Август – сентябрь 1991 года. Мытищи.
Август 1991 года стал переломным моментом в истории страны. В эти дни произошёл августовский путч — попытка группы высокопоставленных чиновников отстранить от власти Михаила Горбачёва и не допустить подписания нового Союзного договора, который должен был преобразовать СССР в конфедерацию — Союз Суверенных Государств.
Провал путча ускорил распад СССР: союзные республики начали провозглашать независимость, а центральная власть окончательно ослабла. На фоне политического хаоса усилился экономический кризис: пустые полки магазинов, гиперинфляция, безработица. В этих условиях ещё больше расцвели криминальные группировки, заполнившие вакуум власти.
Одним из «хозяев» нового порядка был Николай Кравцов, получивший кличку «Боцман» за службу в морской пехоте. Тельняшка стала его фирменным атрибутом — он носил её даже в жару, поверх джинсовой куртки, подчёркивая свой статус.
В конце 80‑х Николай работал на строительном заводе. Но к 1990 году предприятие остановилось: заказы исчезли, зарплату перестали платить месяцами. Заводчане теряли работу, а государство не могло помочь. Для Кравцова это стало точкой невозврата. Он решил, что выживать нужно по новым правилам.
Николай быстро сориентировался в реалиях зарождающегося криминального рынка. Его стратегия была проста:
контролировать трассы между областями;
«крышевать» дальнобойщиков и челноков (мелких торговцев, возивших товары из‑за границы);
брать дань за «безопасный проезд» — фиксированную сумму с каждой фуры или микроавтобуса.
Его команда — пять‑шесть крепких парней с армейским прошлым — останавливала машины на отдалённых участках дорог. Отказ платить карался жестоко:
угрозы, избиения;
в крайних случаях — показательные расправы: «Боцман» мог застрелить водителя на месте, чтобы запугать остальных.
Жалобы («дела») на Кравцова пачками поступали в милицию. Но они не двигались с места. Причина была проста: Николай наладил связи с представителями власти.
Ключевой фигурой в схеме «Боцмана» стал майор Холодов — начальник местного отдела милиции. Когда‑то он был принципиальным оперативником, но экономический кризис и низкие зарплаты сломали его принципы. Холодову предложили сделку:
закрывать глаза на деятельность Кравцова;
«откладывать» дела против него в долгий ящик;
предупреждать о проверках или рейдах;
беспрекословно устранять конкурентов, встречающихся на пути.
Взамен майор получал ежемесячный «оклад» от «Боцмана» — сумму, в разы превышающую его официальную зарплату. Кроме того, Николай иногда «дарил» ему дефицитные товары: импортную одежду, технику, алкоголь.
Их отношения строились на взаимном расчёте:
Холодов обеспечивал Кравцову иммунитет от преследований;
«Боцман», в свою очередь, стабилизировал обстановку на вверенном майору участке: он пресекал деятельность мелких банд, которые могли создать проблемы для начальства Холодова.
Так сформировался симбиоз криминала и силовика — типичное явление эпохи 90‑х. Николай Кравцов чувствовал себя неуязвимым: он контролировал трассу, имел покровителя в погонах и строил планы на будущее. Ему даже казалось, что этот порядок — навсегда.
Но мир менялся стремительно. И совсем скоро «хозяевам» дорог предстояло столкнуться с новыми вызовами — как со стороны конкурентов, так и со стороны государства, которое, несмотря на хаос, всё ещё могло нанести ответный удар…
Младший сержант Игорь Ракитин не мог спокойно смотреть на то, что творилось на дорогах. Каждый день он слышал жалобы водителей, видел заплаканных жён и матерей, чьи близкие пострадали от рук банды «Боцмана».
Игорь решил действовать в одиночку — он не доверял коллегам и понимал, что открытая конфронтация с Кравцовым без доказательств приведёт лишь к новым проблемам. Он начал тайно следить за бандитами.
Особое внимание Игорь уделял вишнёвой «девятке» (ВАЗ‑2109) Кравцова — машина выделялась в потоке, и по ней можно было легко отследить перемещения главаря.
Выбрал точки наблюдения. Несколько раз в неделю Ракитин приезжал на разные участки трассы в гражданской одежде и прятался в лесополосе или у придорожных кафе. Оттуда он мог незаметно следить за происходящим.
Фиксировал маршруты. Вёл блокнот, куда записывал:
время появления «девятки» на трассе;
места, где Кравцов чаще всего останавливал машины (обычно это были участки с плохим освещением или изгибы дороги);
с кем встречался «Боцман» (заметил, что тот регулярно заезжает в одно кафе на окраине города и общается там с каким‑то коренастым мужчиной в кожаной куртке).
Запоминал состав банды. Игорь собирал информацию о людях Кравцова:
здоровяк по кличке Шрам — главный силовик, отвечал за запугивание и расправы;
щуплый парень, которого называли Чижик, — следил за обстановкой и подавал сигналы;
ещё двое — молчаливые, всегда с оружием, выполняли приказы.
Отмечал привычки «Боцмана». Ракитин выяснил, что Кравцов:
каждое утро заезжает за кофе в придорожное кафе у моста;
по пятницам встречается с кем‑то в парке за городом;
любит оставлять машину на стоянке у рынка, когда идёт решать дела.
Что возмущало Ракитина больше всего
Однажды Игорь стал свидетелем сцены, которая окончательно укрепила его решимость:
люди Кравцова остановили микроавтобус с челноками — в салоне были женщины с коробками дефицитных товаров;
Шрам вытащил одного из водителей, ударил его прикладом по спине и заставил выгрузить весь груз;
женщины плакали, умоляли оставить хоть что‑то, но бандиты лишь смеялись;
«Боцман», сидя в своей вишнёвой «девятке», высунулся в окно и бросил водителю: «В следующий раз — пуля в лоб».
Ракитин сжал кулаки, но вмешаться не решился — он был один, а их пятеро. Зато в тот момент он твёрдо решил: Кравцов должен ответить за свои преступления.
Игорь понимал: чтобы обезвредить банду, нужно действовать хитро и решительно. Он разработал план.
В середине сентября Игорь попросился в отпуск — матери помочь огород вскопать. Начальство, конечно же, его отпустило: Ракитин хорошо показал себя во время путча, стоял в оцеплении, так что заслуживал отдыха. Да и кто откажет младшему сержанту с безупречной репутацией?
Игорь зашёл в придорожное кафе — старое, с потрескавшимися стёклами и запахом жареного лука. Он заказал кофе и сел у окна, поглядывая на трассу. И как раз в этот момент в помещение ввалился «Боцман» со своей шайкой — Николай Кравцов и трое его подручных. Они громко переговаривались, скидывали куртки, шумно рассаживались за дальний стол у окна.
