В 1972 году группа геологов из Новосибирского института отправилась в экспедицию в глухие районы алтайской тайги. Их задачей было изучить геологическое строение местности, составить карты и собрать образцы пород. Маршрут пролегал вдали от населённых пунктов — через буреломы, горные речки и крутые склоны. Проводник, старый охотник Василий, предупреждал: «Дальше тропы нет. Там места недобрые. Старики говорили — кто в ту сторону зайдёт, обратно не всегда возвращается». Но учёные лишь посмеялись: наука не верит в суеверия.
На пятый день пути, когда припасы уже подходили к концу, а погода начала портиться, один из геологов, Игорь, заметил странный блеск среди камней на склоне. Он поднялся, чтобы рассмотреть поближе, и обнаружил огромный чёрный камень, почти идеально круглой формы, диаметром около полутора метров. Поверхность его была гладкой, словно отполированной, и не походила ни на одну известную породу. Камень лежал в небольшой впадине, окружённой искривлёнными, словно скрученными от боли деревьями.
Решили взять образец. Молоток отскочил от поверхности с металлическим звоном, не оставив ни царапины. Тогда попробовали поднести к камню компас — стрелка начала бешено вращаться, а потом застыла, указывая прямо на глыбу. Следующим был нож: стоило приблизить его к поверхности на расстояние в полметра, как лезвие начало нагреваться. Через несколько секунд оно раскалилось докрасна, а ручка обожгла пальцы.
Новость о находке взбудоражила лагерь. Старший группы, профессор Марков, приказал установить вокруг камня оборудование: термометры, магнитометры, дозиметры. Все приборы показывали аномальные значения. Температура рядом с камнем колебалась без видимой причины: то падала до минусовых отметок, то резко подскакивала. Магнитное поле в радиусе десяти метров было в десятки раз сильнее нормы. Дозиметр трещал, фиксируя повышенный радиационный фон, хотя источник излучения определить не удавалось.
Ночью начались странности. Первым проснулся Игорь. Он вышел из палатки и увидел, что камень светится тусклым фиолетовым светом. От него исходили едва заметные волны, похожие на тепловое марево. В этот момент он услышал шёпот — множество голосов, говорящих на непонятном языке. Голоса звучали одновременно отовсюду и ниоткуда, проникая прямо в голову. Игорь застыл на месте, не в силах пошевелиться, пока кто‑то из товарищей не окликнул его.
Авиатехник в Telegram, подпишитесь! Там вы увидите ещё больше интересных постов про авиацию (без авиационных баек и историй, наведите камеру смартфона на QR-код ниже, чтобы подписаться!):
На следующий день решили взять пробу с поверхности. Использовали алмазную пилу. Инструмент заскрежетал, высекая сноп искр, но не оставил следа. Зато после попытки камень начал издавать низкий гул, который ощущался скорее телом, чем ушами. У всех присутствующих заболела голова, заложило уши, а у одного из геологов пошла кровь из носа.
К вечеру третьего дня у нескольких членов экспедиции начались видения. Кому‑то мерещились тени, скользящие между деревьями. Другие слышали шаги за спиной, хотя вокруг никого не было. Василий, проводник, отказался оставаться рядом с камнем. «Это не просто камень, — говорил он. — Он живой. Он нас изучает, как мы его. И ему не нравится, что мы здесь».
На четвёртый день пропал Игорь. Его искали несколько часов, пока не нашли у подножия склона, в километре от лагеря. Он сидел, обхватив колени, и бормотал что‑то бессвязное. Глаза были расширены, зрачки не реагировали на свет. Когда его привели в лагерь, он смог выговорить только одну фразу: «Он зовёт. Он хочет, чтобы мы остались».
Профессор Марков принял решение эвакуировать группу. Но перед уходом он всё же решился на последний эксперимент: поднёс к камню небольшой стальной шар на изолированном кабеле. Как только шар оказался в полуметре от поверхности, его резко притянуло к глыбе. Раздался резкий хлопок, шар расплавился, превратившись в каплю раскалённого металла, которая растеклась по чёрной поверхности и мгновенно впиталась, словно камень её проглотил.
Эвакуация проходила в спешке. Оборудование бросили, образцы оставили. Когда группа отошла на несколько километров, гул, преследовавший их последние часы, стих. Лишь тогда все почувствовали, как напряжение, сковывавшее их все эти дни, постепенно отпускает.
О находке доложили в Москву. Экспедицию засекретили.
Но слухи всё равно пошли. Охотники и местные жители рассказывали, что по ночам в той части тайги можно увидеть фиолетовое свечение. А те, кто случайно забрёл слишком близко, возвращались изменившимися: молчаливыми, с пустыми глазами, будто часть их души осталась там, у чёрного камня.
Говорят, в 1980‑х годах туда отправили ещё одну экспедицию — уже не геологов, а военных с учёными в погонах. Никто из них не вернулся. Их вертолёт нашли через месяц, брошенный в сотне километров от места назначения. В кабине были следы борьбы, а на приборной панели кто‑то нацарапал одно слово: «Просыпается».
С тех пор район объявлен закрытой зоной. На картах он обозначен как «опасная зона радиационного загрязнения», хотя замеры показывают норму. Но те, кто знает правду, говорят: чёрный камень ждёт. Он помнит тех, кто к нему прикасался. И однажды он снова начнёт звать.
Все совпадения случайны, данная история является вымышленной байкой
Хотите видеть качественный контент про авиацию? Тогда рекомендую подписаться на канал Авиатехник в Telegram (подпишитесь! Там публикуются интересные материалы без лишней воды)