По просьбе подписчика канала Андрея Миронова публикую его статью "Поражение Запада", в которой он анализирует одноименную работу уважаемого и неоднократно цитируемого на нашем канале французского аналитика Эмманюэля Тодда (историка, антрополога, социолога). Статья будет безусловно интересна тем, кто интересуется в глубинных причинах, приведших страны Запада на грань неизбежной, по мнению Тодда, катастрофы.
"Поражение Запада" (Андрей Миронов).
Всегда полезно знать мнение другой стороны. Благо, с этим сейчас нет проблем, зарубежные СМИ доступны через их сайты. Даже если вы не владеете иностранными языками, переводы их статей можно почитать, например, на ИНОСМИ. Есть, правда, одна проблема: знающие и думающие люди в большинстве статей вряд ли смогут уйти дальше 10-й, максимум 20-й строчки.
Причина простая. Авторы этих статей, чтобы доказать недоказуемое, берут за отсечку удобную им дату. Например, 24 февраля 2022 года, а всё, что произошло в феврале-марте 2014 и далее игнорируют напрочь. О событиях 20-80-летней давности речи вообще уже нет. Или берут удобное им название, например, Украинский фронт и делают отсюда далеко идущие выводы. Или сваливают свои проблемы с больной головы на здоровую. Связан ли такой подход с когнитивными способностями или морально-этическими аспектами (или отсутствием обоих),решать вам.
Всё это не значит, что на западе нет умных и порядочных людей. Многие, как минимум, слышали о судье Наполитано (США), Джордже Гэллуэе (Британия), Гленне Дизене (Норвегия), Адриане Боке (Франция), Алине Липп (Германия) и многих других. Ещё больше уважения вызывают имена Джона Миршаймера и Джефри Сакса. Они не просто говорят об серьёзных ошибках и просчётах (если не глупостях) ведущих политиков запада, они глубоко обосновывают свою точку зрения. Понятно, профессора, всё-таки. Менее известно имя Ги Меттана. Его книга “Запад – Россия. Тысячелетняя война”, написанная почти 20 лет назад, хоть и отстала по фактологии, но не потеряла актуальности по своей сути. Даже, пожалуй, усилилась.
Последние годы мы часто слышим упоминание имени Эммануэля Тодда. Впервые его имя громко прозвучало на западе в 1976, когда он высказал мысль о возможно скором распаде Советского Союза. Вероятно поэтому западные СМИ сейчас не могут игнорировать его мнение, хотя нынешний Тодд утверждает совсем нелицеприятные для Европы и США вещи. Наиболее полно его мысли о нынешней политической и экономической ситуациях выражены в его последней книге “Поражение Запада”, написанной в 2024 году, а в этом году изданной в переводе на русском языке. Вот о ней и пойдёт речь.
В книге есть, пожалуй, только одна вещь, которая категорически не понравится, и та не имеет отношения к автору: перевод! Некоторые предложения приходится прочитывать несколько раз, чтобы понять их смысл, некоторые вообще построены вопреки правилам и даже логике русского языка. Претензии к автору менее серьёзны. Книга явно предназначена для широкого читателя, но Тодд, увлекаясь, часто использует термины, понятные только специалистам в демографии, антропологии, экономике. Причём, не всегда понятно, эти термины общепринятые или он вкладывает в них свой, дополнительный смысл. Но всё искупает эмоциональность автора, хотя она иногда вынуждает его постоянно вовлекать в текст всё новые проблемы и перескакивать с одних на другие.
Бессмысленно пересказывать всю книгу, лучше прочитать самим. Тем более, что структура книги проста: он рассматривает различные страны (Россию, Украину, Европу, США), исходя из своей концепции. Вот о концепции мы и поговорим, но начнём с другого, с того, что является определяющим в современном мире – с национального государства.