— Со стороны Твери идёт фура из Мурманска, — хрипло говорил Кравцов, постукивая пальцами по столу. — Везёт несколько партий красной икры. Номер такой‑то… — он назвал цифры, и Игорь мгновенно их запомнил.
— Точно? — переспросил Чижик.
— Да я сам слышал от мужика на рынке, — махнул рукой Кравцов. — Так что ждём. Шрам, ты на въезде, Чиж — на изгибе у леса. Если проедет мимо — сразу сообщайте.
Игорь напрягся, сделал вид, что увлечённо помешивает сахар в кофе, а сам ловил каждое слово. Допив, он незаметно вышел из кафе, стараясь не привлекать внимания.
На улице он поймал попутку — старенькие Жигули с дребезжащим капотом. Водитель, пожилой мужчина с усталыми глазами, сначала отказывался:
— Да куда ж я поеду в такую даль? Бензина едва до дома хватит…
— Вот, — Игорь достал пачку десятирублёвых купюр (тех самых, что накануне дал Холодов — они считались краденными, и Ракитин решил пустить их на правое дело). — Этого хватит и на дорогу, и на новую канистру бензина.
Водитель уставился на деньги, потом на Игоря, и глаза его расширились:
— Батюшки! Да я с июня зарплату жду, задерживают, твари… А тут такие... Спасибо, мил человек! Садись, куда надо — довезу.
На трассе Игорь быстро нашёл нужную фуру и жестом попросил водителя Жигулей перекрыть дорогу. Тот нехотя подчинился — и в итоге слегка задел грузовик, повредив переднюю правую фару.
— Ну вот, — вздохнул водитель Жигулей, вылезая из машины и разглядывая царапину. — Десять лет, почти без царапины, а тут…
Игорь ответил:
— Я тебе пачку дал. Там тебе и на новую фару хватит.
Водитель уставился на деньги, потом на Игоря, и на глазах у него чуть ли не выступили слёзы:
— Ишь ты… Спасибо, добрый человек. Век помнить буду.
— Вы совсем с ума посходили? — возмутился водитель грузовика, подходя ближе. Это был крепкий мужчина лет сорока, с обветренным лицом и усталыми глазами.
Игорь отпустил водителя Жигулей и повернулся к дальнобойщику:
— Это ты красную икру везёшь?
— А вы… вы от «Боцмана»? — дрожащим голосом спросил тот, невольно отступая на шаг.
— «Боцман» тебя как раз ожидает у придорожного кафе, — спокойно ответил Игорь. — Но я хочу помочь тебе.
— Как вы мне поможете? — недоверчиво переспросил водитель.
— Я залезу к тебе в кузов. Деньги есть у тебя?
— Мало… Я не знаю, что «Боцману» отдать. Мне на бензин едва хватит.
Игорь достал несколько десятирублёвых купюр:
— Держи! Отдашь ему. И предложишь взять коробку с икрой.
— Если они заберут несколько коробок, меня оштрафуют, — вздохнул дальнобойщик. — У меня двое детей, один ещё дошкольник… Жена в декрете.
— Не волнуйся, дорогой, — уверенно сказал Игорь. — Остальное — дело техники. Ты много раз сталкивался с «Боцманом»?
— Сейчас третий. Один раз они у меня рыбу отжали — и меня зарплаты лишили. Спасибо тёща с огорода кормила. Второй раз всю наличку отдал ему… Думал, отстанут.
— Вот и сейчас отдашь, — кивнул Игорь. — Только делай всё, как я скажу. От этого зависит не только твой груз, но и безопасность.
На том и порешили. Игорь ловко забрался в кузов машины, укрылся среди коробок с икрой и натянул брезент. Уже темнело, сумерки окутывали трассу, и это было на руку. Он проверил пистолет, убедился, что наручники под рукой, и приготовился ждать.
Через час их тормознули подальше от придорожного кафе — на изгибе дороги, окружённом лесом.
— Здорово, кент! — поздоровался Кравцов с дальнобойщиком, ухмыляясь и похлопывая себя по бедру, где под курткой угадывалась рукоятка пистолета. — Ну? Есть чем дань отдать?
— Да… Конечно… Вот, — водитель протянул ему те деньги, что дал Игорь, стараясь не смотреть в глаза «Боцману».
— Так сразу? Не верится даже. Откуда у тебя столько денег? — прищурился Кравцов, пересчитав купюры.
— Так это командировочные. Я же знал, что вы будете брать за «крышу». Вот и сэкономил. На воде и хлебе сидел, — забормотал дальнобойщик, стараясь выглядеть жалко.
— А икоркой не поделишься? А? — Кравцов облизнул губы.
— Мы тебе компенсируем, — пообещал «Боцман», но в голосе его звучала явная ложь. Они ничего не собирались компенсировать.
Однако водитель согласился:
— Да… Конечно… Вон в кузове…
— А чё ты нервный такой? — насторожился Чиж, подходя ближе и вглядываясь в лицо водителя.
— Да ночь… И вы, как снег на голову мне… — забормотал дальнобойщик, стараясь не выдать волнения.
— Не волнуйся. Снег растает, — хохотнул Кравцов. — Шрам! Давай, лезь!
Шрам полез в кузов…
«Боцман» с остальными подручными стоял и курил возле кабины, нервно постукивая ногой по асфальту. Дым от сигареты клубился в прохладном вечернем воздухе, а тусклый свет фар грузовика отбрасывал на землю длинные, дёрганые тени. Водитель фуры старался вида не подавать — стоял, ссутулившись, руки в карманах, взгляд в землю. Но внутри у него всё дрожало: он слышал, как громко бьётся сердце, и боялся, что Кравцов это заметит.
— Шрам! Ну что там? — громко позвал Кравцов, швырнув окурок на асфальт и раздавив его каблуком.
— Всё хорошо. Вот… проверяю… — донеслось из кузова не слишком уверенным голосом.
«Боцман» нахмурился. Что-то было не так. Голос Шрама звучал странно — будто сдавленно, не по‑обычному.
— Что у тебя с голосом? — с недоумением спросил Чижик, переглянувшись с боссом.
— Всё хорошо, — снова отозвался Шрам. — Или, лучше, подсоби!
Кравцов прищурился. Он не любил неожиданностей.
— Иди проверь, что там Шрам так долго, — бросил он Чижику.
— Сейчас, — кивнул Чижик и побежал к кузову, ловко перепрыгивая через выбоины на дороге.
