Знаменитейшая работа Леонардо да Винчи фреска «Тайная вечеря». Которая не очень хорошо сохранилась. С которой связанно множество легенд. Христос и его ученики.
Сюжет Нового Завета, когда на этой вечери Христос говорит, что один из вас предаст меня. И дальше, по библейскому сюжету, происходят очень странные вещи. Вместо того, чтобы спросить «кто он?! мы сейчас убьем его!», они начали вопрошать: «кто это будет, надеюсь не я?».
Это имеет смысл только в одном случае, если Христос запланировал свою смерть, и если сейчас он говорит о назначении того, кто должен его планы исполнить. Кто должен пойти и предать его.
Таким предателем будет Иуда Искариот. Именно с Иудой, на этой фреске, связана самая большая загадка. Посмотрите.
Слева сидит Иуда Искариот. Справа от него Иоанн Богослов. За Иудой апостол Петр. И вроде бы все хорошо. Но давайте посчитаем руки.
Иоанн Богослов. Две его руки мы видим. Иуда. Обе его руки на месте. Мы видим одну руку Петра, что на плече Иоанна Богослова, но видим и вторую его руку, которая перехватывает чью-то руку с ножом.
То, как Леонардо да Винчи изображал анатомию, то, насколько хорошо он ее знал, не допускает даже мысли о том, что это может быть хитро так подвернутая рука Петра. Такого быть не может. Мы четко видим, что рука Петра перехватывает чью-то руку с ножом. Но чья это может быть рука? И как это может быть связано с загадкой смерти Христа?
Библия состоит из двух частей. Ветхий Завет – это еврейская библия, Тонах, первые пять книг которого то самое Пятикнижие Моисеево. Тот самый свиток, который мы так часто вспоминаем. Новый Завет – это логичное продолжение истории Ветхого Завета. Это рассказ о том, что будет, если этот свиток придет со своим пониманием в тот мир, который к этому еще не готов.
Он будет показывать чудеса, он будет оживлять мертвых, он будет рассказывать удивительнейшие вещи, он будет оживлять древние мифы, но никто особо его и не поймет. Нет, конечно, слушать будут с интересом. И даже найдутся те, кто будут преданно ходить за ним. Кто-то ближе, кто-то в отдалении. Но в большинстве своем люди будут слушать с удивлением.
А когда разговоры о том, как устроен мозг человека, а это содержание этого свитка, дойдут до тех, кто является в этом специалистом, до философов, то они скажут – а кто такой этот Иисус Христос? Это же один из нас, что он может знать, что не знаем мы? И окажется, что нет пророка в отечестве своем.
Более того, есть евреи, те, которые носители этого свитка. Люди, которые должны хранить секрет этого свитка. Почему они должны хранить секрет?
Дело в том, что рассказ, как устроен человеческий мозг, это всегда рассказ о свободе. Те принципы, которые природа выработала в результате эволюции, по сути, это принципы демократии мозга. Когда для того, чтобы понять явление, на него надо посмотреть с разных сторон. И нет ни одного верного взгляда. Есть только то, что сейчас наилучшим образом подходит для толкования информации. Постоянная демократия точек зрения, постоянный выбор сильнейшей из них, по сути и есть описание демократического общества. Но так уж устроено это общество, людское общество, что рано или поздно оно всегда скатывается в фашизм. Когда одна точка зрения, одно верное мнение, одна идеология, и только это единственно верно.
В этот момент любой разговор о каких-то разных точках зрения, разных взглядах, об их необходимости, становится крамолой, становится разговором подсудным, после чего уничтожаются и те, кто это говорит, и все тексты, которые об этом говорят. Поэтому не нашлось другого выхода, кроме как делать аллегорические рассказы о той науке, о мозге, об устройстве общества, о космосе, которые должны сохраниться в этих аллегорических текстах.
Далее, вокруг этого надо создать религию, которая, не понимая, что она несет, не дай бог понимая, понимая она не донесет, должна теперь эти тесты нести, сохранять, оберегать, до того момента, пока общество не дойдет до того момента, когда снова это поймет. И вот преждевременный приход. И не понимают.
Более того, библейский текст чем хорош, там все написано. Читайте! Никто же не хочет читать.
