Часть 1. Казань. Отъезд
Вокзал Казань-Пассажирская в девятом часу вечера 8 мая — это отдельный вид нервотрепки. Людей столько, будто эвакуируют целый микрорайон. Впереди 13 часов дороги до столицы, 4 часа долгого ожидания и 4 счастливых часа в родной город. Предвкушение. Я судорожно прохожу досмотр со своим ярким желтый чемоданом, который видно за километр, пробиваюсь сквозь толпу к табло, смотрю путь и уже бегу к месту, где уже пыхтит мой поезд до Москвы.
Еду домой, в Кострому. Странный маршрут через Москву — это единственный безопасный, но очень долгий способ добраться до дома. В вагоне практически никого нет. Это было радостным моментом, но это продолжалось недолго. Через час пустой вагон заполнился детьми, которые возвращались с какого-то конкурса. Спать было невыносимо. Это была худшая поездка домой! На нижней полке скромно устроилась пожилая женщина с огромным букетом сирени. Сирень уже увядает, и этот горьковатый запах будет преследовать меня до самой столицы.
Поезд трогается. За окном темнота, шум рельс и десятки мелькающих огней города. Прощай, Казань.
Часть 2. В пути: разговоры под стук колес
Поезд летит хорошо, но спать всё равно невозможно. Детские разговоры не прекращались на протяжении двух часов. Нервы были на исходе. Соседка снизу с сиренью оказывается одинокой женщиной, у которой практически не осталось родных. Цветы она везет для своей подруги. Та их безумно обожает! Мы разговорились о странной аномальной майской погоде, о том, как выросли цены на билеты, и о том, что дома сейчас темно.
Проводник (не та старая ворчунья из советских фильмов, а средних лет очень приятный мужчина) проводит контрольную сверку документов. Когда подошла наша очередь, сделал замечание детям за шум после 23:00 — спасибо и на том.
Главное в этой поездке — чувство нереальности. 8 мая, 23:30. Где-то там, позади, уже почти ночь. Мы мчимся сквозь леса и перелески, мелькают платформы. Сон и усталость от прошедших пар берет свое, и я погружаюсь в сон. Мысль о том, что я усну в Казани, а проснусь в Москве, все ярче сияла в моем сердце.
Часть 3. Москва. Утро 9 мая. Пересадка и запах Победы
9 мая. Москва. На Казанский вокзал мы прибываем около одиннадцати утра. Столица уже во всю кипит. Толпы приезжающих и уезжающих, полиции, ОМОНа, охраны, такси, которые постоянно отвозят и привозят кого-то. Было страшно и суетно. Обстановка стояла немного напрягающая.
Мне нужно телепортироваться на Ярославский вокзал. Это просто. Пара пешеходных переходов и я на месте. Погода немного пасмурная. Я с тяжелым чемоданом наконец-то добираюсь до завершающего вокзала.
На Ярославском — ад. Народа валом. Впереди меня ожидает пересадка почти в четыре часа. Ночь выдалась ужасная, поэтому эта пересадка стала добивающим фактором. Про связь можно было забыть.
Время тянулось долго. «О, да! Это свершилось!» - долгожданное приглашение на посадку. Мой поезд до Костромы «Ласточка» уже стоит на четвертом пути. Сажусь, забиваюсь в угол. Глаза слипаются, но сердце колотится — я почти дома. Можно выдохнуть! Осталось чуть-чуть…
Часть 4. День 9 мая. Кострома
Поезд летит практически со скоростью света. В сон клонило страшно, но спать сидя было невозможно! Мы останавливаемся всего четыре раза: Ростов Великий, Нерехта, Ярославль и Кострома. Яркое солнце висело над полями. В окнах мелькают зеленые деревья — вальяжный березы, пушистые ели, стройные осины.
В 14:55 объявляют: «Поезд прибывает на станцию Кострома-Новая».
Эмоции переполняют. Я выхожу, и последнее, что я помню, крепкие объятия мамы. Воздух — другой. Он пахнет спокойствие, чем-то родным и умиротворенным. В Казани шумно, в Москве суетно. А здесь — ветер с Волги, который сдувает всю дорожную пыль, уютные улочки, красивые виды.
И тут, ровно в пять часов вечера начинается гром. Нет, это не взрывы, это первый залп праздничного салюта. Я не знаю, кто это был, но это было значимо. Я проезжаю мимо Волги, смотрю на разводы дыма над Ипатьевским монастырем и понимаю: вот теперь поездка кончилась. Я наконец-то дома!
В голове всё еще стучат колеса: Казань-Москва-Кострома. А на душе — спокойствие. Я успела. Дома всегда пахнет победой, даже когда не пахнет порохом.