Через минуту из кузова послышался его голос:
— Братва! Идите! Подсобите нам! «Боцман», посмотри, что у него с накладными?
— Ты кто такой, чтобы мне указывать? Без тебя знаю, — рассердился Николай. Он чувствовал, как внутри нарастает раздражение: что-то шло не так, но он пока не мог понять, что именно.
Махнув рукой двум оставшимся подручным, Кравцов приказал:
— Идите, подсобите. А то Шрам, вижу, не в силах коробки таскать.
Те неохотно направились к кузову. Один из них, коренастый и молчаливый, бросил на «Боцмана» косой взгляд — ему тоже не нравилось происходящее.
Кравцов тем временем подошёл вплотную к водителю, сверля его взглядом:
— Накладные покажи?
Водитель, стараясь не выдать дрожь, дрожащими руками полез к бардачку. В этот момент откуда-то из кузова донеслось:
— «Боцман» тут…
Крик резко оборвался — будто кто-то зажал рот говорившему.
Этого было достаточно. «Боцман» мгновенно схватил водителя за шиворот и приставил пистолет ко лбу:
— Кто с тобой ещё? Говори, падла! — злобно оскалился он.
— Я… я… я один… — голос дальнобойщика дрожал всё сильнее, лицо побледнело.
— А ну пошли! — Кравцов грубо дёрнул его за воротник и потащил за собой к кузову. — Узнаю, что ещё с кем‑то, первый пулю получишь.
Они завернули за полуоткрытый кузов, как вдруг дверка распахнулась ещё шире. Из темноты прозвучал хриплый голос:
— Слышь, «Боцман»? Половину конфискуем у него…
— Давайте я сам решу, сколько брать! — резко воскликнул Кравцов и оттолкнул дальнобойщика в сторону, так что тот едва не упал.
— Что там у вас? Чего застряли? И почему в темноте? — Кравцов достал фонарь и включил его, направив луч внутрь кузова.
В тот же миг на него с высоты кузова обрушилась большая тяжёлая коробка. Николай едва успел вскинуть руки — коробка ударила по предплечьям, чуть не сбив с ног. Со злости он швырнул её на асфальт. Раздался отчётливый треск стекла внутри:
— Твою мать! Вы что мне кидаете?! — заорал он, вскипая яростью.
И тут из кузова стремительно выскочил Игорь:
— Здорово, «Боцман».
Кравцов опешил, на мгновение застыл. Потом лицо его исказилось от гнева, глаза сузились:
— Ты? Ты тот самый фраер из кафе? — и вскинул пистолет.
Не теряя ни секунды, Ракитин бросился вперёд. Он схватил Кравцова за запястье и резко вывернул руку вниз и в сторону — знакомый приём из милицейской подготовки. Раздался хруст, пистолет упал на асфальт.
— А‑а‑а! — взвыл «Боцман», пытаясь свободной рукой достать Игоря.
Но Ракитин уже перехватил инициативу. Он сделал подсечку, одновременно толкая Кравцова в плечо. Тот, потеряв равновесие, рухнул на асфальт, ударившись затылком.
Игорь мгновенно оказался сверху, коленом прижал руку Кравцова к земле, а второй рукой схватил его за горло. Николай захрипел, забился в конвульсиях, царапая ногтями руку сержанта. Его лицо побагровело, глаза выкатились от напряжения.
— Отпусти… — прохрипел «Боцман». — Я… я всё скажу… Отпущу… Отдам всё…
— Слишком поздно, — сквозь зубы процедил Игорь. — Сколько людей ты запугал? Сколько семей оставил без денег? Сколько раз ты угрожал тем, кто слабее?
Ракитин усилил нажим. Кравцов дёрнулся в последний раз, попытался вцепиться в лицо Игорю, но силы его покинули. Хрипы стали тише, тело обмякло, взгляд остекленел.
Игорь держал хватку ещё несколько секунд, пока не убедился: сопротивления больше не будет. Затем медленно отпустил шею «Боцмана», тяжело дыша. Он поднялся на ноги, вытер пот со лба и посмотрел на дальнобойщика, который стоял в стороне, бледный и потрясённый.
Игорь посмотрел на дальнобойщика — тот стоял, бледный, с расширенными от ужаса глазами, и мелко дрожал.
— Слушай сюда, — тихо, но твёрдо произнёс Ракитин. — Сейчас мы уберём следы. Тела оттащим в лес и спрячем так, чтобы никто не нашёл. Поможешь — и забудешь всё, как страшный сон. Попытаешься сбежать или кому‑то проболтаться — сам знаешь, что будет. Понял?
Водитель сглотнул и кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
Они начали с Кравцова. Игорь подхватил его под плечи, водитель — за ноги. Тяжело дыша, они понесли тело к кромке леса, огибая выбоины и кочки. Воздух был пропитан запахом хвои и сырости — болото находилось где‑то неподалёку.
— Сюда, — указал Игорь, заметив тропу, ведущую вглубь чащи.
Через несколько минут они вышли к тёмной глади болота. Вода стояла неподвижно, лишь изредка на поверхности появлялись пузыри — будто само болото дышало.
— Бросаем здесь, — хрипло произнёс Игорь.
Они аккуратно опустили тело в воду. Оно сначала всплыло, но Ракитин надавил на плечи, погружая его глубже. Вскоре Кравцов исчез под тёмной ряской.
Затем они пошли в кузов. Когда дальнобойщик увидел , ему чуть плохо не стало. В кузове валялись четыре бездыханных тела. Игорь их по одному сначала ударил ключом. Потом легко сворачивал шеи. Дальше нужно разобраться со Шрамом. Тот был массивнее, нести его оказалось труднее. Водитель споткнулся, чуть не упал, но Игорь успел подхватить ношу.
— Терпи, осталось немного, — подбодрил он.
Шрама тоже опустили в болото. На поверхности остались лишь пузырьки да клочья ряски, которые быстро сомкнулись над телом.
Последним был Чижик. Когда его тело скрылось в воде, Игорь огляделся. Ни следов, ни улик — только тишина леса и мерный гул трассы вдалеке.
— Всё, — выдохнул Ракитин. — Теперь идём обратно.
На обратном пути водитель наконец решился заговорить:
— А если кто‑то видел? Если кто‑то догадается?
Игорь остановился, посмотрел ему прямо в глаза:
— Никто не видел. Мы действовали быстро и аккуратно. А если кто и видел — не свяжет это с нами. Ты просто дальнобойщик, который вёз икру. Я — случайный попутчик, который помог тебе разобраться с бандитами. У нас нет мотива. И нет свидетелей.