В самом тексте Евангелия от Иоанна, гл.11, есть ответ на вопрос, почему Христос должен умереть.
Не со зла его убили. Не потому, что пришел и что-то говорил, что противоречило им. Еврейский народ, по аллегории, это буквы этого свитка. И эти буквы свитка, коих 603.550, стольких вывел за собой Моисей из Египта, ровно столько, включая гласные, сколько букв в этом свитке. Они-то и должны хранить эту тайну. Хранить от той самой вертикали власти. В аллегориях Нового Завета, это Римская империя. Рим с его законом. Потому что если этот закон увидит вдруг чудеса, которые показывает Христос, и поймет, о каких чудесах идет разговор, то придут они и уничтожат и Христа, и уничтожат всех евреев. Они просто уничтожат этот свиток. Они уничтожат эту книгу, которая слишком рано пришла со своим пониманием. Нельзя раньше времени сжигать шкурку Царевны-лягушки. Поэтому и должен Христос принять смерть, умерев один за всех. Должен стать аллегорическим этот текст, чтобы не дай бог римляне об этом не узнали. Чтобы они этот текст преждевременно не поняли.
Теперь давайте вернемся к той части фрески, где Иуда Искариот, апостол Петр, Иоанн Богослов.
Чтобы понять, откуда взялась лишняя рука, и что вообще происходит, давайте вспомним, кто такой Петр?
Сам Христос, обращаясь к нему, говорит:
Петр, в переводе на русский – «камень». Скала. Кстати, у Леонардо Да Винчи отец был Пьеро. Так это тот же самый камень. Речь идет об одной точке зрения, о прямом прочтении. О прочтении этого текста как оно есть. Это прочтение – это и есть ключи от Царства Небесного. Консонантный текст. В поверхностной первой истории уже есть ответ на все вопросы. Если мы возьмем и посмотрим на эту историю аллегорически. Поэтому он и охраняет те врата, через которые ад не одолеет этот свиток. А небо всегда было аллегорией смысла. Иначе говоря – аллегорического прочтения. Поэтому, что свяжешь на земле, то будет связано и на небесах. То, что будет связано в прямом повествовании, точно так же будет связано и в аллегорическом повествовании. И эти вещи абсолютно неразрывны. И там и там история будет логичной и непрерывной. Но только когда Петр становится защитником этого свитка, в прямом его прочтении, в этот момент он отрекается от трех аллегорических смыслов. И вы наверняка знаете эту историю. Когда Христос предсказал Петру, там, на тайной вечери, о том, что не успеет петух прокричать, как ты трижды отрекешься от меня.
Петух кричит на рассвете. Рассвет – когда появляется солнце и все становится ясно и видно, проходит ночь, наступает момент великой истины. Момент прихода одного понимания. В этот момент Петр и отрекается трижды от Христа. Он отрекется от трех аллегорических прочтений.
Но Петр хороший, Петр защитник этого текста. Он не пускает в это понимание тех, кто пришел преждевременно. Поэтому потом, позже, когда Христос вернется, он простит Петра.
Стоит вспомнить и замечательную историю хождения Петра по воде.
Знаковый момент, когда для того, чтобы прочитать правильно консонантный текст, правильно прочитать даже его прямую не аллегорическую историю, надо правильно вставить гласные. А аллегория гласных это всегда вода. Поэтому только смысл этого свитка, только Христос, может ходить по воде. Прямое прочтение, не поддержанное аллегорическим смыслом, начав идти по воде, начав вставлять гласные, обязательно ошибется, и начнет тонуть. И только аллегорическое прочтение, может правильно вставить огласовку, вставить гласные, правильно прочитать имена. Это и есть протянуть руку и спасти Петра из воды.
Тогда и не удивительно, что именно Петр становится основателем римской церкви. Он первый папа римский.
А обнимает Петр Иоанна Богослова. Кого же может обнимать церковь? Конечно же сам библейский текст. Пергамент этого свитка. Длинные локоны и символизируют как раз вьющийся пергамент свитка. Иоанн Богослов, вы только вслушайтесь. Имя Иоанн, на иврите, переводится как «господь навсегда», «господь сущий». Иначе говоря – хранение бога. Тот, кто сохранит бога. Но, он же еще и богослов. Слово божье. Но это все только полбеды.
