— Твои зелёные обои уже у мамы, — сказал Михаил, не снимая куртки.
Ирина стояла посреди прихожей с пустым ведром в руках. Ведро она достала, чтобы развести клей. На завтра был вызван мастер, и впервые за пять лет их коридор должен был перестать выглядеть как подъезд после переезда.
— Какие обои? — спросила она тихо.
Михаил положил ключи на тумбочку и сделал вид, что не услышал то, как она сказала слово «какие».
— Те, что в коробках стояли. Не кричи заранее. Маме срочно надо.
— Маме срочно надо мои обои?
— Ир, ну не начинай. У них в субботу праздник отца. Семьдесят лет. Родня приедет. У них прихожая облезла, стыдно людей приглашать.
Ирина поставила ведро на пол. Оно стукнуло о плитку так резко, что Михаил всё-таки посмотрел на неё.
— Я на эти обои три месяца откладывала.
— Я всё помню.
— Нет, Миша. Ты не помнишь. Ты видел коробки в прихожей. А я помню, как считала рулоны, как откладывала премию по частям и как ходила по магазинам после работы, когда уже ноги гудели.
Михаил поморщился.
— Это обои, Ир. Не квартира и не машина.
— Вот именно. Даже обои в этом доме нельзя купить так, чтобы их не увезли к твоей маме.
Он снял куртку и повесил её на крючок, поверх её старого плаща. Получилось обычно: его вещь сверху, её где место останется.
— Мамина прихожая вся в пятнах. Отец после больницы, ему праздник нужен. Она там одна крутится.
— А я тут, по-твоему, отдыхаю?
— Ты сильная и ты справишься.
Ирина коротко усмехнулась.
— Как удобно быть сильной для вас всех. У сильной можно всё брать без спроса.
Зелёные рулоны
Эти обои она выбрала не сразу.
Сначала хотела светлые, почти белые, с тонкой полоской. Потом продавщица сказала:
— В коридоре за белыми быстро устанете ухаживать.
Ирина посмотрела на свои руки, на сумку с торчащим списком продуктов и кивнула.
— Мне бы такие, чтобы и красиво, и не бояться каждого зонта.
Тогда ей показали плотные зелёные обои с фактурой льняной ткани. Не кричащие и не дачные. Не «как у всех». В них было что-то спокойное и взрослое.
— Дороговато, — сказала она.
— Зато коллекцию снимают с производства, и таких больше не будет — ответила продавщица.
— И если брать, то сразу всю партию. Потом тон не найдёте.
Ирина купила девять рулонов.
Восемь поставила в прихожей у стены. Девятый оставила в комнате у окна: хотела посмотреть, как цвет ведёт себя утром и вечером. Михаил тогда ещё посмеялся:
— Ты с ними как с детьми.
— Потому что у меня в этой квартире хоть что-то должно получиться с первого раза.
Он не ответил. Смотрел в телефон, кивал и говорил «угу» в тех местах, где не слушал.
А теперь восемь рулонов стояли у Клавдии Семёновны. Девятый лежал за шторой в комнате, завернутый в заводскую плёнку.
Ирина не сказала о девятом рулоне мужу сразу.
Она сняла со стены старый кусок обоев у выключателя, аккуратно сложила его гармошкой и положила на тумбочку.
— Позвони маме, — сказала она.
— Пусть вернёт.
— Ир, не позорь меня.
— Ты меня уже поставил в удобное положение. Стою перед голой стеной и пытаюсь не позориться.
— Я пообещал.
— Кому?
— Маме.
— А мне ты что обещал?
Михаил выдохнул и прошёл на кухню.
— Не устраивай сцену из-за ремонта.
Ирина пошла за ним.
— Это не ремонт. Это моё «можно». Я себе три месяца говорила: можно купить не самое дешёвое. Можно сделать нормально. Можно не жить в коричневых цветочках от прежних хозяев. И тут пришёл ты со своим «маме нужнее».
Михаил налил себе воды.
— У неё гости.
— А у меня мой дом.
Мамина срочность
Клавдия Семёновна взяла трубку после третьего гудка.
— Ирочка, я как раз хотела тебе позвонить. Миша привёз такие обои, загляденье. Цвет благородный. Я ему говорю: вот у тебя жена вкус имеет, ничего не скажешь.
— Клавдия Семёновна, эти обои покупались вообще-то в нашу прихожую.
