— Не смей упрекать моего сына! — прикрикнула свекровь. — Он мужчина, с него и взятки гладки.
А ты, как будущая мать, должна была заранее позаботиться о подушке безопасности, раз планировала ребенка.
Это прямая обязанность женщины — думать о будущем семьи!
— Ты моришь моего сына голодом, Тоня! Разве это еда для взрослого мужчины, который работает с утра до вечера?! — свекровь брезгливо указала пальцем на тарелку с гречкой.
Тоня едва сдержалась, чтобы не разрыдаться прямо перед Верой Антоновной.
— Вера Антоновна, у нас сейчас режим жесткой экономии. Саше урезали оклад на тридцать процентов.
Мои декретные уходят исключительно на подгузники, детское питание и врачей для Тимоши.
Нам просто не на что покупать деликатесы.
— Урезали зарплату? Ну и что! — свекровь высокомерно поджала губы и уселась на стул, расправив полы дорогого пальто. — Мужчина должен хорошо питаться, чтобы у него были силы работать и зарабатывать.
А ты вместо того, чтобы ныть и жаловаться, могла бы найти подработку в интернете.
Сейчас все молодые мамочки в декрете работают онлайн!
А ты просто сидишь на шее у моего сына и кормишь его этой пустой баландой!
— На шее у вашего сына?
Вера Антоновна, позвольте вам напомнить, что до декрета я зарабатывала в полтора раза больше Саши!
И все наши поездки на море два раза в год оплачивались в основном из моего кармана.
Именно поэтому у нас сейчас нет финансовой подушки — все мои додекретные накопления ушли на Сашины капризы и ваш дорогой отдых!
— Не смей упрекать моего сына! — прикрикнула свекровь. — Он мужчина, с него и взятки гладки.
А ты, как будущая мать, должна была заранее позаботиться о подушке безопасности, раз планировала ребенка.
Это прямая обязанность женщины — думать о будущем семьи!
Саша, сидевший за столом, молча ковырял вилкой сухую гречку.
— Сыночка, ну скажи ты ей! — повернулась к нему Вера Антоновна. — Ты совсем себя запустил с этой женщиной.
Посмотри, во что превратилась ваша квартира! Чем здесь пахнет?
Белизной! Как в общественном туалете!
А где те дорогие ароматизаторы с запахом тропических фруктов, которые тут всегда стояли в прихожей?
— Дорогие диффузоры стоят три тысячи рублей, Вера Антоновна, — устало произнесла Тоня. — А бутылка белизны — сто рублей.
Для меня сейчас приоритет — купить Тимоше качественную гипоаллергенную смесь, а не услаждать ваш нос дорогими ароматами.
— О ребенке она думает! А о муже кто подумает? — не унималась свекровь. — Мужчина приходит домой, хочет расслабиться, вкусно поесть.
Раньше у тебя всегда был ужин из трех блюд: и первое, и второе, и компот! А сейчас?
Изголодался мальчик совсем.
Да ты просто ленивая, Тоня. Другие женщины все успевают — и готовить, и идеальную чистоту держать, и деньги в семью приносить, даже с грудными детьми на руках.
А от тебя только претензии и недовольство!
Тоня ничего не ответила. Она молча развернулась и ушла в детскую, осторожно прикрыв за собой дверь.
При свекрови плакать нельзя!
***
Через два дня Вера Антоновна снова пожаловала в гости без предупреждения.
Тоня в этот момент пыталась помыть полы, одной рукой придерживая малыша в слинге.
— О господи, Тоня, ты совсем обалдела? — с порога заявила свекровь, брезгливо оглядывая прихожую. — Ребенок на тебе висит, ты шваброй машешь.
Неужели нельзя дождаться Сашу с работы, чтобы он помог? Или убрать, когда малыш спит?
— Он не спит сегодня, Вера Антоновна, — устало выдохнула Тоня, убирая швабру в сторону. — У него режутся зубки, он засыпает только на руках.
А убрать мне нужно сегодня, потому что завтра придет педиатр.
— Ой, вечно у тебя какие-то оправдания, — махнула рукой свекровь, проходя в комнату. — Я принесла Сашеньке домашних пирожков с мясом.