Проказник да Винчи изобразил Иоанна Богослова женщиной. Это всегда удивляло тех, кто смотрел на эту фреску. Посмотрите. Не только длинные волосы, но и абсолютно миловидные черты лица. Поэтому высказывались предположения, что это может быть на самом деле и Мария Магдалина сидит рядом с Христом? Ну явно же женские очертания.
Разгадка этих женских очертаний проста. Дело в том, что аллегорический тест всегда сочетает в себе признаки двух полов. Это пошло еще от греков. Они придумали такой образ, как гермафродит. Это сын Гермеса и Афродиты. Гермес бог обмана, бог торговли. Афродита богиня красоты. Красивая аллегория. Когда меняется одно на другое. В этого гермафродита влюбилась нимфа. Нимфа, в греческой мифологии это слово. И влюбилась настолько, что не могла жить отдельно от него. Она уговорила богов, чтобы они сделали их одним целым. Слово и аллегория, которая за ним стоит. Они неразрывны. И одно без другого существовать не может.
С тех пор, когда начинается разговор об аллегорическом тексте, он всегда будет где-то но иметь элементы гермафродита. Поэтому Иоанн Богослов, как текст, изображен, хотя он мужчина, и как женщина. Так его увидел Леонардо да Винчи.
Кстати, Леонардо да Винчи в возрасте 24 лет обвинили в гомосексуализме. До сих пор в архивах хранится тот самый донос, по которому он и еще трое молодых людей, пользуются услугами некоего Джакопо Сальтарелли, и это доподлинно известно. Тот, кто писал донос готов был в этом поклясться. Говорят, что Леонардо даже какое-то время просидел в тюрьме, но потом, за не имением доказательств, был оправдан.
Но интересен сам донос и компания, в которой он оказался.
«Сообщаю уважаемым синьорам „Офицерам ночи“ и в том клянусь, что Джакопо Салтарелли, единоутробный брат Джованни Салтарелли, живет с ним в мастерской на улице Ваккеречья, напротив „дыры“, одевается в черное, имеет на вид семнадцать лет от роду. Названный Джакопо часто поступает против естества и доставляет удовольствие тем лицам, которые просят его о сих гнусностях. Это он проделывал много раз, то есть оказывал услуги десяткам персон, о них имею верные сведения и теперь сообщаю о некоторых:
Бартоломео ди Пасквино, ювелир, живет на улице Ваккеречья;
Леонардо ди сэр Пьеро да Винчи, живет с Андреа Верроккьо;
Баччино, мастер дублетов (мужских курток. — О. Х.), живет в районе Орто Сан Микеле, на улице, где есть две стригольные лавки и которая ведет к лоджии Черки, на названной улице он открыл новую лавку дублетов;
Леонардо Торнабуони, называемый Тери, одевающийся в черное.
Они пользовали названного Джакопо, и в этом я готов поклясться».
Первый, кто упоминался там, оказывается, был ювелир. Диск, на свитке, называется еще шамир. Шамир, это еще и алмаз.
А другой был мастер дублетов. Это такие мужские куртки. И в доносе писалось, что он открыл еще новую лавку дублетов. Две половики свитка с пергаментом между ними. Мужские куртки. Старая и новая лавки.
И еще один молодой человек, про которого в доносе писалось, что он одевается в черное. Это обязательный третий элемент компании. Страница между двумя валиками, которая всегда одета в черные чернила, коими на этой странице и написан текст.
Такая вот замечательная компания во главе с Херувимом Леонардо.
Вы уже наверно поняли, что все апостолы, которые сидят за столом, это взгляды на свиток с разных сторон. И кто же тогда такой Иуда Искариот?
Имя Иуда переводится как «стрелять, бросать, метать, славить, хвалить, исповедовать». Искариот – человек пригорода. Кстати ,что интересно, и Христос, и все апостолы, кроме Иуды, все они из Галилеи. На иврите Галилея – «вертеться, крутиться». Все они люди свитка. И только один из Иудеи. Искариот, человек пригорода. Пригород для этого свитка – это диски. Поэтому Иуда Искариот, который должен предать Христа, это и есть рисунок на дисках. Это и есть рисунок Херувима.