— Так я же понимаю, — быстро ответила свекровь.
— Но у нас ситуация. Геннадий Петрович юбилея ждёт, как ребёнок. Родня из Тулы едет, сестра его двоюродная, племянники. Ты же не хочешь, чтобы он людей в облезлом коридоре встречал?
Ирина посмотрела на свой коридор. Полосы старых обоев висели у плинтуса, как грязные бинты. Она взяла нож и стала счищать клей с края стены.
— Я хочу, чтобы мои вещи не увозили без моего согласия.
— Ну какие вещи, Ирочка? Обои. Миша сказал, вы потом другие купите.
— Он решил за меня.
Клавдия Семёновна на том конце помолчала, но недолго.
— Сын матери помог. Разве это плохо?
— Помогать нужно сначала своим.
— А ты, , мне чужая?
Ирина закрыла глаза и открыла их сразу же. Нельзя было дать свекрови увести разговор в обиду. Там у Клавдии Семёновны была целая кладовка готовых фраз.
— Я купила эти обои на свои деньги.
— Ирочка, у молодых деньги приходят и уходят. Вы ещё заработаете. А нам в нашем возрасте каждый праздник уже на вес золота.
— Не надо про возраст. Я ведь не запрещаю вам праздник.
— Но и помогать не хочешь.
Вот она, первая защитная линия. Сын хороший, а невестка жадная.
— Я не хочу, чтобы у меня вот-так мои вещи забирали.
— Никто у тебя не забирал. Миша привёз. А муж и жена — одна семья. И, решение семейное.
— Семейное решение без жены?
Клавдия Семёновна вздохнула в трубку так, будто именно ей пришлось три месяца ходить мимо ободранного коридора.
— Мастер завтра придёт. Мы уже договорились. Не дергай Мишу. Он между двух огней.
— Он сам туда залез.
— Ну у тебя и характер, Ира. С таким характером можно и без зелёных обоев прожить.
Ирина положила трубку.
Михаил стоял в дверях кухни.
— Ну чего ты добилась?
— Пока ничего.
— Вот именно. Только маму расстроила.
— А тебя не расстраивает, что завтра мастер придёт и к нам и увидит пустую прихожую?
— Давай перенесём.
— Я уже переносила кухню. Переносила шкаф. Даже отпуск, потому что твоей маме надо было менять окна. Теперь я должна перенести обои на стены.
Михаил потер переносицу.
— Ты всё в одну кучу валишь.
— Нет. Я впервые всё разложила по полкам.
Девятый
Утром мастер позвонил в домофон в девять двадцать.
Ирина открыла дверь и сразу сказала:
— Обоев нет.
Мастер оказался невысокий, с аккуратной бородой и строительным карандашом за ухом.
— Совсем нет?
— Восемь рулонов увезли без меня.
— А было сколько?
— Девять.
Он снял ботинки у порога, хотя проходить было незачем, и посмотрел на стены.
— Девять точно надо было. Если с рисунком то с подгонкой. Если коридор резать экономно, всё равно восьми не хватит. А если совсем по-народному, то останется кусок над дверью и придется другим цветом закрывать.
— У меня зато девятый есть.
Мастер поднял на неё глаза.
— Тогда в чём вопрос?
— В том, что восьми-то у меня нет.
Он понял не сразу. Потом глянул на Михаила, который вышел из спальни в домашней футболке и делал вид, что разговор его не касается.
— Миш, — сказала Ирина.
— Скажи мастеру, где восемь рулонов.
Мастер убрал карандаш за ухо поглубже.
— Я могу перенести работу, но у меня сегодня день потерян. По записи у меня объект только завтра.
— Сколько я вам должна за выезд? — спросила Ирина.
— За половину дня.
Михаил резко повернулся.
— За что?
Мастер спокойно посмотрел на него.
— За то, что я приехал на работу, а материала нет. И я не семейный суд, я обои клею.
Ирина достала из ящика деньги. Отсчитала и отдала мастеру.
Михаил смотрел на купюры так, будто отрывал от себя.
— Ир, ты могла не платить.
— Могла. Но я умею отвечать за свои договорённости.
Мастер уже обувался, когда у Михаила зазвонил телефон. На экране высветилось «Мама».
Он включил громкую связь на автомате, не подумав.
— Мишенька, к нам мастер пришёл. Он говорит, рулонов мало. Ты ничего дома не оставил?