— Но… это же убийство, — прошептал водитель.
— Это была самооборона, — жёстко отрезал Игорь. — Они угрожали тебе. Пытались отобрать груз, а потом хотели заставить тебя молчать. Мы защищались. И сделали то, что должны были сделать.
Когда они вернулись к фуре, Игорь достал из кармана ещё несколько купюр. Это были купюры Кравцова, которые Игорь успел достать, когда топил его:
— Вот, — протянул он деньги водителю. — Компенсация за испорченную коробку с икрой. Считай, что это плата за молчание и за потраченные нервы.
— Спасибо… — растерянно пробормотал дальнобойщик, принимая деньги.
— Забудь всё, что было, — продолжил Игорь. — Если кто‑то спросит — ты никого не видел, ничего не слышал, ничего не делал. Просто ехал по трассе, и всё. О «Боцмане» и его людях ты ничего не знаешь. Понял?
— Да, — кивнул водитель. — Я понял.
— Хорошо. Удачи тебе. И береги семью, — Игорь хлопнул его по плечу.
Дальнобойщик молча кивнул, сел в кабину и завёл двигатель. Фура медленно тронулась с места, фары прорезали темноту ночи.
Ракитин остался один на обочине. Он глубоко вдохнул прохладный ночной воздух, стряхнул с куртки прилипшие иголки и огляделся. Всё выглядело так, будто ничего не произошло: трасса, грузовик, лес — обычная ночь в дороге.
Он отряхнул руки, поправил куртку и зашагал в сторону посёлка — туда, где его ждала мать и работа в огороде. Как раз по пути к дому, где Игорь раньше ездил летом к деду в гости на каникулы. В голове крутились мысли, но лицо оставалось спокойным. Он знал: никто и никогда не свяжет его с тем, что произошло сегодня ночью.
Май 2024 года, Ярославль.
Игорь сидел в кабине «Газели» службы доставки «Озон», прижавшись лбом к прохладному стеклу. Он неотрывно смотрел на поток машин — большие фуры с длинными обтекаемыми кузовами, сверкающие хромированными деталями и яркими логотипами логистических компаний. Дальнобойщики спокойно вели свои машины, уверенно перестраивались, соблюдали дистанцию. Игорь никак не мог привыкнуть к этому зрелищу: тридцать лет в глухом лесу, вдали от цивилизации, — и вот он снова в мире, который успел так сильно измениться.
Раньше, помнил он, трасса жила по своим жестоким законам: вымогательства, засады, «крыши», угрозы. А теперь — ровные ряды фур, чёткие графики, электронные накладные. Никаких бандитов у придорожных кафе, никаких «даней» за проезд. Груз везли спокойно, под защитой систем слежения и охраны.
Рядом с фурами скользили новые междугородные автобусы — просторные, с панорамными окнами и низким полом. В салоне виднелись пассажиры: женщина с ребёнком, студент в наушниках, пожилая пара с сумками. Игорь сглотнул: в его время здесь теснились челноки с огромными клетчатыми баулами, набитыми дешёвой одеждой и техникой. Они рисковали всем, чтобы привезти товар на рынок, а теперь… Теперь люди просто ездили из города в город — без страха, без оглядки, с билетами и расписанием.
— Игорь, ты в порядке? — тихо спросила Алла, не отрывая взгляда от дороги. Она уверенно вела «Газель», ловко лавируя в потоке машин.
— Да, — хрипло ответил он, отводя взгляд от окна. — Просто… всё это так непривычно. Тридцать лет… Пытаюсь познать новое.
Рядом Кира начала понемногу засыпать. Она закутавшись в косуху, подложила голову к плечу Игоря, светлые волосы рассыпались по пледу. Время от времени её ресницы подрагивали, будто она видела какой‑то сон.
Алла бросила короткий взгляд в зеркало заднего вида:
— Она устала. Мы все устали. Но главное — мы выбрались. И теперь у нас есть шанс начать заново.
Игорь кивнул, сжал пальцами край куртки. В груди теснились чувства: изумление, растерянность, робкая надежда. Он снова посмотрел на трассу: фуры уходили вдаль, автобусы плавно вливались в поток, светофоры мигали зелёным. Всё работало как часы — без страха, без угроз, без поборов.
«Значит, не зря», — подумал он. — «Не зря мы шли. Не зря я вернулся».
Внезапно они остановились — перед светофором, который как будто специально решил задержаться на красном. Кира резко открыла глаза:
— Ой! Где мы?
— Мы в Ярославле, милая, — мягко ответила Алла, бросая взгляд в зеркало заднего вида.
— Кира! А как мы в квартиру к тебе попадём? У тебя же ключей от квартиры нет, — повернулся к ней Игорь.
— А? Точно! — ужаснулась Кира, резко садясь прямо. — Анжела с Мишей, наверное, обчистили меня… Может, даже сменили замки!
— Ну и чудеса, — удивилась Алла. В этот момент сзади громко и нетерпеливо засигналили. Она вздрогнула, посмотрела вперёд и увидела, что зелёный свет горит уже несколько секунд. Быстро нажав на педаль газа, она плавно тронула «Газель» с места.
— Есть запасные ключи, — сказала Кира, немного успокоившись. — Но они у Вали.
— У Вали? Это друг твой? — спросил Игорь, поворачиваясь к Кире.
— Это девушка, — ответила Кира. — Только как ей позвонить? У меня и телефона нет. Всё забрали…
— Можешь с моего позвонить, — предложила Алла. — У меня МТС. Безлимит на все звонки.
— Машинно‑тракторная станция? На все звонки? — удивлённо переспросил Игорь, нахмурив брови. — Это как?
— А при чём тут тракторная станция? — рассмеялась Алла.
— Ну вы же сказали «МТС». Это же расшифровывается как машинно‑тракторная станция, — уверенно повторил Игорь. — Я помню, у нас в деревне такая была. Тракторы, комбайны…
Алла расхохоталась так, что чуть не вильнула в сторону, но вовремя выровняла машину. Кира тоже прыснула со смеху, прикрыв рот рукой.
— Игорь, — сквозь смех проговорила Алла, — сейчас МТС — это оператор мобильной связи. Мобильные телефоны, понимаешь? Сотовая сеть. И расшифровка нынешняя – Мобильные ТелеСистемы.
— Телесистемы? — Игорь растерянно огляделся. — А где они?
— Вот, — Алла достала из кармана тонкий чёрный прямоугольник и протянула Игорю. — Это смартфон. Здесь и звонки, и интернет, и карты, и музыка — всё в одном.
– Я же вам тогда говорила про него в тайге тогда, – добавила Кира.
