Шолохов сделал то, что в советской литературе было почти запрещено: показал обе стороны людьми.
Дзен проводит исследование, посвященное значимым произведениям русской литературы, – и я, признаться, обрадовалась: наконец законный повод поговорить про «Тихий Дон» не в контексте школьной программы. Потому что эта книга заслуживает разговора не «в рамках мероприятия», а долгого, с чаем, и желательно без спешки. Примерно так же, как и читать ее.
Три причины взяться за книгу прямо сейчас
Первая: автор не объяснит вам, кто был прав
Шолоховские казаки воюют – сначала в Первой мировой, потом в Гражданской – и ни в одной из этих войн не находят ни правды, ни справедливости, ни даже ясного ответа на вопрос «за что». Григорий Мелехов бьется то за красных, то за белых – и в обоих лагерях видит одно и то же: жестокость, ложь, чужую кровь на руках. В эпоху, когда простые ответы на сложные вопросы предлагаются на каждом шагу, такая книга действует отрезвляюще.
Вторая: история Григория и Аксиньи – это литература о глубокой любви
Не идиллия, не мелодрама – но страсть с последствиями. Они расстаются, сходятся, предают, возвращаются, теряют друг друга снова. Финал не дает утешения. Но именно поэтому веришь каждому слову.
Третья: язык этой книги живой
Казаки у Шолохова «гутарят», «вечеряют», здороваются «здорово дневали» – и этот язык не этнографический курьез, а подлинный голос исчезнувшего мира. Читать «Тихий Дон» – это немного как слышать речь, которой уже нет. Странное, немного печальное удовольствие.
О чем эта книга
На хуторе Татарском живет семья Мелеховых. Григорий – младший сын, горячий, красивый, с «турецкой» кровью от бабки. Он влюблен в замужнюю соседку Аксинью – и в этом, собственно, весь сюжет первых страниц. Дальше – больше: Первая мировая, революция, Гражданская война, Вешенское восстание казаков, красный террор, белый террор, голод, смерти.
Роман разворачивается примерно на 1300-1400 страницах и населен более чем 600 персонажами – у каждого из которых, кажется, есть свое мнение о судьбе России. Григорий теряет постепенно все: политические убеждения, братьев, родителей, обеих любимых женщин и дом. В финале он стоит у родного порога с маленьким сыном на руках – и это единственное, что осталось.
Ключевая мысль, которую Шолохов проводит через весь роман с завидным упорством: у истории нет «правых» и «виноватых». Есть только люди, которые в нее попали.
История создания: молодой, дерзкий и, кажется, слишком талантливый
Шолохов начал писать «Тихий Дон» осенью 1926 года, когда ему был 21 год (он родился в 1905‑м). Этот факт действительно вызывал вопросы у современников и породил споры об авторстве, не утихающие до сих пор: как сравнительно молодой писатель мог создать столь масштабное произведение? Ответ дала рукопись романа – она была найдена в 1999 году и прошла тщательную текстологическую и графологическую экспертизу. Результаты подтвердили авторство Шолохова.
Перед тем как взяться за роман, Шолохов провел серьезную подготовительную работу. Он изучал мемуары (в т. ч. воспоминания Краснова и Деникина), периодику и документы эпохи, встречался с участниками Гражданской войны на Дону. Одним из ключевых собеседников стал Харлампий Ермаков – четырежды георгиевский кавалер, который считается одним из прототипов Григория Мелехова.
Работа над первым томом шла в 1927–1928 годах. В 1928‑м он был опубликован в журнале «Октябрь».
Публикация последующих томов оказалась непростой. Особенно сложным стал путь третьего тома: его выход растянулся на несколько лет (частично печатался в 1929–1932 гг.) из‑за цензурных препятствий. Среди претензий редакции (в т. ч. со стороны влиятельного литератора Александра Фадеева) отмечались:
- «объективистский» тон повествования,
- неоднозначное изображение Вешенского восстания,
- недостаточная «классовая четкость» в раскрытии характеров героев.
Чтобы продвинуть публикацию, Шолохов обращался за поддержкой к Максиму Горькому и Иосифу Сталину.
Существует гипотеза, что в этот период Шолохов начал работу над «Поднятой целиной» (первые части написаны в 1930‑х гг.) – романом с более отчетливой советской идеологией. Однако прямая связь между цензурными сложностями «Тихого Дона» и созданием «Поднятой целины» остается предметом предположений, а не установленным фактом.
