смогу, — выдохнул он.

— Докажи. Не словами. Делом.

Они вернулись домой. Пицца остыла, но они съели её молча, сидя на кухне, как два чужих человека, которые когда-то были близки. Ночью Ангелина спала на диване — не из гордости, а потому что не могла находиться рядом с ним в одной постели.

Наутро Роман встал раньше всех. Приготовил завтрак — омлет с сыром, как она любит. Поставил на стол чашку кофе с пенкой — он научился делать пенку по видеоурокам. И положил рядом конверт.

— Что это? — спросила Ангелина, выходя из душа.

— Открой.

В конверте был сертификат на обучение в онлайн-школе SMM и таргетинга. Курс на три месяца. Стоимость — 45 000 рублей.

— Я знаю, что ты хочешь работать на себя, — сказал Роман. — У тебя есть имя, есть аудитория. Но не хватает навыков. Я хочу, чтобы ты их получила. Оплачу сам. Не в счёт подарков. В счёт извинений.

Ангелина смотрела на сертификат, потом на него.

— Ты серьёзно?

— Никогда не был серьёзнее.

Она села за стол, попробовала омлет. Вкусно. Чёрт возьми, очень вкусно. И в горле стоял комок — не благодарности, нет, ещё рано. А чего-то похожего на надежду.

— Ладно, — сказала она. — Я пройду курс. И стану лучшим SMM-щиком в Ростове. А ты пока работай на двух работах и отдавай мне половину зарплаты. В качестве компенсации морального ущерба.

— Согласен, — кивнул он. — Любые условия.

— И никакой больше Евгении. Ни в салоне, ни в жизни. Найду другого мастера по волосам.

— Найдёшь. Я оплачу.

— И перестань дышать, когда я рядом. Это нервирует.

Он улыбнулся. Она почти улыбнулась в ответ. Процесс исцеления начался.

Три месяца спустя Ангелина закончила курс SMM с отличием. Её выпускной проект — стратегия продвижения для небольшой сети кофеен — признали лучшим на потоке. Ей предложили работу в агентстве, но она отказалась: решила работать на себя.

Её клиентами стали: косплей-ателье «Аутфит», магазин геймерской атрибутики «Фаталити Шоп» (постоянный контракт), три блогера-тысячника из Ростова, а также — смешно, но факт — региональное отделение «Магнита» (да-да, тех самых, кто её уволил). С ними она заключила договор как внештатный консультант по молодёжному маркетингу, через третьих лиц. Генеральный директор не знал, что «та самая Скарлет» работает на них. Ангелину это забавляло.

Доход вырос до 80 000 рублей в месяц — больше, чем у любого кассира в «Магните». Плюс стримы, которые приносили ещё 20-30 тысяч. Плюс редкие косплей-заказы — её приглашали на фестивали уже как почётного гостя, с оплатой проезда и проживания.

Роман работал на двух работах, но уволился с одной, когда Ангелина твёрдо встала на ноги. Теперь он снова тестировал игры в одной студии, на полный день, и помогал ей с администрированием стримов и соцсетей. Они стали командой — настоящей, а не выдуманной. Он больше не изменял, не врал, не шпионил. Она больше не проверяла его телефон — научилась доверять заново.

История с Евгенией осталась в прошлом. Ангелина нашла другого мастера — девушку по имени Алина, которая работала в салоне на противоположном конце Западного. Роман туда не ходил — зарекся. Свои волосы Ангелина теперь красила сама, или Алина приезжала на дом. Цвет она выбрала новый — пепельно-розовый, в честь другого персонажа MK, Китаны. Но в душе она оставалась Скарлет.

Однажды вечером, сидя на балконе, она включила ноутбук, зашла в новостную ленту и увидела заголовок: «Магнит запускает молодёжную линейку „Красный уровень“. Вдохновением послужила история уволенной кассирши-косплеера».

Она прочитала статью. В ней ни разу не упоминалось её имя — только «сотрудница магазина в Ростове-на-Дону». Но фотография в статье была та самая — её, в красном жилете, с вишнёвыми линзами. Студия, которая делала дизайн, выкупила права на снимок у покупателя, который его сделал.

— Рома, — позвала она. — Ты видел?

Он вышел на балкон, прочитал, усмехнулся.

— Ты теперь часть их бренда. А тебя нет в их штате. Как тебе такое, ирония?

— Такое мне нравится, — ответила Ангелина. — Я независима. Я сама себе бренд. А «Магнит» пусть делает что хочет. Меня не купишь за красный жилет.

Он обнял её. Она не отстранилась. Внизу, в Западном, горели окна, ехали машины, кто-то кричал на улице. Обычный вечер в Ростове-на-Дону. Но для них — особенный. Потому что они выжили. После увольнения, после предательства, после чёрного списка и скандалов. Они стали сильнее.

— Знаешь, — сказала Ангелина, глядя на звёзды. — Я иногда жалею, что не стала хирургом. Но потом смотрю на тебя, на нашу жизнь, на стримы, на этот дурацкий «Магнит», который боится моего имени, и понимаю: я на своём месте.

— На каком месте? — спросил Роман.

— На месте той, кто не боится быть красной в сером мире.

Он поцеловал её. Долго, нежно, впервые за долгое время — без примеси вины. Она ответила. И в этот момент на ноутбуке пришло уведомление: новый донат на стрим от пользователя «Johnny_Rostov» — 10 000 рублей с комментарием: «За Скарлет. Всегда».

Ангелина засмеялась.

— Ты мог бы просто сказать «спасибо».

— Я сказал деньгами, — ответил Роман. — Это надёжнее. И вообще, я тебя люблю, Гела. Просто знай об этом и не забывай.

Рухнули последние преграды, Ангелина повисла на Романе, не в силах сдержать нахлынувших чувств.

— Я тебя тоже очень-очень сильно люблю. — Её взгляд загорелся, в нём была она вся. — Не бросай меня.

Взявшись за руки, они подошли к своим компьютерам и вошли в Mortal Kombat 11. Ангелина выбрала Скарлет, Роман — Джонни Кейджа. Экран загорелся красным.

Бой начался.

Теперь они знали: настоящая битва не в игре. Настоящая битва — быть собой, когда весь мир хочет сделать тебя серым. И выигрывать.