Вот сижу я с фидером, насаживаю выползка. Мы, рыбаки, воспринимаем это как данность. Копнул лопатой у воды — и готово. Но дождевой червь — обитатель почвы. Он не плавает в толще воды, не прячется под корягами. У нас среда обитания разная. И почему подводные жители так на него падки? Ведь если разобраться, естественных встреч у них быть не должно. Никогда плотва не паслась на грядке, а окунь не охотился в компостной куче.
Я перелопатила кучу информации, пока не нашла для себя два внятных объяснения. Ими я теперь делюсь с новичками, когда мы с ними обсуждаем, куда лучше поехать на рыбалку в выходные или как подготовить снасти.
Объяснение первое, житейское: всё, что шевелится, — еда
Многие рыбы — настоящие всеядные «мусорщики» в хорошем смысле слова. Да, основа их рациона — это водные личинки, рачки, бокоплавы. Но кто сказал, что они пройдут мимо того, что упало сверху? Кузнечик сдул ветром в реку — закуска. Майский жук неудачно пролетел над омутом — обед. Гусеница с прибрежной ивы упала — ужин.
На этом и строится моя любительская хитрость: когда плохо клюёт на растительные насадки, я всегда перехожу на активную анимацию. Червь на крючке извивается, дёргается. Для любой хищной и мирной рыбы это триггер «съешь меня». Это не про то, что они знают червя лично. Это про то, что они знают: всё, что странно дёргается и имеет размер корма, потенциально съедобно. Кстати, на этом же принципе работают и силиконовые приманки для щуки — они просто имитируют движение.
Однако это объяснение не отвечает на главный вопрос: почему же рыба клюёт именно на червя лучше, чем на какого-нибудь водяного жука, которого она тысячу раз видела? Тут мы подходим ко второму, более сложному варианту. И он меня, честно говоря, сначала напугал, а потом заставил поверить в настоящую магию эволюции.
Генетическая память: когда предки не дают соврать
Я люблю эксперименты. И вот однажды прочитала про одно исследование. Молодых рыб, которые никогда в жизни не видели дождевых червей, посадили в отдельный аквариум. Им давали обычный корм, к которому они привыкли. А потом учёные начали подкидывать им муляжи. Так вот, на привычные пластиковые имитации еды они реагировали вяло. Но стоило опустить в воду пластикового дождевого червя, как они моментально оживились, заметались и проявили невероятную пищевую активность.
Хотя, повторюсь, они их никогда в жизни не ели! Их родители, возможно, тоже жили в аквариумах. Но страх или интерес к форме червя оказался в десятки раз сильнее, чем к привычным кормам.
Для меня как для практика это значит только одно: срабатывает генетическая память. Миллионы лет назад предки этих рыб, возможно, жили в условиях, где черви смывались в воду после дождей. Те особи, которые быстро распознавали в этом извивающемся объекте питательный белок, выживали и передавали свои гены. С тех пор это знание «зашито» в ДНК.
Именно поэтому, когда я готовлю снасть на карася весной, червь остаётся безальтернативным вариантом номер один. Я могу экспериментировать с ароматическими добавками для прикормки, добавлять ваниль или кориандр, но на крючке должен быть шевелящийся навозник или выползок.
Более того, это знание помогает мне при выборе перспективного места для ловли леща. Если я вижу, что берег глинистый и во время дождя в воду стекают ручьи, смывая земляных червей — я ставлю палатку именно там. Рыба по генетической привычке будет крутиться в этой зоне.