В 1970-х годах в Египте нашли Евангелие от Иуды. Некий кодекс, частично сохранившийся, который наделал много шума. И там, и там, говорилось о том, что Иуда был единственным учеником Христа, понявшим происхождение учителя. Которому Иисус Христос открыл все таинства Царства Небесного. Ну конечно, этот Херувим, это и есть тот, кто понимает тайну происхождения аллегорического текста. Ему и открыты все тайны Царства Небесного, Царства Смысла.
Иуда был казначеем у апостолов. Он принимал пожертвования, и хранил их. Как написано в евангелиях, при этом подозревался в воровстве. На фреске у Иуды в руках мешочек. Мешочек с деньгами. Это и есть те самые подворованные пожертвования. А что значит своровать пожертвования?
В этот свиток люди превносят свое понимание. Это и есть те жертвы, которые они приносят туда, в эту общину. Свое понимание. Верное оно или не верное. В основном не верное.
И есть соль. Соль – это суть. То объяснение, которое должно действительно все вместе собрать. Которое должно учесть все детали. Соль всегда должна быть собрана вместе. Должна быть едина. Самое страшное, что может случиться с аллегорическим текстом, когда его начнут объяснять по кусочкам, каждую строчку в отдельности, без какой-либо связи с другой. Аллегорически это называется «рассыпать соль». Если ты рассыплешь соль, то быть беде.
Именно этим мешочком подворованных денег Иуда и рассыпает солонку. И если на фреске Леонардо это еще не так четко видно, то на копиях, которые были сняты, когда фреска еще была четкая, видно и рассыпанную солонку и мешочек с деньгами.
Херувим, который отвечает за аллегорическое прочтение. Он создает этот текст, но он его и убивает. Потому что потом в этот текст несут неимоверное число аллегорий, объяснений и толкований. Самые известные на сегодня толкования, это комментарии Раши. Где каждый стих библейского текста сопровожден пояснением и объяснением. При этом два, даже соседних стиха, никак не связаны между собой. Это и есть та самая рассыпанная соль.
Но эта рассыпанная соль и есть основа современной церкви. Поэтому они и сидят втроем так тесно. Петр, прямое прочтение, глава церкви. Иоанн Богослов, библейский текст, как он есть. И Иуда, который рассыпал соль.
Который потом получит 30 серебренников за то, что предаст Христа. Тридцать серебренников – это тридцать звуков, которые есть в иврите. Да, в консонантном тексте 22 буквы. Но когда ты предлагаешь некое прочтение, появляются все тридцать. Он бросает их на пол храма, бросает в этот свиток. Потому что вместе с церквью появляется масоретское прочтение. Когда евреи, вопреки заповедям, ни в коем случае не вставлять гласные в свиток, а пытаться прочитать его каждому самостоятельно, заливают его водой. Они делают утвержденное единое масорецкое прочтение. Единственно верное и единственно возможное. Это прочтение и есть тридцать серебренников, которые брошены Иудой на пол храма.
Но, каково свойство Иуды? Все зависит от точки зрения. Поэтому у них на троих один нож. Это одно единое понимание. Один угол звезды Давида. Петр, скала. Но только как ты посмотришь, то так и увидишь, кто держит этот нож. Удивительно, но на фреске эта рука может принадлежать всем троим. Каждый из них, по сути, может быть обладателем этой руки с ножом. Смотря как ты на это посмотришь. В этом и есть задумка. В этом и есть идея Херувима этой сцены.
Эта лишняя рука возникла не просто так. Мы уже разбирали картину Леонардо да Винчи «Мадонна в скалах». Где появляется и исчезает лишняя рука.
Так это та же самая появляющаяся и исчезающая рука. Это та самая нога Шеду. Третья рука Херувима.
И как всегда бывает в таких случаях, историю рассказывает не только сама картина, но и ее последующая судьба.
Фреска «Тайная вечеря» была сделана как роспись трапезной, что вообще-то достаточно неожиданно.
Парадокс в том, что аллегория этого свитка – это всегда столовая, это всегда кабак. По той простой причине, что любой может прийти в этот текст и отведать, откушать там. Поэтому в трапезной ей и место.