Ирина молча повернула голову к окну. За шторой лежал тот самый рулон.
Михаил увидел его почти сразу.
— Ира, дай рулон.
Из телефона донёсся голос свекрови:
— Ирочка, у тебя один рулон остался? Ну вот и хорошо. Отдай Мише. Пусть он сейчас завезёт. Мы же уже начали готовиться.
Мастер у двери кашлянул.
— Вашей маме тоже девять надо?
— У неё маленькая прихожая, — сказал Михаил.
Голос Клавдии Семёновны стал громче:
— Маленькая, да углов много! И арка! И шкаф надо обойти!
Мастер кивнул.
— Ага, девять. А если партия одна, лучше не мешать с другим тоном.
Ирина посмотрела на мужа.
— Слышал?
Михаил отключил громкую связь и прижал телефон к уху.
— Мам, я перезвоню.
— Миша! — крикнула Клавдия Семёновна так, что её было слышно без громкой связи.
— Не вздумай сейчас отступать. Родня приедет через четыре дня!
Он сбросил вызов.
В прихожей стало очень тихо. Только с кухни капала вода из плохо закрытого крана.
— Ты специально оставила рулон? — спросил Михаил.
— Я оставила его у окна ещё до того, как ты решил стать щедрым за мой счёт.
— Теперь будешь держать его как заложника?
— Нет. Я буду держать его как свою вещь.
Цвет не сошёлся
Клавдия Семёновна приехала сама через час.
В светлом плаще, с сумкой на локте и лицом, на котором уже написано: «я старше, вот и, начинаем с того, что я права».
— Ирина, вынеси рулон, и не будем устраивать базар, — сказала она с порога.
— Проходите. Только осторожно, стены ободраны.
Свекровь прошла и огляделась.
— Ну вот. У вас и так ремонт, подождете. А у нас дата.
— У меня тоже дата. Мастер был назначен на сегодня.
— Не сравнивай.
— Почему?
— Потому что годовщина мужа один раз. А обои можно поклеить когда угодно.
— Ваши тоже могли подождать.
Клавдия Семёновна поджала губы.
— Ты хочешь, чтобы Геннадий Петрович встречал гостей в старой прихожей?
— Я хочу, чтобы мой муж не вывозил из дома то, что ему не принадлежит.
— Всё в семье принадлежит семье.
— Тогда почему вы не спросили семью?
Михаил стоял между ними у зеркала. В зеркале он выглядел меньше, чем обычно: плечи широкие, а решения нет.
— Мам, давай без этого, — сказал он.
— Без чего? — Клавдия Семёновна повернулась к нему.
— Я тебя растила одна половину жизни, когда отец по командировкам мотался. Я у тебя много просила? Один раз попросила помочь к дате.
— Вы попросили не у меня, — сказала Ирина.
— Вы попросили у него мои обои.
— Ой, какие мы стали отдельные. Муж отдельно, жена отдельно и рулон отдельно.
— Иногда это полезно. Тогда чужое не кажется общим.
Свекровь посмотрела на рулон за шторой.
— И что ты хочешь?
— Восемь рулонов возвращаются сюда сегодня к девятому. Ваш мастер покупает вам другие обои, какие вы выберете. Или Михаил покупает мне новую партию такой же стоимости, оплачивает мастера и простой. Выбирайте.
Михаил резко сказал:
— Ира, ты давишь.
— Я возвращаю предмет разговора в нужное русло.
Клавдия Семёновна усмехнулась.
— У тебя дома муж есть или бухгалтерия появилась?
— Муж есть. А бухгалтерия появилась, когда муж перепутал помощь с распоряжением чужим имуществом.
Свекровь достала телефон.
— Я сейчас позвоню нашему мастеру. Пусть скажет, можно ли восемью рулонами обойтись.
Она включила громкую связь.
Мужчина на том конце говорил громко, по-рабочему:
— Клавдия Семёновна, я вам уже сказал. Восемь — это риск. Начну клеить, не хватит полосы. Другой рулон по тону не попадёт. Будет пятно. Я под такое не подписываюсь.
— Ну там за шкафом можно хуже, — сказала свекровь.
— За шкафом можно. А у вас арка против входа. Это сначала, что увидят гости.
Ирина не сказала ни слова.
Этого оказалось вполне.
Клавдия Семёновна выключила телефон и посмотрела на сына.
— Миша, ты мужчина или где? Реши вопрос.