Сама идея национального государства не нова, Тодд взял её у Миршаймера. С точки зрения автора, сильным и независимым может быть только национальное государство. Причём, не обязательно это должно быть государство одной нации. Главное, чтобы в стране существовала общая, “национальная” идея, и не важно, в какой она области. Это может быть, например, просто общая культура, но обязательным условием должна присутствовать значительная экономическая независимость. Хотя Тодд в предисловии и не говорит о ещё одной точки единения, но вывод напрашивается сама собой: война. Правда, здесь надо различать характер войны. Война захватническая тоже может объединить нацию, иногда даже надолго, и тому пример Британская империя 19-го – первой половины 20-го веков. С середины прошлого века такой подход уже плохо работает. Фашистская Германия тоже смогла объединить немцев, но просуществовала чуть более 10 лет. Наоборот, война за независимость и суверенитет надолго и всерьёз сплачивает нацию, и примеров тому много: война за независимость в США, Россия (СССР) в 1812 и 1941, нынешний Иран… Однако, говоря об Украине, он уже напрямую пишет о том, что именно война стала точкой сплочения и неожиданно упорного сопротивления этого государства.
Тодд, как и Миршаймер, говорит о национальном государстве, как об аксиоме, и нам не удалось найти этой точке зрения какие-либо возражения. Далее Тодд переходит к тому, что он хорошо знает, ведь он в первую очередь демограф и антрополог, и только потом социолог, историк и экономист. Именно поэтому главные истоки упадка или возвышения государства он видит в характере семьи и религии. Из этих принципов вытекает и важность образования, которая в последующем отражается на политике и экономике.
Он выделяет два типа семей: нуклеарная и общинная. Первая характерна для Европы, США и, как ни странно, для Украины. Вторая – для России и многих восточных стран. Первая характеризуется тем, что она выглядит самодостаточной с значимым главой семьи, а старшие сыновья всегда имеют приоритет в наследовании. Как следствие нуклеарности, она не способствует сама по себе сплочению населения в единое национальное государство, но концентрация управления в одних руках на начальном этапе даёт хороший старт экономическому развитию. То есть то, что и наблюдалось в Европе в 17-19 веках. Второй тип семьи, наоборот, требует объединения не только внутри семьи, но и между семьями, а среди детей (сыновей) никто не пользуется приоритетом. Вот здесь уже закладываются некоторые основы национальности, хотя сами по себе такая семья ещё не гарантирует создание единой страны. И теперь вторым необходимым составляющем выступает религия и те принципы, которых она придерживается.
Поскольку и в протестантизме, и в иудаизме высоко ценилось хорошее образование и высокие моральные ценности, сочетание нуклеарной семьи с религиозными основами стали тем фундаментом, на котором выросло благосостояние и Штатов, и многих стран Европы. Наоборот, при общинной семье ответственность размывается, и возникает надежда на соседей по объединению, что в немалой степени тормозит развитие.
Оставим пока в стороне религию и семью и обратимся к образованию. По Тодду качество образования ныне становится низким Вот здесь у Тодда появляется нестыковка. Уже через несколько глав он пишет, что XX век ознаменовался всеобщим средним образованием, а с 60-х годов значительно выросло число граждан с высшим образованием, достигая в Европе цифры в 30-40%. Как же так? Нестыковка? Нет, автор и здесь указывает выход, пусть и несколько искусственный. По Тодду у людей с высшим образованием возникает ощущение элитарности и, как следствие, неприятие популистских требований большинства население. Поскольку большинство политиков рекрутируется всё же из людей образованных, но на основе всеобщего голосования, будущие политики вынуждены не столько заниматься анализом ситуации и поиском решений, сколько осваивать “науку” попадания в руководящий класс. Результатом этого процесса является снижение компетенций политического класса, который уже не способен адекватно оценивать ситуацию и отделять разумные и адекватные действия от своих хотелок. Правда, подсознательно они понимают, что какая-то объединительная идея должна существовать, но не в состоянии придумать ничего стоящего, кроме русофобии.
Вернёмся к религии. Тодд преимущественно рассматривает протестантизм, поскольку большинство стран западной Европы (за исключением Италии, Франции и Испании) и США исповедовали именно эту ветвь христианства. Протестантизм предполагает прямой доступ человека к священному писанию, отсюда и потребность в образовании. Следом за ним идёт развитие науки и производства. Есть, правда, один отрицательный момент. Протестантизм, в отличие от католицизма, не предполагает изначального равенства людей, что отчётливо проявилось на примере Британской империи и соответствующего её отношения к аборигенам колоний. Начиная с последней четверти 19 века начинается отход от протестантизма и религии вообще. Если в начале этого времени посещаемость служб составляла от 40 до 80% в зависимости от страны и региона, то к началу 2-й мировой войны это число сократилось примерно до 15%.