Игорь осторожно взял устройство, повертел в руках, разглядывая.
— И как это работает? — осторожно спросил он.
— Я вам потом покажу, — улыбнулась Кира.
Кира набрала номер Вали. К счастью, помнила наизусть.
— Алло? — раздался голос на том конце.
— Алло?.. Валя?.. Это ты?.. — с волнением в голосе спросила Кира.
— Да, это я. А кто это? — ответила Валя настороженно.
— Это я. Кира. Я в Ярославле.
На другом конце провода на мгновение повисла тишина, а потом Валя вскрикнула:
— Господи! Кира! Ты живая? Слава тебе Господи! Я знала, что ты жива. Молилась за тебя каждый день… Господи, как же я рада!
Кира невольно улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы:
— Спасибо, Валюш…
— Где ты была? Мы все с ума сходили! Анжела говорила, что ты уехала и не вернулась, а Миша вообще молчал как рыба… — голос Вали дрожал от волнения.
— Валя, слушай, — поспешила перебить её Кира. — Помнишь? Я у тебя ключи запасные от квартиры оставляла. Они у тебя?
— Да, у меня, конечно. А ты где сейчас?
— Я?.. Где мы? — повернулась Кира к Алле.
— Мы на въезде в Ярославль, недалеко от развязки у парка Тысячелетия, — подсказала Алла, не отрывая взгляда от дороги.
— Услышала, Кира? Я могу к тебе подъехать, — быстро отреагировала Валя. — А как так получилось? Почему ты пропала? Что случилось?
— Анжела с Мишей постарались, — тихо ответила Кира. — Они в лесу меня бросили…
— Анжела? Вот змея! Я всегда чувствовала, что она что‑то затевает. Тебя полиция ищет, Кира. Уже несколько месяцев дело открыто.
— Я представляю… — вздохнула Кира. — Но сейчас главное — попасть домой.
— Ладно, — решительно сказала Валя. — Я через полчаса буду у тебя. Если я буду раньше, то звони в домофон. А если нет, то жди возле подъезда. Я подъеду, позвоню сама.
— Всё, Валюш! До встречи! Спасибо тебе огромное! — с облегчением выдохнула Кира.
Они отключились. Кира убрала телефон и облегчённо откинулась на спинку сиденья.
— Ну что, всё уладилось? — улыбнулась Алла, бросая взгляд в зеркало заднего вида.
— Да, — кивнула Кира. — Валя будет через полчаса у дома.
— Давай я тебя тогда прямо до подъезда довезу, — предложила Алла. — Всё равно нам по пути.
— Было бы здорово, — благодарно улыбнулась Кира. — Спасибо, Алла.
Алла довезла Киру и Игоря до дома. Валя уже ждала возле подъезда — в джинсовой куртке, и шёлковой юбке с потрёпанной сумкой через плечо и телефоном в руке, будто только что закончила кому‑то звонить.
— Господи! Кира! Ты живая! — крикнула Валя и побежала обнимать подругу, чуть не уронив сумку.
— Валя!.. — Кира крепко прижала её к себе, уткнувшись носом в плечо подруги. — Прости, что заставила так волноваться…
— Ой! А это кто? Родственник твой? — Валя отстранилась, показывая на Игоря.
— Это человек, который помог мне выбраться из ямы, когда я упала в тёмном лесу. Даже не в лесу… В тайге. Я в Вологодской области была, — объяснила Кира.
— А как ты туда попала? — Валя нахмурилась, переводя взгляд с подруги на заросшего незнакомца.
— Анжела предложила снять на видео красивый закат в лесу. Я согласилась. Миша нас повёз. Потом я выпила воду и уснула. А как проснулась, в темноте оказалась. Провалилась в яму. И меня вот он вытащил. Это Игорь.
— Здравствуйте, Игорь! Я Валя, — она протянула руку.
— Очень приятно, — Игорь осторожно пожал её ладонь, слегка склонив голову.
— А вы заросший… Вы, наверное, старообрядец или отшельник? — не скрывая любопытства, спросила Валя.
— Второе ближе всего, — усмехнулся Игорь. — Тридцать лет в глуши прожил.
— Мы сейчас всё расскажем тебе, — сказала Кира и коротко поведала историю их выживания в тайге: как они нашли друг друга, как учились добывать еду, строить укрытие, ориентироваться по звёздам и выживать в суровых условиях.
Валя слушала, широко раскрыв глаза, иногда охала и крестилась.
— Ужас! Анжела – змея. Но вы очень долго жили в лесу… И, главное, выжили. Значит, Господь помог вам в чём‑то, — прошептала она, перекрестившись.
— А главное, я много упустил и не увидел, как менялся мир, — вздохнул Игорь, оглядываясь по сторонам: на высокие дома, на проезжающие машины, на светящиеся вывески магазинов.
— Зато вы теперь новый мир познаёте, Игорь, — улыбнулась Валя. — И это тоже своего рода приключение.
— Игорь, а вы крещёный? — неожиданно спросила она.
— Да. Меня мама крестила тайком, когда мне пять лет было, — кивнул он. — В деревне, у нас тогда батюшка подпольно служил.
— А сколько вам сейчас?
— Пятьдесят шесть.
— Да ну? — удивилась Валя, окинув его взглядом с головы до ног. — А я думала, вам семьдесят.
— Если его побрить, может помоложе будет выглядеть, — хихикнула Кира, легонько толкнув Игоря в плечо.
— Точно! — подхватила Валя. — Игорь, а давайте мы вас сначала в парикмахерскую заведём? А потом уже будем разбираться со всем остальным. У меня как раз рядом с домом отличный мастер работает — золотые руки!
— Я не против, — улыбнулся Игорь. Впервые за долгое время на его лице появилась искренняя, расслабленная улыбка. — Только… я не знаю, как сейчас стригутся. В моём времени всё было проще: машинка на три миллиметра — и порядок.
— Ничего, — похлопала его по плечу Валя. — Мы с Кирой вам поможем выбрать стиль. Сейчас много вариантов: и классические стрижки, и модные укладки…
Алла, которая до этого момента молча наблюдала за разговором, посмотрела на часы и вздохнула:
— Мне пора ехать, смена скоро. Кира, Игорь, было очень приятно с вами познакомиться. Если что — звоните, я всегда на связи. Вот моя визитка.
— Спасибо вам огромное, Алла, — Кира обняла её. — Без вас мы бы ещё долго плутали по городу.
— Да ладно, — отмахнулась Алла. — Главное, что всё хорошо закончилось. Берегите себя!
