Весной 1979 года Британия была похожа на пациента реанимации — с капельницей от МВФ и инфляцией, которая съедала четверть любой зарплаты. Страну лихорадило. В этот момент на Даунинг-стрит, 10 вошла женщина с жёсткой причёской и твёрдым убеждением: бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
РЕШЕНИЕ № 1. Убить инфляцию через безработицу
Первое, что сделала Тэтчер — резко подняла ключевую ставку и сжала денежную массу. По учебникам это называется монетаризмом. По жизни это выглядело так: заводы останавливались, кредиты дорожали, люди теряли работу. К началу восьмидесятых без работы сидели три миллиона британцев. Очереди на биржах труда растянулись так, что напоминали военное время.
Газеты требовали отступить. Кабинет министров колебался. Тэтчер произнесла на партийном съезде фразу, ставшую легендарной: «Тот, кто хочет разворота, пусть разворачивается. Леди не разворачивается».
Через несколько лет инфляция упала с 25% до 4,5%. Экономика задышала. Три миллиона безработных — это была цена билета. Тэтчер её заплатила чужими деньгами, чужим временем и чужими нервами. Именно за это её не прощают до сих пор. И именно за это — втайне уважают.
РЕШЕНИЕ № 2. Раздавить профсоюзы
Британские профсоюзы к тому времени превратились в государство внутри государства. Они могли остановить электростанции, заморозить порты, парализовать больницы. Предыдущие правительства с ними договаривались. Тэтчер — нет.
Когда горняки объявили общенациональную забастовку, против неё вышли 187 тысяч человек. Целый год страна жила в режиме осады. Ущерб для экономики — полтора миллиарда фунтов. Пресса называла Тэтчер бессердечной. Она не отступила.
Через год забастовка сломалась. Профсоюз горняков капитулировал. Шахты, которые десятилетиями работали в минус и существовали на государственные дотации, начали закрываться одна за другой.
Здесь важна одна деталь, о которой редко говорят: после этого поражения Британия не знала ни одного крупного трудового конфликта. Ни одного. Это либо победа здравого смысла, либо катастрофа для рабочего движения — зависит от того, по какую сторону баррикад человек стоял в те годы.
РЕШЕНИЕ № 3. Распродать страну
Бывший премьер-министр-консерватор Гарольд Макмиллан назвал это «распродажей фамильного серебра». Тэтчер продавала всё — телефонные сети, газовые компании, авиалинии, водоканалы. British Telecom, British Gas, British Airways — одно за другим уходили в частные руки. В казну поступило около тридцати миллиардов фунтов.
Логика была железной: государство — плохой хозяин. Убыточные предприятия живут за счёт налогоплательщика, а не за счёт собственной эффективности. Пусть рынок решает, кто выживет.
Производительность на приватизированных предприятиях действительно выросла. Вместе с ней выросли и счета за коммунальные услуги. Простой британец вдруг обнаружил, что акционером стал — но тепло в его доме теперь стоит дороже. Это был парадокс тэтчеризма в чистом виде: система работала, но не всем было комфортно внутри этой системы.
РЕШЕНИЕ № 4. Подушный налог — и политическая смерть
Есть решения, которые правильны по логике и самоубийственны по исполнению. Poll tax — подушный налог — стал именно таким. Герцог и уборщица платили одинаково. Тэтчер считала это справедливым: каждый пользуется городскими службами — каждый и платит.
Страна ответила бунтом. На Трафальгарской площади — той самой, где стоит колонна Нельсона — громили витрины, переворачивали машины. Больше ста человек ранены, почти триста пятьдесят арестованы.
Но добил её не народ. Добила собственная партия. Коллеги-консерваторы, которые годами шли за ней, тихо и методично организовали внутреннее голосование. В ноябре девяностого она объявила об отставке. По свидетельствам очевидцев, покидая Даунинг-стрит в последний раз, она плакала.
Железная леди умела быть железной со всеми. Кроме этого момента.
РЕШЕНИЕ № 5. Убить промышленный север
Йоркшир, Уэльс, Шотландия — три региона, которые до сих пор произносят имя Тэтчер с особой интонацией. Не злобой даже — чем-то тяжелее.
К началу девяностых закрылись десятки шахт. Целые города, выстроенные вокруг одного предприятия, в одночасье лишились смысла существования. Не работы — именно смысла. Когда шахта закрывается, исчезает не только зарплата. Исчезает уклад, традиция, мужская идентичность целого поколения.
Тэтчер смотрела на это иначе. Субсидировать убыточное производство — значит брать деньги у одних и отдавать другим. Она называла это несправедливостью. Статистика её поддерживала. Север — нет.
Именно здесь тэтчеризм обнажил свой главный изъян: экономическая правота и человеческая цена — не одно и то же. Можно быть правым по цифрам и жестоким по последствиям одновременно.
ФИНАЛ — парадокс
Когда в 2013 году Тэтчер не стало, в британских чартах появилась песня «Ding Dong! The Witch Is Dead» — из «Волшебника страны Оз». Её специально продвигали те, кто ненавидел железную леди. Песня вошла в топ-5.
Одновременно в магазинах раскупали её портреты.
Она была права в расчётах и беспощадна в методах. Она не искала любви — и не получила её. Но равнодушия не получила тоже. Наверное, это и есть настоящее политическое бессмертие.