Меня спросили о том, в какой стране всё же лучше. Чтобы понять, где и что происходит, надо там пожить. Например, мне была интересна Турция — я пожила там. Интересна стала Англия — вышла замуж за англичанина (тут если что шучу, так жизнь сложилась), но об Англии я узнала. Интересен стал Китай. И вот там прожила месяц.
А вообще мне ближе был и есть мой Питер. Однажды в него влюбилась и теперь я живу тут. Этот город для меня не в конкуренции.
Но раз меня спросили, давайте честно: везде есть свои «прелести», которые начинаешь замечать, только когда перестаёшь быть туристом с открыточным взглядом.
Турция. Всё началось с неё. Стамбул — это, конечно, вокзал всех времён и народов. Коты, чай, голоса муэдзинов, которые в пять утра будят тебя с мыслью: «А я вообще-то в отпуске». Но когда ты живёшь там, а не катаешься на теплоходике, выясняется, что договориться с риелтором без турецкого — квест с уровнем сложности «босс финального уровня». И да, борщ там не сваришь. Зато учишься торговаться как страстный ювелир и понимаешь: слово «шаблон» — не про восток, там всё импровизация.
Англия. Тут, как я и сказала, муж из Англии (жизнь такая хитрая — подсунула вариант с ЗАГСом, и с хорошей практикой языка). Лондон — город, где вежливость доведена до абсурда. Там можно сказать «sorry» не потому, что ты наступил кому-то на ногу, а потому что этот кто-то просто существует в твоём радиусе двух метров. Погода там не дождливая, а «атмосферная». Один месяц из двенадцати можно ходить без куртки, и этот месяц — август, в котором ты всё равно промокнешь. Но английский юмор — вещь. Когда сосед говорит «lovely weather» при ливне за окном, ты уже не смеёшься, ты киваешь: да, чудесно, просто душ природы.
Китай. Месяц — срок, чтобы осознать своё ничтожество перед лицом цифр. Пекин, Шанхай — города, где теряешься даже на карте, которую сам нарисовал. В метро таблички на английском, но объявления — на мандаринском, и ты чувствуешь себя героем квеста «Угадай, какая дверь откроется». Еда — отдельный спорт. Я решительно уважаю утку по-пекински, но после третьей недели на рисе и лапше начинаешь видеть во сне гречку. Зато Китай учит смирению: ты никогда не будешь таким организованным, как они. Никогда. Даже если ты перфекционист. Они эскалаторы на станциях включают быстрее, чем ты моргнёшь.
А теперь — Питер.
Я могла бы переехать в Турцию, если бы согласилась на вечный режим «плов и душ до обеда». Я могла бы остаться в Англии, если бы полюбила овсянку на завтрак и разговоры о погоде как форму искусства. Китай — уважаю, но месяц был ровно той дозой, после которой хочется тишины и картошки.
Но Питер — это когда выходишь из дома, а ветер с Невы такой, что все твои планы на причёску идут лесом. И ты не злишься, потому что это часть сделки. Разводные мосты, белые ночи, когда мозг отказывается верить, что в час ночи светло — и спать пора, а на улице люди сидят на набережных, как будто так и надо. Гранит, дождь, отражения в лужах — и тебе не нужен Париж, потому что каждый дворик здесь снимался в фильме, которого ещё не сняли.
Питер — город, который не пытается тебя удивить. Он просто есть. Со своими пробками, дворниками-философами и котами в Эрмитаже. Ты можешь ругаться на ЖКХ, на ледяные тормоза, на то, что в марте всё ещё зима. Но когда в пять утра в июле садишься на скамейку у Мойки и смотришь, как из воды выныривает солнце — понимаешь: никакой «лучшей страны» нет. Есть город, который выбрал тебя. И тут, знаете, не до конкуренции. Всё уже решено. Причём без всяких замужеств.