Она махнула рукой на прощание и направилась к своей «Газели». Через пару минут машина плавно тронулась с места и скрылась за поворотом.
— Ну что, друзья, — Валя повернулась к Кире и Игорю, — теперь за дело! Пойдёмте в квартиру, а то я уже вся извелась — хочу услышать всю историю целиком, без спешки.
Едва они зашли в квартиру к Кире, то Игорь удивился. Он медленно прошёл по коридору, осторожно касаясь ладонью стены, и остановился посреди комнаты, окидывая взглядом пространство.
— Так… — пробормотал он. — Хрущёвка, пятиэтажка, это сразу видно: планировка, высота потолков… Но всё совсем не так, как раньше.
Валя улыбнулась:
— Да, Кирюша сделала ремонт пару лет назад. Смотри, Игорь: вот эти стены — раньше были типичные бетонные, с кривыми обоями в цветочек. А теперь — ровная штукатурка, пастельные тона. И никаких «бабушкиных» расцветок.
Игорь подошёл к окну. Рама была не деревянная, рассохшаяся, а гладкая, белая, пластиковая. Он потрогал её, провёл пальцем по уплотнителю:
— Стекло двойное?
— Тройное, — поправила Кира. — Энергосберегающее. Зимой тепло, летом прохладно. И шума с улицы почти не слышно.
Он обернулся и окинул взглядом гостиную. Вместо громоздкого серванта с посудой — лаконичный шкаф-купе с зеркальными дверцами. На стене — не массивный телевизор с выпуклым экраном, а тонкая чёрная панель. На полу — ламинат с текстурой дуба, а не старые скрипучие доски, прикрытые ковром.
— И проводка… — Игорь заметил аккуратные розетки и выключатели. — Не скрутки в изоляционной ленте, а всё по уму.
— Конечно, — кивнула Кира. — Полностью заменили. Развели по комнатам, сделали отдельные линии для кухни и розеток. Ещё и «умный дом» поставили — свет можно голосом включать.
— Голосом? — Игорь нахмурился.
— Сейчас покажу! — Кира хлопнула в ладоши. — Алиса, включи свет на кухне.
В соседней комнате тут же загорелся свет. Игорь вздрогнул и сделал шаг назад.
— Это что, магия?
Валя расхохоталась:
— Нет, технологии! Это голосовой помощник. Можно попросить включить музыку, узнать погоду, поставить таймер…
— А это? — Игорь указал на плоский предмет на стене рядом с дверью.
— Видеодомофон, — объяснила Кира. — Вижу, кто пришёл, разговариваю с ним, не открывая дверь. И запись идёт круглосуточно.
Игорь медленно обошёл комнату, разглядывая каждую деталь. Остановился у книжной полки, где рядом с бумажными книгами стоял планшет. Дотронулся до глянцевой поверхности:
— Всё другое… Даже запахи. Раньше пахло краской, старой мебелью, пылью. А тут… чисто. Свежо. Как будто новый мир внутри старого дома.
— Так и есть, — мягко сказала Валя. — Мир изменился, Игорь. И мы вместе с ним. Но основа осталась — стены те же, город тот же, люди рядом. Просто стало удобнее, безопаснее, красивее.
— Понимаю, — кивнул Игорь. — Как в лесу после пожара: деревья сгорели, но земля осталась. И на ней уже новые побеги.
Кира подошла и взяла его за руку:
— Пойдёмте на кухню!
— Да, Кирюша, пошли. Я как раз пирог с капустой испекла и с собой принесла — знала, что пригодится, — сказала Валя Игорю.
— Да… Есть такое, — улыбнулся Игорь, втягивая носом аромат свежей выпечки. — За тридцать лет многое забывается.
Игорь зашёл на кухню и удивился её планировке. Он замер на пороге, осматриваясь с неподдельным любопытством.
— Ничего себе… — пробормотал он. — Раньше тут всё было по‑другому.
— Конечно, — кивнула Кира, вешая куртку на крючок. — Мы тут всё переделали. Убрали перегородку между кухней и кладовкой — стало просторнее. И окно расширили.
Игорь подошёл к окну. Действительно, оно было гораздо шире, чем в старых хрущёвках, — и рама современная, пластиковая. Свет лился обильно, наполняя комнату.
— А вот это что? — он указал на странный прибор с дверцей из стекла и металла.
— Духовка, — улыбнулась Валя. — Электрическая, с конвекцией и грилем. Пирог как раз в такой же пекла. Смотри, какая румяная корочка получилась!
Она открыла дверцу, и Игорь невольно отпрянул — внутри светилась оранжевая спираль.
— Огонь без дров?
— Электричество, — пояснила Кира. — Нажми вот эту кнопку — и готово. Никаких коптильных печей, никаких углей.
Рядом стоял холодильник — высокий, белый, почти бесшумный.
— А это? — Игорь осторожно потрогал гладкую поверхность.
— Холодильник, — Валя открыла дверцу. — Но не тот, что в советское время: он не шумит, не греется, а главное — поддерживает одну температуру. Смотри, сколько всего внутри: овощи свежие, молоко, сыр, колбаса… И всё не портится неделями.
— И не надо в погреб спускаться?
— Совсем не надо, — засмеялась Валя.
Игорь перевёл взгляд на знакомый предмет — микроволновку.
— О, это я знаю. У нас на работе в милиции такая была… Только другая. Побольше, с кнопками вместо сенсорных панелей. И гудела, как трансформатор.
— Точно, — кивнула Валя. — Модели сменились. Теперь тише, экономичнее, с кучей режимов. Хочешь, разогрею кусок пирога?
— Не надо, — улыбнулся Игорь. — Лучше свежим попробую.
Валя достала тарелки, разложила пирог, поставила чашки с чаем.
— Ну, пробуй. Надеюсь, вкус не подвёл.
Игорь откусил, медленно прожевал. На лице его появилась улыбка.
— Вкусно… — произнёс он тихо. — Как в детстве. Будто кусочек прошлого вернулся.
— Вот и славно, — похлопала его по плечу Валя. — Значит, будем тебя постепенно знакомить с остальным. Видишь, многое изменилось, но главное осталось: тепло, дом, друзья рядом.
Он оглядел кухню — современную, светлую, с непривычными, но удобными вещами. Затем посмотрел на Валю и Киру, которые с улыбкой ждали его реакции.
— Да, — кивнул Игорь. — Главное действительно осталось. А остальное… освою. Шаг за шагом.
Кира села рядом и налила ему ещё чаю.
— Именно так. Шаг за шагом. Мы поможем.
