А концертные будни для всех неизменны: стой перед, в и после входа, чтобы музыки бас душу толкнул бойко в пляс.
— Насть, а куда нам теперь идти? Нет, мы доехали, но че-т ничего похожего на концертное помещение здесь нет.
— Да блин, если бы я знала! Вик, я вижу ровно то же самое, что и ты!
— Девочки, давайте искать очередь, мы пришли ближе ко времени, тут наверняка будет толпа.
— Ты вот про такое? — Вика показала пальцем на очередь, тянущуюся вдоль непонятного забора в середине двора, в который они заглянули, пыталась безрезультатно выпытать у Яндекса дорогу.
— Да, что-то такое. Настя, давай ты спросишь, чего тут все толпятся?
Возмущенная пауза с упертыми руками как протест против поиска крайнего для социального взаимодействия. Короткая перепалка с аргументами "ну ты же любишь с людьми болтать", "а ты заводить новые знакомства" и "вообще, ты старшая и самая ответственная", где каждая фраза была смешнее предыдущей, продолжалась... недолго. Наверное до момента, когда они услышали, как другая подошедшая пара спросила, очередь ли это на вход Пирокинезиса. И положительный ответ снял всю потребность в социализации! Кроме, разве что, стандартного "о, мы тоже, тогда за вами". До начала двадцать минут, а очередь тянулась даже не к зданию, а... к неприметным железным воротам, за которыми оказалась та самая "Свобода". Вывеска на ней хотя бы была очевидной, на том спасибо. Ещё бы вход был очевидным и цены бы не было.
— Так, водичку свою нельзя, в случае чего там купим. И энергетик тоже нельзя, так что давай дохлебывай, пока на досмотре не стоим.
— Да блин, почему это правило вообще существует? Если я захочу устроить что-то, то это точно будет не кислота в банке энергетика!
— Да-да, охране это будешь доказывать? В темпе, в темпе!
— А мы зайдем в туалет? Мне мажется, что помада размазалась после нашего перекуса.
— Будто кто-то в темноте зала это заметит, но хорошо, зайдём.
Очередь продвигалась медленно. Даже очень. Люди болтали, обсуждали, сетовали, что не приехали раньше, просто вздыхали, знакомились. Весь этот шум, заметный издалека, наполнял этим ощущением приближающегося концерта и радости. Привычный быт любого человека, пришедшего на выступление хотя бы немного известного исполнителя, неудобный, но родной. Погода едва прохладная, стоять на улице хорошо, представляя, как душно будет внутри, надо успеть надышаться.
— Паспорта?
— На месте, я у всех вас проверила. Но лучше сразу достаньте.
— Ник, отдай нам их, я не думаю, что Вику даже с ним посчитают совершеннолетней, пф.
— Зато я дольше сохранюсь юной, чем ты. Будешь мне завидовать в сорок, — гордо откинув волосы рассмеялась Вика, наблюдая за чужим сопением. — Ла-а-адно, не бухти. Ты красотка. Ещё и глаза фиолетовым подкрасила, вообще звезда!
— Ой, спасибо, в темноте разве что блестки будет видно, но я всё равно довольна. Вы тоже прихорошились, накрасились. Ника даже платье откопала!
— Ну, — девушка неловко почесала затылок и одернула подол. — Решила, что повод хороший? Но мне кажется, что оно вечно задирается...
— Эт нормально, не переживай, выглядишь как люксовая куколка Барби.
— И ценой в десятку?
— Не, которую выкупают в первую минуту релиза.
— Твоим бы комплиментам парней научить, честное слово. Мной только мама сильнее тебя восхищается. А это высшее проявление любви, знаешь ли.
И очередь наконец-то доходит до них под это довольное взаимное щебетание. На запястьях по штампу о совершеннолетии, теперь осталось только войти внутрь и сдать вещи, а там... там уже свобода, можно будет попробовать пробиться куда-нибудь поглубже и поближе к сцене. Банка энергетика была уже пустой и послушно была выкинута в мусор. Сумки проверенные с доскональность посадки на самолёт. Разнородная толпа и гам ещё на входе, пока сверху уже была слышна музыка, не пение, а так, забить паузу перед началом. Футболки, джинсы, кофты, платья, юбки, каблуки, кроссовки, рубашки, прически, небрежность. И ни одного "общего", что могло бы стать чертой всех, как и возраст, всё от человека к человеку: едва восемнадцать со стабильным за тридцать вместе, без разделения. Девушки поплотнее сбились рядом, чтобы толпа не разделила их. Протискиваясь между людьми, всё ближе и ближе к грохоту музыки, к вышедшему Пирокинезису. Фотографии, видео, общий крик и подпев песен с поднятыми руками, с прыжками, с этим общим восторгом, прокатывающимся по рядам людей. Всё плотно, битком, плечи трутся о плечи, но всем всё равно. Это концерт, это мечта, это наслаждение басом, отдающимся в ногах, это момент, когда сорванный голос — очевидное, нормальное. Пущенный по толпе огромный бумажный кораблик, прикосновение к нему — прикосновение к самой песне, к одинокому кораблю, плывущему за клубникой в декабре... Вика и Настя прикасаются к нему с особым восторгом как к несбыточной эфемерной мечте. Они держатся за руки, держат Нику, людей рядом, которых совсем не знают, но в момент этой песни, кажется, всё объединяется в одно, в восторг, в исчерпывающее принятие и такую тонкую симпатию к своим единомышленникам, у которых также горят глаза.
Хотя бы на один вечер музыка объединяет людей совершенно разных, совершенно незнакомых. Когда ты передаешь бутылку с водой от себя остальным, когда подаешь кораблик тем, кто тянет к нему руки, помогаешь поднять упавший телефон, отодвигаешься, чтобы кто-то смог сделать фотографию, а потом с умилением смотришь за парами в центре, танцующими под светом. Романтично, несмотря на то, что никого из них ты не знаешь. Ты рад за всех, рад за себя,за незнакомцев. Ника перестала кричать песни только сорвав голос, но улыбка, улыбка осталась такой же яркой, открытой. И её счастье резонирует со счастьем всех в этот момент. Самое яркое воспоминание на долгий, долгий срок, о котором будут многие и многие вспоминать со улыбкой до обнаженных зубов и боли в щеках.
***
Всё выше написанное — выдумка, основанная на косвенно вдохновивших ситуациях, историях и личных наблюдениях.