Про неё говорила бабка Агафья — соседка, которой было столько лет, что никто уже не помнил сколько именно.
Говорила коротко, как говорят про очевидное: в жару, в самый полдень, когда тени уходят под ноги и воздух над полем дрожит — иногда появляется. Женщина в белом. Если увидел — не смотри. Если подошла — не говори. Если заговорила первой — отвечай только вопросом на вопрос, тяни время до первого удара колокола.
— А если нет колокола? — спросил я тогда. Мне было лет двенадцать.
— Тогда не останавливайся, — сказала она. — Иди и не останавливайся, что бы ни говорила. Она говорит — ты идёшь. Она зовёт — ты идёшь. Пока не почувствуешь тень под ногами. Тень вернулась — значит, час прошёл, значит, ушла.
Я вырос. Забыл. Вспомнил только теперь.
Теперь — это когда она появилась у моего дома.
Я приехал в деревню в начале июля. Дом достался от матери, я несколько лет откладывал продажу — всё находил причины. В этот раз приехал с твёрдым намерением: разобрать вещи, подготовить к продаже, закрыть наконец. Взял две недели отпуска.
Первую неделю ничего не происходило. Я разбирал вещи, красил забор, ходил в магазин за три километра. Деревня почти пустая — из постоянных жителей осталось человек десять, все пожилые. Бабка Агафья жила через два дома. Я зашёл на второй день — вежливость, принёс чай. Она меня узнала, обрадовалась.
Потом вдруг сказала, без перехода:
— Жара в этом году нехорошая. Ты в полдень на улицу не выходи.
— Я в поле не хожу, — сказал я.
— В огород тоже не выходи. Между двенадцатью и часом — сиди дома.
Я кивнул. Подумал — старый человек, беспокоится.
Через три дня увидел её первый раз.
Начало первого — я смотрел на часы, собирался обедать. Вышел на крыльцо. Поле начинается сразу за огородом, через дорогу — раньше пахали, теперь заросло, высокая трава и редкий осинник по краям.
Она стояла на поле. Белое — сразу видно, даже в дрожащем воздухе. Далеко, метров двести, у осинника. Неподвижная.
Потом повернулась ко мне.
Я вспомнил: не смотри. Но уже смотрел — секунды три, прямо на неё. Зашёл в дом, сел за стол. Руки были спокойные, я удивился. Просто сидел до двух часов. Когда вышел — поле пустое.
К Агафье пошёл на следующий день.
Рассказал. Она слушала не перебивая.
— Смотрела на тебя? — спросила.
— Повернулась, когда я вышел.
— Ты посмотрел на неё?
— Секунды три. Потом зашёл.
Она помолчала.
— Три секунды — это много, — сказала она. — Теперь она тебя знает. Будет ближе каждый день.
— До чего ближе?
— Пока не заговорит.
— А потом?
— Потом — или ты ответишь, или не ответишь. Если ответишь — останешься там, где полдень всегда. Там нет вечера, нет ночи, нет утра. Только полдень, и тени под ногами, и она рядом. Навсегда.
— А если не отвечу?
— Тогда правила помнишь? — сказала она. — Вопросом на вопрос. Или молчи и иди, пока тень не вернётся.
Я помнил. Я вырос с этими правилами и всю жизнь думал, что это сказки.
— Уезжай, — сказала Агафья. — Сегодня. Пока далеко стоит.
— Не могу. Агентство через десять дней.
Она посмотрела на меня — долго, как смотрят на человека, который говорит глупость и сам это знает.
— Какие дела? — сказала тихо.
Я не ответил.
На следующий день в полдень стоял у окна.
Она появилась в двенадцать ровно. Метров сто пятьдесят — ближе к середине поля. Стояла и смотрела на дом. Я смотрел на неё через стекло и думал: стекло — это не улица, это не разговор, через стекло она не считается. Я не знал, правда ли это. Просто говорил себе так.
В час дня тень от яблони в огороде упала на землю — нормальная, послеполуденная, длинная. Полудница исчезла. Не ушла — просто не стало.
Тень вернулась — значит, час прошёл. Значит, ушла.
Агафья принесла на следующий день что-то завёрнутое в тряпицу.
— На подоконник, — сказала. — Тот, что к полю.
— Что это?
— Полынь, соль, ещё кое-что. Старое средство.
— Поможет?
Она помолчала.
— Раньше помогало, — сказала она. — Она не подходила к домам, где это лежало. Держалась на расстоянии. Но это было давно. Она старая, она учится.
Я положил на подоконник.
На четвёртый день она стояла у дороги. Метров семьдесят. Я видел её лучше — белое длинное, волосы светлые. Лицо не мог разглядеть.
Средство на подоконнике не остановило её. Притормозило — может быть. Раньше она была у калитки, я думал. Теперь у дороги. Может, без него была бы уже у крыльца.