Но люди пытаются воспринимать этот текст буквально, они хотят сразу видеть, что приготовлено. Поэтому в 1652 году, прямо сквозь фреску был прорезан дверной проем, ведущий из трапезной на кухню. Как символ того самого прямого видения того, что там готовят.
Глядя на фреску легко заметить, что половины краски не хватает. Она осыпалась. Это произошло из-за того, что изначально роспись шла по влажной штукатурке, которой не дали высохнуть. Поэтому краска должным образом не смогла прилипнуть и со временем осыпалась. Причем осыпалась не через столетия, а через десятилетия после того, как фреска была создана. Об этом писал тот самый Вазари.
Великий да Винчи, который знал толк в красках, вдруг допускает такую небрежность? Но фокус в том, что в свитке “осыпалась” половина букв. Свиток – это консонантный текст, где нет гласных. Половины букв в нем не хватает. Так не хватает и половины этой фрески.
Это не оплошность и это не ошибка. Это замысел. Но есть и огласованные тексты. Там, где гласные вставлены, там, где все видно и все понятно. Точно так же были сняты копии с этой фрески, и на этих копиях все видно и по ним все понятно. Но эта понятность додумывает то, чего может быть и нет на исходной фреске. Она дает тебе готовый ответ там, где должен быть вопрос. Это та простота, которая хуже воровства.
С этим огласованным текстом и то, что он нарушает понимание, связана одна история, когда в 1768 году над картиной повесили занавеску. Ну как бы предназначенную для ее защиты. Вместо этого занавеска стала улавливать влагу, как говорят, и всякий раз, как ее отдергивали, царапала фреску и отслаивала краску. Неправильная огласовка ломает структуру исходного текста.
А еще, со временем, эту трапезную использовали как оружейную, как конюшню, как тюрьму. Все те аллегории, которые свойственны этому свитку.
Продолжая историю этой не правильной огласовки Гетте писал, что в 1800 году, после сильного ливня трапезную заполнило водой на два фута. И она превратилась в вонючее болото. Именно как вонючее болото, часто приводят аллегорию огласованного теста.
Кстати, много позже, как будто пересказывая эту историю, кто-то догадался построить бассейн на месте разрушенного храма.
Причем храма того самого Христа Спасителя.
А в 1796 году солдаты Наполеона, который тогда захватил Милан, в этой трапезной упражняясь в меткости, бросали камни в апостолов. А еще пишут, что они, по лестнице, забирались наверх, и пытались выцарапать им глаза.
Глаза апостолов. У этого свитка есть глаза. Помните? По периметру он полон глаз и эти глаза исчезают, когда уходит понимание этого свитка. Пропадает его внешний вид.
А глаза эти находятся на лестнице. Это лестница Якова. Та самая лестница, по которой ангелы шли одновременно и вверх и вниз. Точно так же на дисках свитка, когда они вращаются, лица, одни идут наверх, а другие спускаются вниз. Лица ангелов.
С фреской «Тайная вечеря» связана еще одна легенда. Говорят, что Леонардо да Винчи, который работал над фреской очень долго, до самого конца не мог найти натурщика для Иуды. Потому как во внешности Иуды должно было быть отпечатано все то зло, которое он принес. И уже под конец работы он наконец увидел подходящее лицо. Он привел натурщика и стал писать с него Иуду. И тот сказал, что да, помнит, что был здесь уже когда-то. Леонардо спросил когда же? На что тот ответил: «Да три года назад. Вы с меня рисовали Христа».
Собственно, эта легенда о том, что все персонажи, что изображены на этой фреске, это копии Христа. Что на самом деле апостолы – это разные взгляды на одно и то же, на один и тот же свиток. Все они проекции, все они рассказы об одном и том же, только каждый со своей стороны. Но в этом и есть суть библейской идеи. Разные взгляды с разных точек зрения.
Но удивительно то, что у Леонардо да Винчи, законченных картин, законченных сюжетов, тринадцать штук. Один из них это Спаситель мира, Христос. Христос и двенадцать апостолов. И каждая из его картин – это тоже отдельный взгляд на свиток. Таким образом, на фреске Тайная вечери, Леонардо изобразил ту самую компанию своих картин.