Четвертый том «Тихого Дона» был завершен и опубликован в 1940 году – спустя более чем десятилетие после начала работы над романом.
Нобелевскую премию Шолохов получил в 1965 году. Советские власти были довольны. Владимир Набоков – нет. В своих корнеллских лекциях он назвал «Тихий Дон» «горами пошлости» и «километрами банальностей». Два нобелевских лауреата, два непримиримых взгляда на литературу – этот сюжет сам по себе тянет на отдельную статью.
Отдельная история – отношения романа с цензурой. За годы публикаций «Тихий Дон» редактировали так усердно, что в какой-то момент он рисковал стать совсем другой книгой. Из текста последовательно исчезали эпизоды насилия красных, рассказы о мародерстве, имена репрессированных военачальников – Крыленко, Антонова-Овсеенко, Миронова. В 1934 году специальный приказ Главлита потребовал «бороться за чистоту русского языка» – и из романа аккуратно выкосили всю ненормативную лексику. Фраза «Дон был очищен от большевиков» в послевоенном издании превратилась в «Дон был оставлен красными» – разница небольшая, но показательная. Читатель, в общем, получал текст, который прошел через столько рук, что авторство становилось вопросом философским. Хорошая новость: научное издание ИМЛИ РАН 2017 года восстановило большинство удаленных фрагментов и зафиксировало все разночтения с 1928 года (работа длилась около десяти лет; исследователям пришлось сверять рукописи, прижизненные издания). Так что если вы хотите читать Шолохова, а не его редакторов – издание имеет значение.
Книга и ее время: памятник исчезнувшей цивилизации
«Тихий Дон» вышел в момент, когда советская власть активно занималась строительством собственного нарратива о Гражданской войне – триумфального, однозначного и без нюансов. Шолохов написал что-то принципиально иное.
В его романе Первая мировая война – которую официальная советская культура предпочитала обходить стороной – показана во всей документальной достоверности: Австрийский фронт, Брусиловский прорыв, солдатский быт. Гражданская война – не победа, а катастрофа для всех участников. Некоторые деятели Белого движения изображены как люди с убеждениями – что для советского романа было почти немыслимо.
Но главное – книга вышла на пороге коллективизации, которая доламывала именно тот казачий уклад, которому посвящены лучшие страницы романа: хутор, семья, земля, конь, воля. «Тихий Дон» не плакал по этому миру открыто – он просто показывал его живым, что делало издание своеобразным некрологом по исчезнувшей цивилизации.
Когда браться за эту книгу – и когда подождать
Читайте, если:
- Вас интересует русская история начала XX века – не по учебнику, а через судьбы людей
- Вы любите большую прозу: Толстой, Достоевский, Гарсиа Маркес – «Тихий Дон» из той же весовой категории
- Вы готовы к финалу без хэппи-энда и без утешительного вывода
- Вам важно понять, что такое казачья культура – как самостоятельная цивилизация со своим кодом чести, языком и трагической судьбой
Отложите на потом, если:
- Более тысячи страниц кажутся вам не книгой, а вызовом – и не тем вызовом, который вас сейчас вдохновляет
- Диалектная речь первых глав вас раздражает, а не завораживает (это пройдет, но нужно переждать)
- Вы ищете ясных героев и ясных злодеев: здесь их нет. Шолохов намеренно лишил читателя этого утешения
- Вы в процессе чего-то жизнерадостного и не хотите, чтобы вас оттуда выдернули – Шолохов выдернет непременно
«Тихий Дон» – книга для определенного состояния души и разума. Того, когда хочется чего-то настоящего, тяжелого и живого. Тогда – самое время.
Расскажите в комментариях: вы из тех, кто читает Шолохова с любовью, или из тех, кто солидарен с Набоковым?
Титры
Материал подготовлен Вероникой Никифоровой – искусствоведом, лектором, основательницей проекта «(Не)критично». Я веду блог, где можно прочитать и узнать новое про искусство, моду, культуру и все, что между ними.
Еще почитать:
• Бесплатный сыр в культурном слое: что делать, если вы раскопали историю
• 4 истории о том, как русское искусство судилось, подделывалось и защищало себя
• Картина в пути: как шедевры ездят по России (лучше, чем мы)
• Мимесис: как искусство больше 2000 лет пыталось «списать» у реальности
• Битва в красном углу: интриги вокруг выставки «0,10»
• Стоимость шедевра: путеводитель по миру оценки культурных ценностей