А то ведь от тебя, кроме каши, ничего не дождешься.
Бедный мой мальчик, совсем осунулся за последние месяцы.
— Спасибо за заботу о сыне, — с трудом сдерживая сарказм, произнесла Тоня. — Может быть, вы посидите с Тимошей полчаса, пока я быстро домою пол на кухне и приготовлю ужин?
Вера Антоновна испуганно отшатнулась.
— Ну что ты, Тоня! Я пожилой человек, у меня спина больная, мне нельзя тяжести носить.
Да и не умею я с такими маленькими обращаться, подзабыла уже все.
Ты уж как-нибудь сама справляйся. Ты же мать, это твоя прямая обязанность.
Тоня молча отвернулась. Чего она, собственно, ожидала, прося о помощи?
Свекровь всегда вела себя как пиявка.
***
Муж пришел домой в плохом настроении.
На ужин Тоня отварила картошку и подала ее с дешевой консервированной рыбой.
Саша переоделся, сел за стол, посмотрел на тарелку и тяжело вздохнул.
— Опять картошка? — спросил он. — Тонь, ну неужели нельзя было хотя бы котлет купить? Или курицу запечь?
Я ведь работаю весь день, мне нужны калории.
— Саша, качественный фарш стоит больше четырехсот рублей за килограмм, — ответила Тоня, присаживаясь напротив. — У меня на карте осталось всего полторы тысячи рублей до конца недели.
И нам обязательно нужно купить Тимоше новые капли от коликов и специальный крем, потому что у него началась сыпь на ножках.
Эти лекарства стоят почти тысячу рублей. У меня просто нет лишних денег на мясо для тебя.
— Ну можно же было у мамы перехватить пару тысяч до зарплаты... — буркнул он, не поднимая глаз.
— Занять у твоей мамы? — Тоня горько усмехнулась. — У той самой мамы, которая при каждом удобном случае упрекает меня в расточительности и лени?
Чтобы она потом всю оставшуюся жизнь попрекала меня этими деньгами?
Нет уж, спасибо.
Лучше я буду есть пустую картошку, чем возьму у нее хоть копейку!
Мать там тебе пирожков принесла… В них мясо есть.
Стоило только вспомнить про свекровь, как телефон тут же позвонил.
Саша вызов принял и, отправив в рот кусок картошки, включил громкую связь.
— Сашенька, привет! — раздался в динамике бодрый голос свекрови. — Ну как ты там? Дома уже? Поел моих пирожков?
— Да, мам, дома, — нехотя ответил он. — Пирожки вкусные, спасибо. Вот, ужинаем сейчас.
— А что твоя хозяюшка сегодня на ужин сообразила? — с явным подозрением в голосе спросила Вера Антоновна. — Надеюсь, не опять пустую гречку?
— Да вот, картошку едим с консервами... — тихо произнес Саша.
— Картошку?! С консервами?! — взвыла трубка. — Господи, Сашенька, да она тебя совсем в могилу сведет своей экономией!
Тоня, ты меня слышишь? Ты просто издеваешься над моим сыном!
Он работает с утра до вечера, приносит деньги в дом, а ты даже кусок нормального мяса приготовить ему не можешь!
Какая из тебя жена после этого? Настоящая эгоистка! Думаешь только о себе!
Тоня резко протянула руку, выхватила телефон у мужа и поднесла его к губам.
— Вера Антоновна, здравствуйте! — громко и отчетливо произнесла она. — Если вы так сильно переживаете за питание вашего взрослого сына, у меня есть к вам отличное предложение.
Переведите нам завтра на карту десять тысяч рублей. Я куплю Саше самую дорогую говядину, приготовлю ему первое, второе и десерт, как он любит.
И даже дорогой ароматизатор куплю, чтобы в нашей квартире пахло фиалками, а не белизной.
Что скажете? Поможете молодой семье финансово в этот трудный период?
На том конце провода воцарилась гробовая тишина.
— Чего?! — наконец возмущенно вскрикнула Вера Антоновна. — Как ты смеешь так разговаривать со мной?!
У меня пенсия крошечная! Я не обязана содержать твоего ребенка и тебя, взрослую девицу!
Ты сама должна крутиться и обеспечивать свою семью, а не клянчить деньги у пожилой женщины!