Игорь сделал глоток, вдохнул аромат пирога и наконец расслабился. Впервые за долгие годы он чувствовал себя не отшельником из прошлого, а человеком, который возвращается в мир — с поддержкой, с теплом и с куском вкусного пирога на тарелке.
— Кстати, Игорь. Сейчас уже не милиция, а полиция.
— Опять в буржуазию вернулись? — вслух сказал Игорь.
— Нет. Просто закон вышел. Ещё когда с Кирой ещё в школе учились.
— Вот это да… Я же сам, Валя, служил в милиции… — Игорь замолчал, погрузившись в воспоминания.
После долгой истории, которую он заново пересказал, Валя пришла в ужас:
— Да… Вы действительно пережили нелёгкие времена. Я помню, батюшка один рассказывал, как приходилось хоронить и отпевать покойных авторитетов и других бандитов. А что делать? Откажешься — убьют. Жаль, Игорь, что в то время вас, таких, как вы, мало было. Кто честно шёл, помогал людям и избавлялся от преступников, если ваша верхушка сидела сложа руки. И вас ещё расстрелять хотели…
— Да, Валя. Есть такое.
— Игорь! Давайте в ванную. Или вы забыли, как в ванной лежать? — предложила Кира.
— Забыл, конечно. Если только в тазике. Есть у тебя?
— Да. Конечно. Идёмте.
— Кирюша! Я пошла. А то малой с отцом дома. Завтра на раннюю вставать. Давай! Да поможет тебе Господь! — Валя обняла Киру.
Уже уходя, Валя достала визитку:
— О! Чуть не забыла! Позвони этому человеку. Он из полиции. Майор Корнилов. Говорит, что поможет с оформлением документов и с восстановлением прав.
— Хорошо. Сейчас, как раз Игорь будет мыться, я позвоню.
Валя ушла. Кира провела Игоря в ванную комнату. Он остановился на пороге и замер, разглядывая помещение.
Ванная разительно отличалась от тех, что он помнил по советским временам. Вместо ржавой чугунной ванны с облупившейся эмалью — белоснежная акриловая, с плавными линиями и гидромассажными форсунками. Над ней висело большое зеркало со встроенной светодиодной подсветкой. Рядом — стильная тумба с раковиной, в которую был вмонтирован кран с сенсорным управлением: вода начинала течь, стоило поднести руки.
Игорь осторожно потрогал гладкую стену — вместо старой плитки в цветочек была уложена крупная матовая плитка серо‑бежевого оттенка. На стене рядом с зеркалом — небольшая панель с кнопками:
— Это что? — он указал на неё.
— Тёплый пол и полотенцесушитель с регулировкой температуры, — пояснила Кира. — Больше никаких мокрых полотенец на батарее.
Он обратил внимание на компактную стиральную машину с цифровым дисплеем — не та грохочущая «Вятка», что тряслась по всей ванной, а тихий, аккуратный агрегат. Над ней — полка с аккуратно расставленными флаконами и корзинкой для мелочей.
— А свет… — Игорь поднял взгляд к потолку. — Раньше одна лампочка под колпаком, а тут…
— Светодиодные светильники, — улыбнулась Кира. — Можно сделать яркий свет для уборки или приглушённый для расслабления. И ещё есть режим ночника.
Рядом с раковиной стоял диспенсер для жидкого мыла с инфракрасным датчиком — мыло подавалось автоматически. Игорь с любопытством поднёс к нему руку, и на ладонь мягко капнула порция ароматной пены. Он усмехнулся:
— Как в каком‑то фильме про будущее…
— Привыкай, — Кира похлопала его по плечу. — Это всё для удобства.
Она принесла ему спортивные штаны и футболку:
— Это от моего покойного парня.
— Покойного? — спросил Игорь, беря вещи.
— Да. Он в прошлом году погиб на СВО. Ну… Конфликт с Украиной, я говорила вам.
— Эх… — Игорь опустил голову. — Сочувствую.
— Спасибо…
— Ты давай там, звони в полицию. Скажи, что нашлась. А я помоюсь пока. По‑человечески, впервые за тридцать лет.
Кира кивнула, вытерла слезу и вышла из ванной, тихо прикрыв дверь. Игорь ещё раз оглядел комнату, провёл рукой по гладкой поверхности раковины, глубоко вдохнул и шагнул к ванне. Впервые за долгие годы он собирался принять горячую ванну — в нормальном доме, с нормальной сантехникой, зная, что за дверью его ждут люди, которым он небезразличен.
Однако Игорь всё же постеснялся в ванну садиться. Всё же решил в тазике ополоснуться.
Но, посмотрев на смеситель, Игорь увидел, что он оснащён каким‑то рычагом, и стал водить им туда‑сюда.
— Как вода течёт у неё? Почему ручек нет? — недоумённо пробормотал он.
Он продолжал двигать рычажок вправо‑влево, но вода не лилась. И тут, когда Игорь хотел убрать руку, он случайно задел рычажок — тот слегка поднялся вверх, и постепенно из крана стала течь вода. Игорь удивился, поднёс руку и потрогал струю:
— Ой! Холодная!
Он опустил рычажок вниз — вода перестала течь. Когда он снова поднял его до конца, вода пошла на всю мощь, но по‑прежнему была холодной.
Игорь задумался, как сделать воду тёплой. Он сдвинул рычажок в другую сторону — и вместо холодной воды из крана хлынула обжигающая струя. Игорь дёрнул руку, потому что горячая вода обожгла кожу.
Потом он стал осторожно двигать рычажок обратно, внимательно следя за температурой. Постепенно струя становилась прохладнее, потом теплее… Переведя рычажок примерно на середину, Игорь наконец нашёл нужную температуру и принялся мыться.
Про жидкое мыло он позабыл. Зато заметил под ванной брусок хозяйственного мыла.
— О! Этим вот точно помоюсь. Хоть что‑то из советского осталось, — с улыбкой произнёс он.
Игорь тщательно натёр бороду, волосы и тело. Затем нашёл ковш, несколько раз зачерпнул воды из ванны и ополоснулся.
Вытереться было нечем: Кира не оставила ему полотенце. На стене висели два — розовое и бежевое. Игорь, недолго думая, снял бежевое.
— Ничего, Кира, — проговорил он вслух. — Я потом прокипячу его. В лесу‑то мы всё кипятили, чтобы не заболеть. Привычка…
Он тщательно вытерся, аккуратно сложил полотенце и положил на край тумбы.
Надев футболку и спортивные штаны, Игорь увидел зеркало. И впервые за тридцать лет он посмотрел на своё отражение. Конечно, в тайге он иногда заглядывался в воду вместо зеркала, но сейчас, в настоящем зеркале, он отчётливо увидел, что выглядит как семидесятилетний дед — хотя, как ранее было сказано, ему всего пятьдесят шесть.
