Сначала фраза кажется простой.
«Если не можете быть джентльменом, так не будьте хотя бы свиньёй».
А потом живёшь лет сорок и понимаешь, что джентльменом быть трудно. Это работа.
Надо здороваться с людьми, которых видеть не хочется. Улыбаться тем, кому хочется дать лопатой. Слушать чужие истории до конца. Говорить «спасибо», даже когда услуга оказана так, будто тебе сделали одолжение.
Тяжёлый труд.
Свинье легче.
Свинья живёт свободно. Она никогда не думает: «Не обидел ли я человека?» Она думает: «А чего он обиделся?»
Свинья включает музыку в два часа ночи и удивляется жалобам соседей.
Свинья занимает деньги и искренне считает, что кредитор торопит события.
Свинья приходит без приглашения, уходит без прощания и оставляет после себя ощущение ремонта.
И главное — прекрасно себя чувствует.
Шопенгауэр бы сказал: отсутствие рефлексии сильно облегчает существование.
Но есть проблема.
Со свиньёй хорошо только одному человеку.
Самой свинье.
Все остальные почему-то страдают.
Поэтому большинство людей живёт где-то посередине.
Утром мы джентльмены.
После обеда обычные люди.
К вечеру, в пробке или очереди, начинаем подозрительно похрюкивать.
Потому что воспитание — это не состояние души.
Это ежедневная борьба с естественными наклонностями.
С желанием перебить.
Нахамить.
Пролезть без очереди.
Оставить тележку посреди прохода.
Сказать: «А мне всё равно».
И вот человек всю жизнь занимается странным делом.
Не становится лучше.
Нет.
Он просто не даёт себе стать хуже.
По-моему, этого уже достаточно.
Потому что джентльменов мало.
Свиней много.
А нормальный человек — это тот, кто хотя бы иногда замечает разницу между собой и свиньёй.
И пока замечает — ещё держится.
А там, глядишь, и до джентльмена недалеко. Хотя бы по выходным.