— Вот и не вмешивайтесь тогда в наши дела, Вера Антоновна, — ледяным тоном ответила Тоня. — Если вы не можете помочь нам ни деньгами, ни физически, то избавьте меня хотя бы от ваших постоянных замечаний и упреков.
Всего вам доброго.
Тоня нажала кнопку отбоя и положила телефон на стол.
Муж с минуту молча смотрел на нее, потом вскочил и во всю мощь своих легких заорал:
— Ты зачем маме нагрубила?! — закричал он. — Она по.жилой человек! Она просто переживает за меня! Имеет право высказать свое мнение!
Ты вообще себе что позволяешь, а? Ты почему решила, что можешь маме грубить?
Маме, мамочке моей, у которой у единственной за меня душа болит?! Господи, как стыдно-то за тебя!
— А за своего единственного внука она не хочет попереживать?! — со слезами на глазах закричала в ответ Тоня. — Она хоть раз спросила, как у Тимоши зубки режутся?
Хоть раз поинтересовалась, как я себя чувствую после очередной бессонной ночи?
Нет! Только ты, ты и твои котлеты!
Вы оба неисправимые эго.исты, Саша. И твоя мама, и ты сам.
Вы привыкли только потреблять и требовать, ничего не отдавая взамен.
— Ты невыносима, Тоня, — сквозь зубы процедил Саша. — Я еду к маме. Извиняться!
Тоня ничего не сказала — ей внезапно стало все равно…
***
На следующий день Саша вернулся только к вечеру.
Он вошел в квартиру, ожидая увидеть привычную картину: заплаканную, раскаявшуюся жену и готовый ужин.
Но в коридоре его встретили выставленные у стены дорожные сумки с его вещами.
— Это еще что такое? — нахмурился Саша. — Ты решила устроить цирк с вещами?
Тонь, я думал, за сутки ты успела прийти в себя и осознать свое поведение.
Тоня спокойно вышла из детской.
— Я абсолютно пришла в себя, Саш. Вещи я тебе собрала. Все твои документы, одежда, личные принадлежности — там. Забирай.
— В смысле «забирай»? — он нервно усмехнулся, проходя в комнату. — Ты что, выгоняешь меня?
— Твоей урезанной зарплаты едва хватает на бензин и твои личные расходы. Так что плачу за нее я.
И да, я предлагаю тебе переехать к маме насовсем.
— Ты с ума сошла? — Саша повернулся к ней. — Из-за глупой ссоры с мамой ты рушишь семью?
Тебе не стыдно перед ребенком?
— Семью? — Тоня покачала головой. — У нас давно нет семьи, Саш.
Семья — это когда люди поддерживают друг друга в трудные времена.
А у нас один потребитель в лице тебя и вечный критик в лице твоей мамы. И вы оба мне смертельно надоели!
— Я работаю! — выкрикнул он. — Я приношу деньги, пусть и меньше, чем раньше!
Ты обязана уважать мой труд и обеспечивать мне нормальный тыл!
А мама желает нам добра! Она просто хочет, чтобы все было как раньше, в хорошие времена.
— В хорошие времена все держалось на моих плечах и моих доходах, — отрезала Тоня. — Я подаю на развод.
Муж посерел.
— На развод? Ты серьезно? Из-за кастрюли с картошкой и маминых замечаний ты ломаешь жизнь сыну?
Ты понимаешь, что останешься одна с младенцем на руках?
Кому ты будешь нужна с ребенком?
— Я буду нужна самой себе, Саш. И своему сыну, у которого будет спокойная, не задерганная мать.
Пожалуйста, забирай свои сумки и уходи.
— Ты пожалеешь об этом, Тоня, — процедил Саша, хватая свои вещи. — Мама была права: ты просто неблагодарная эго..истка.
Скоро сама приползешь просить прощения, но будет поздно.
***
Через три месяца Тоня была вынуждена прервать свой декретный отпуск и вернуться на прежнюю работу в IT-компанию на полный день, устроив Тимошу в частные ясли, за которые приходилось отдавать половину ее зарплаты.
Жилось тяжеловато, но по крайней мере спокойно — впервые за долгое время Антонина была счастлива.