— Да… Дедок из меня ещё тот, — пробормотал он. — Интересно, если я подстригусь и побреюсь, как буду выглядеть? — спросил он своё отражение. — Действительно, старый дед на вид… Хотя мои ровесники уже внуков давно нянчат. А я один: ни жены, ни детей, ни внуков…
Выйдя из ванной, Игорь прошёл в комнату. Он думал, что Кира там, но её не оказалось. Зато его внимание привлекла необычная картина: на стене висел монитор. Игорь не мог понять, что это за штука. Он подошёл ближе, вгляделся и подумал: «Это телевизор современный, что ли?»
Напротив монитора стоял диван, рядом — кресло. Игорь решил присесть.
— О! Как хорошо! — выдохнул он. — Хотя от комфорта я отвык… Но уже сейчас можно позволить себе такое.
В этот момент хлопнула дверь — вернулась Кира.
— О! Вы уже тут? Как в ванной? — спросила она.
— Знаешь? Непривычно… — признался Игорь.
— Понимаю. Столько лет… Ну ничего, привыкнете.
— А ты где была хоть? — поинтересовался Игорь.
— К соседке ходила, чтобы позвонить майору. В общем… Ладно, завтра вам расскажу. Давайте я вам телевизор включу?
— Давайте!
— Алиса! Включи телевизор, — сказала Кира.
— Включаю, — ответил ласковый женский голос.
Монитор тут же включился, на экране появились новости.
— Ну и чудеса у вас! — поразился Игорь.
— И не только! — улыбнулась Кира.
Игорь стал смотреть новости, стараясь уловить, что происходит в мире. Но в основном говорили о СВО, о боях, потом — о задержанных диверсантах. На экране появился полковник ФСБ и начал рассказывать о проделанной работе по задержанию.
— Да ну? Сашка! Ты? — вдруг воскликнул Игорь.
— Что с вами, Игорь? Вы узнали кого‑то? — насторожилась Кира.
— Конечно! Вот этот полковник… Кто он там? КГБ? Нет…
— Может, ФСБ? — подсказала Кира.
— Да, это Санька Рыбаков, мой командир. Тот самый лейтенант, которого я когда‑то выносил с поля боя…
Кира внимательно посмотрела на Игоря:
— Слушайте, я сейчас звонила майору Корнилову — тому самому, которого мне Валя дала. Он обещал приехать завтра. Сейчас он в Московской области по делам. Кстати, Анжелу нашли. Теперь я скоро сама с ней поговорю… В общем, я рассказала про вас. Он заедет. Только вы не бойтесь: срок давности по вашим прошлым делам уже истёк, думаю.
Игорь замер, словно окаменев.
— Эх, Кира… А ежели опять? Я без документов, без жилья. Я здесь действительно как бомж, — тихо произнёс он.
— Игорь, вы не волнуйтесь, — твёрдо сказала Кира. — Сейчас их задача — допросить подругу, выяснить, за что она со мной так поступила. А вам нужно просто дать показания. Всё будет хорошо, я вам обещаю.
Анжела целый день до вечера оставалась одна в доме. Она заранее приготовила блюда для ужина с Ильёй — изысканные закуски, запечённую рыбу с овощами и даже десерт на случай, если вечер затянется.
— Вот так со мной, — прошептала она, расставляя тарелки на столе. — Надеюсь, он теперь от меня не отступит. Я вкусно его покормлю. А главное — красиво оденусь.
Несколько раз Анжела пыталась выйти из дома, чтобы осмотреться вокруг: ей хотелось хотя бы пройтись по тропинке, подышать свежим воздухом. Но дверь почему‑то была заперта снаружи. Она обошла весь дом, проверяя остальные двери и окна, — все они оказались закрыты и, похоже, заблокированы.
— Блин, чего он меня взаперти оставил? — подумала Анжела, прислонившись лбом к стеклу. — И, главное, мой телефон у него в машине остался. Только чемодан с одеждой смогла взять… Ладно. Ужин я ему приготовила. Теперь уже вечер. Дождусь его. Нужно принарядиться.
Она открыла чемодан, достала коктейльное платье цвета шампанского и туфли‑лабутены на головокружительной шпильке. Затем подошла к зеркалу и начала наносить макияж — тщательно, слой за слоем, подчёркивая глаза и губы.
— М‑м‑м! Какая я красивая стала! — говорила она своему отражению, отступая на шаг, чтобы оценить результат. — Теперь ты точно будешь мой, Илюша.
Анжела расцеловала зеркало, оставив на нём несколько следов красной помады. Потом ещё раз покрутилась перед ним, поправила локон, улыбнулась — и осталась довольна.
Она ждала ещё час. Напряжение нарастало, а Илья всё не появлялся. Наконец, не выдержав, Анжела присела на диван, скинула лабутены и невольно прикорнула — усталость взяла своё.
Вдруг кто‑то тронул её за плечо. Она вздрогнула и приоткрыла глаза. Перед ней стоял Илья — в строгом чёрном пальто, с непроницаемым лицом.
— Ой! Илюша! Ну наконец‑то! А я соскучилась. Заждалась… — Анжела вскочила, торопливо обулась в лабутены и взяла его под руку. — А я тебе вкусненько наготовила. Ну… Проведём этот вечер со мной? Самый первый день и самый первый вечер.
— Конечно, дорогая моя. Проведём, — тихо ответил ей Илья. — Но только не здесь.
— А где же? — улыбнулась Анжела, всё ещё не понимая.
— В камере, — произнёс он чётко.
— Ой, ты шутишь? — она провела пальцем по его щеке, пытаясь разрядить обстановку.
— Возможно, — сказал Илья.
В тот же миг что‑то холодное щёлкнуло на запястье Анжелы. Она опустила глаза — на руке блеснули наручники.
— Гражданка Егорова, вы арестованы, — официально произнёс Илья, доставая удостоверение. — У вас есть право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.
Улыбка сползла с лица Анжелы. Она побледнела, губы задрожали.
— Что… Что это значит? Илюша, это какая‑то ошибка! — её голос дрогнул. — Мы же… Мы же договаривались!
Илья не ответил. Он лишь слегка подтолкнул её к выходу:
— Пойдёмте. Разберёмся на месте.
Анжела оглянулась на накрытый стол, на зеркало со следами помады, на туфли, которые она так тщательно выбирала… Всё это вдруг показалось ей нелепым и далёким. Мир, который она строила вокруг себя, рухнул в одно мгновение.