Михаил медленно сел на табурет у стены. Тот самый табурет, на который Ирина вечером ставила банку с грунтовкой.
— Я уже решил, мам.
— И как?
— Сейчас я поеду и заберу рулоны.
Свекровь выпрямилась.
— А мать перед роднёй пусть краснеет?
— Я куплю тебе другие. Сегодня.
— Другие мне не подходят.
— Эти тоже тебе не подходят. Они Ирины.
Клавдия Семёновна посмотрела на него так, будто он произнёс неприличное слово.
— Невестка дороже матери стала?
Михаил встал.
— Не дороже. Но я поступил неправильно.
Ирина отвернулась к стене. На старых обоях был светлый прямоугольник от давно снятой полки. Всё это время она его терпела. Привыкала. Закрывала сумками. А теперь впервые увидела, насколько он ей надоел.
Клей на пальце
К вечеру восемь рулонов вернулись.
Михаил занёс их молча. Поставил вдоль стены, один к одному, как в магазине. Девятый Ирина достала сама и положила сверху.
— Мастер придёт послезавтра, — сказала она.
— Я договорилась.
— Сколько за перенос?
— Я уже оплатила выезд. Новый день по обычной цене.
Михаил кивнул.
— Я отдам.
— Деньги не главное.
— Я понял.
— Не думаю.
Он присел на корточки перед рулонами и провёл пальцем по наклейке с номером партии.
— Мама сказала, что ты её унизила.
— Чем?
— Тем, что не дала рулон.
— А ты что сказал?
— Что я тебя унизил раньше.
Ирина промолчала.
На следующий день Михаил привёз Клавдии Семёновне другие обои. Не зелёные. Светлые, с мелким рисунком. Клавдия Семёновна дважды звонила Ирине, но та не брала трубку. Не из вредности. Она грунтовала стену и не хотела оставлять валик на середине полосы.
Через два дня мастер пришёл снова.
— Ну что, вся семья в сборе? — спросил он и улыбнулся одними глазами.
— Вся партия в сборе, — ответила Ирина.
Михаил сам вынес из комнаты стремянку. Сам развёл клей и подал мастеру первый рулон.
— Не той стороной, — сказал мастер.
— Учусь, — ответил Михаил.
Ирина стояла у двери и смотрела, как зелёная полоса ложится на стену. Цвет не спорил с плиткой, не темнил коридор и не делал квартиру чужой. Он тихо ложился на своё место.
К обеду позвонила Клавдия Семёновна.
Михаил посмотрел на экран, потом на Ирину.
— Возьмёшь?
— Нет. Сегодня у нас ремонт.
Он принял вызов сам.
— Мам, я позже перезвоню.
— У нас мастер клей просит! — донеслось из телефона.
— Клей в пакете, который я привёз.
— А где чек?
— В пакете.
— А почему рисунок мелкий? Геннадий говорит, рябит.
Михаил посмотрел на зелёную стену, потом на Иру.
— Потому что красивые обои надо покупать себе заранее, а не забирать у других перед юбилеем.
В телефоне стало тихо.
— Миша, ты с кем так разговариваешь?
— С мамой. Поэтому спокойно.
Он отключился и положил телефон на тумбочку.
Ирина взяла влажную тряпку и стёрла с его пальца каплю клея.
— Научишься, — сказала она.
— Чему? Клеить?
— Спрашивать.
Михаил посмотрел на неё, хотел что-то ответить, но мастер с лестницы сказал:
— Рулон подайте. И только без семейной лирики, пока клей не схватился.
Ирина рассмеялась первой.
К вечеру в прихожей появилась одна готовая стена. Не вся квартира. Не новая жизнь и не большая победа с фанфарами.
Всего одна стена.
Но когда Ирина повесила на место зеркало, в нём впервые отразились не пятна и старые цветочки, а ровный зелёный фон.
Михаил подошёл сзади, остановился на расстоянии вытянутой руки и спросил:
— Куртку куда повесить?
Ирина посмотрела на два крючка у двери.
— На свой крючок.
Он молча снял её плащ со второго крючка, аккуратно повесил на первый и только потом пристроил свою куртку рядом.
Маленькая вещь. Почти смешная.
Но в этот раз никто не был сверху.
Если понравилась история с девятым рулоном — дайте знать и подпишитесь. Такие семейные мелочи ведь редко бывают только про обои. Чаще про то, с чьим словом в доме вообще считаются.