А может, я просто хотел так думать.
На пятый день она стояла у калитки.
Метров двадцать от крыльца. Я видел лицо теперь — молодое, спокойное, красоты какой-то неправильной, нечеловеческой. Она смотрела на дверь.
И тогда она заговорила.
Я не открывал окон, не выходил — но услышал. Негромко, как будто рядом, как будто прямо в ухо. Голос ровный, без выражения:
— Жарко сегодня.
Я сел на пол под окном. Прислонился спиной к стене. Сердце билось нормально — я удивился снова, как в первый день. Что-то отключалось в страхе, когда дело доходило до настоящего.
Она сказала это — и замолчала. Ждала.
Я думал: это не вопрос. Это утверждение. Правило — вопросом на вопрос. А если не вопрос — молчать? Или всё равно отвечать?
Я молчал.
Она сказала — ещё тише, ближе:
— Ты слышишь меня?
Вот это был вопрос.
Я думал про правило. Вопросом на вопрос. Я открыл рот — и не сказал ничего. Потому что понял: любой мой вопрос в ответ — это голос. Это разговор. Это именно то, что ей нужно — чтобы я заговорил, неважно что и как.
Правило было ловушкой. Или я не так его понял.
Я встал. Не к двери — к задней стене. Взял куртку, ключи. Вышел через заднюю дверь, через огород, в обход поля — не видя её, не слыша. Шёл и думал про тень. Тень под ногами — значит, не полдень, значит, безопасно. Я смотрел на свою тень — короткая, почти под ногами. Без двадцати час.
Двадцать минут я шёл через лес к трассе. Двадцать минут смотрел на тень и шёл.
В час дня тень стала длиннее.
Я остановился на опушке. Обернулся.
Поле было пустым.
Агафья ждала у своего дома — как будто знала. Я рассказал. Она слушала и смотрела на свои руки.
— Правило про вопросы — это не всегда работает, — сказала она. — Зависит от того, как она спрашивает. Иногда лучше молчать и идти.
— Вы могли предупредить, — сказал я.
— Могла, — согласилась она. — Прости.
Я уехал на следующее утро. В пять, до жары, до полудня.
Последнее, что она сказала:
— Она тебя видела. Ты убежал, но не ответил — это хорошо. Может, отстанет. Может, нет.
— Она привязывается к человеку?
— Она привязывается к тем, кто знает про неё, — сказала Агафья. — Незнающий — просто еда. Знающий — интереснее. Ты знаешь правила, ты не ответил, ты ушёл. Это редко бывает. Она запомнит.
— Это плохо?
— Не знаю, — сказала она. — Семьдесят лет не знаю.
Я смотрел на неё.
— Вы жалеете, что тогда побежали?
Она долго молчала.
— Жалею иногда, — сказала она. — Страшно было. Может, если бы остановилась — не было бы страшно. — Пауза. — Или не было бы ничего.
Я сел в машину.
Дорога шла мимо поля. Я смотрел прямо. Краем глаза — поле, осинник, дрожащий воздух июля.
Белого не увидел.
Приехал домой. Поставил чайник. Открыл ноутбук. Работал три часа, думал — всё, отпустила.
Телефон показывал без пятнадцати двенадцать.
Я встал, прошёл к балкону. Остановился у двери, не открывая. Посмотрел через стекло вниз — двор, машины, детская площадка, лавочки.
У ближней лавочки — женщина в белом.
Стояла и смотрела вверх. Прямо на меня.
Я отступил от стекла. Сел на пол, прислонился к стене — так же, как тогда под деревенским окном. Знакомая поза. Тело уже знало, что делать.
Смотрел на тень от балконной двери на полу квартиры. Короткая, почти нет — полдень.
Ждал, когда вырастет.
За стеклом балкона — тишина. Потом голос, тихий, ровный, как будто рядом:
— Жарко сегодня.
Я смотрел на тень.
Молчал.
Тень на полу была короткая. Потом чуть длиннее. Потом — я смотрел и не отводил глаз — начала расти.
Я смотрел на тень и молчал.
За балконом перестало быть тихо — птица где-то, машина внизу, обычный городской полдень.
Я встал. Подошёл к балкону. Посмотрел вниз.
Лавочка пустая. Двор обычный, люди ходят, кто-то выгуливает собаку.
Я налил чай. Сел за стол.
Телефон показывал час дня.
Тень от кружки на столе была длинная, нормальная, послеполуденная.
Я смотрел на неё и думал про Агафью. Про то, что она семьдесят лет смотрит на свою тень в полдень. Проверяет.
Теперь я буду тоже.
Каждый день. До конца жизни.
Это нетрудно — смотреть на тень.
Пока она короткая — сидеть тихо и молчать.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
Одноклассники: https://ok.ru/dmitryray
#мистика #хоррор #полудница #страшныерассказы