Тодд называет это время зомби-протестантизмом, поскольку в это время ещё сохраняются некоторые установки религии: отношение к браку, деторождение, какие-то остатки морали.
Небольшой всплеск возврата к религии наблюдался после 2-й МВ, но довольно скоро процесс отхода продолжился. Начиная с 60-х годов прошлого века, когда даже то немногое, что ещё сохранялось, постепенно уходит окончательно. Причём, время окончательного перехода в состояние “ноль-религии” Тодд определяет точно: с 2003 по 2014 гг., когда в странах западной Европы были приняты законы “брака для всех”. Приняты под маркой свободы личности, её значимости. Вот только как определить значимость личности? Получается по самооценке? Тодд возражает этому тезису так: “Одной из величайших иллюзий 1960-х годов… была вера в то, что личность станет более значительной, освободившись от коллектива. Правда заключается в обратном. Личность может быть значительной только в сообществе и благодаря нему. В одиночку она по своей природе обречена на сокращение (сужение). Теперь, когда мы массово освободились от метафизических, коммунистических, социалистических или национальных (догм - ?), мы ощущаем пустоту, становимся меньше. Мы превращаемся во множество миметических карликов, которые дальше не осмеливаются думать самостоятельно, но тем не менее оказываются столь же способными к нетерпимости, как и верующие прошлых лет”. То есть “всё познаётся в сравнении”, а не так, как оценивает себя сама личность, теша своё собственное эго.
Наверно пришла пора немного “покритиковать” Тодда. Для этого нам придётся обратиться к непопулярному ныне марксизму, который говорит, что всему виной экономика: производительные силы и производственные отношения. Если у вас сложилось впечатление (благодаря нам), что автор об этом не знает, то вы сильно ошибаетесь. Знает, прекрасно знает. Именно поэтому он постоянно приводит цифры, характеризующие состояние экономик отдельных стран и регионов.
Анализируя, он показывает, как трансформируются и даже сужаются их области деятельности. Если в 1945 году экономика США составляла почти половину мировой (45%), то ныне всего лишь 17%. Но хуже другое. Как и в Великобритании основной упор переходит в финансовую область.
Конечно, деньги нужны, куда же без них, но сыт ими не будешь. Значит, нужно физическое производство, которое в западных странах неуклонно сокращается, что выражается в падении множества показателей, не только экономических. Например, максимальная доля промышленных рабочих в странах западной Европы примерно соответствует минимуму в развитых азиатских и даже восточноевропейских стран, поскольку последние превращаются в промышленный придаток запада. Как следствие, аналогичная корреляция наблюдается и доле выпускаемых инженеров для потребностей промышленности. Сильно возрастает доля услуг, которые опять же зависят от материальных ценностей, особенно доля финансового капитала, что не требует много сотрудников и глубокого образования. При этом приходится эти самые материальные ценности импортировать, что приводит к дефициту платёжных балансов. Так, у США этот дефицит составляет около 400 млрд долларов. Несколько лучше ситуация у Германии. В 2021 году он ещё был положительный (профицит), но крайне непродуктивные политические решения (санкции) перевели его в отрицательную область. Какое-то время можно прожить на заёмных средствах, но со временем доверие к стране падает, и обслуживание долга становится неподъёмным.
К чему приводит такая ситуация? Здесь мы должны обратиться к началу книги Тодда и нашему эссе: к национальному государству. Его основой является средний класс, и для автора это не новость, об этом ещё Аристотель писал. По Тодду, промышленные рабочие представляют как раз часть этого класса, и весьма значительную. Уничтожая промышленность, государство уничтожает свою основу, а развивая при этом финансовый сектор, усиливает экономическую поляризацию общества. К чему это приведёт, говорит название книги.
Значит ли, что демографический и религиозный подход Тодда неправильный? И да, и нет.
Социальные проблемы разной степени сложности существуют во всех странах. При созревании соответствующей экономической ситуации социальные и демографические факторы могут либо способствовать развитию страны, либо приводить к краху. Важны не только сами факторы, но их сочетание. Похоже, что для западного мира это сочетание не слишком благоприятно.
Со времени первого пророчества Тодда до его свершения прошло 15 лет. Прав ли Тодд в этот раз, мы, похоже, узнаем в 2040 году.