Глава 9 / Начало
— Сейчас немного закружится голова, — остановился я перед входной дверью. — Надо только перетерпеть. Ну что, поехали?
— Страшно, — прошептала Ленуся, и в её голосе мне почудилось что-то детское, беззащитное. — Поехали.
Открыв дверь, я остановился на крыльце подъезда.
Вот так же, после месяца, проведённого в больнице, меня вывела под руку Лена. Предупредив, что сейчас закружится голова. Она у меня и так кружилась. Я не мог идти самостоятельно, только с её помощью. И да, я тогда тоже не сто килограммов весил. За три недели в больнице и десять дней в реанимации я потерял тридцать шесть килограммов. Страшно было на себя смотреть в зеркало. Ленуся тогда смеялась: «Вот тебе и диета — ничего не есть и лежать под капельницами».
Ленуся чуть приподняла голову, закрыла глаза и подставила лицо заходящему солнышку. По её щекам текли слёзы — не горькие, нет, какие-то светлые, очищающие. Она вздрагивала всем телом, будто внутри у неё что-то отогревалось после долгой зимы. Солнце золотило её седые волосы, а губы едва заметно шевелились: казалось, она молится или просто вспоминает что-то очень далёкое и счастливое. Она не вытирала слёзы, словно боялась спугнуть это тепло, которого так долго была лишена.
— Вы кто? — раздалось за моей спиной.
Ирина. Нда. Это не Лера, которая безоговорочно поверила мне.
— Ваш новый участковый, — ответил я.
— А если я сейчас позвоню в больницу?
— Звони, — ответил я, глядя ей прямо в глаза, а у самого похолодела душа. И ведь позвонит. А там такого врача нет и в помине.
— Документы при вас?
— Конечно, — я чуть пожал плечами, доставая паспорт.
Ирина открыла его, мельком глянула на фотографию и протянула мне паспорт обратно. Ну вот, и полиции не надо. Свой полицейский вырос.
— Зачем вам это? — она кивнула на мать.
— Скажем так, я вымаливаю прощение. Благотворительность.
— Ага, понятно, — Ирина скептически посмотрела на меня. — Если что, квартира не на матери. Она её на внуков переписала.
— А можно мне вопрос? — Ирина чуть подумав, кивнула. — Почему мама в этой квартире, а не у кого-нибудь из вас?
— Нам так удобнее, — быстро ответила Ирина. — Да и мама не хочет. А так мы по очереди. В выходные Настя приедет. А у меня сегодня муж с ребёнком остался.
— У тебя есть малыш? — в моей душе поднялась буря эмоций. Губы сами собой расплылись в улыбке. Ещё один внук или внучка!
— Да, сын, — Ирина опять с подозрением глянула на меня.
— Как назвали?
— Сашей.
— Сан Саныч, значит, — не переставая улыбаться, проговорил я.
— А я не говорила, как зовут моего мужа, — насупилась Ира.
— Вчера Лера говорила, — быстро поправился я. Надеюсь, Ирина допрос Лере вести не будет. Хотя с неё станется.
— А можно в сквер? — тихо попросила Ленуся.
— С удовольствием, — подхватывая коляску, обрадовался я, что прекратится Иринкин допрос: к нему я не был готов.
Спустив коляску по ступеням, покатил её к скверу.
— Мы тут с мужем любили гулять, — тихо сказала Лена. В её голосе снова задрожала слеза, но это была уже не та слабость, а тихая благодарность памяти.
— Вы хорошо жили? — с замиранием сердца поинтересовался я.
— Счастливо, — не задумываясь, ответила она. — Как и все. И тяжело было, и скандалили иногда. Но я была счастлива.
— Мороженое будешь? — чтобы не расплакаться, спросил я у Лены.
— Если можно. Только я деньги…
— Я угощаю, — перебил я её.
Оставил коляску у нашей лавочки. Мы, гуляя по скверу, всегда отдыхали именно на этой лавочке. С неё был виден почти весь сквер в обе стороны. Мы обычно сидели на лавочке и тихо разговаривали. Иногда о чём-нибудь мечтая, иногда кого-нибудь обсуждая, а иногда просто молчали.
Неся мороженое, увидел, что Лена сидит, положив руку на лавочку, и опять тихонько плачет. Сев рядом с Леной, протянул ей мороженое.
— Надо же, как я люблю. С солёной карамелью, — улыбнулась она, принимая мороженое. — А у… — она не договорила, потому что я купил себе простой пломбир. Именно такой я только и ел.
— Что? — сделал вид, что не понял, удивился я.
— Эта лавочка… — Ленуся проглотила ком в горле.
— Эта лавочка самая удобная в сквере. Я ем только пломбир и больше ничего, а солёную карамель взял только потому, что много сладкого тебе нельзя. Понятно?
Лена засмеялась — тем самым лёгким, молодым смехом, которого я не слышал целую вечность. А я перевёл дух. Вот так и прокалываются великие разведчики на мелочах.
Стук в дверь я услышал, когда положил последний кусочек мороженого в рот. Интересно, сколько будут меня ждать? Не открыть я не имею права.
— На сегодня хватит, — проговорил я, наклоняясь к Ленусе. — Я отвезу тебя домой.
— Жалко, так хорошо на улице, — она вздохнула.
— Ну, ты же сама знаешь: что очень хорошо — тоже не хорошо.
Это была любимая Ленусина присказка. Когда я что-то делал и мне не нравилось, она всегда меня хвалила и прибавляла, что «очень хорошо» тоже не хорошо. «А нам и так нравится».
Ленуся вопросительно подняла на меня глаза и всмотрелась в лицо. Я улыбнулся.
— Завтра я опять приду.
Осторожный стук в дверь опять раздался.
У подъезда нас ждала Иринка. Помогла затащить коляску в квартиру, сухо поблагодарила.
Стучали в дверь из мира Тьмы. Открыл её, ожидая возмущения, что долго не открывал. И увидел давнишнюю девушку.
— Привет, — окинула она меня заинтересованным взглядом. — Ты куда-то собрался?
— Нет, только вернулся, — я не собирался поддерживать с ней разговор. А она не спешила говорить заветные слова: «Мне пройти в такой-то мир».
— Не пригласишь? — чуть наклонив голову, поинтересовалась она. — Я пройду? — и она сделала шаг.
Фразы пропуска не прозвучало, и я даже не отпустил ручку двери.
— Ой, ну ладно, — она вздохнула. — Думала, и так прокатит. Ты новенький. Мне пройти, — проговорила она.
Теперь я вынужден был пропустить её в дом. Но вот мир она не назвала, и проводить дальше я её не мог. А она, как ни в чём не бывало, весело улыбнулась и уже нагло зашла в дом.
— А ничего так, уютненько у тебя. Кому уже сказал, что мир Тьмы открылся?
— Никому, — растерялся я. — Я и про те двери ничего не говорил. Они сами узнали.
— Ну да, ну да, — задумчиво пробормотала Верка. — Про этот мир будут ждать подтверждения.
— Ты кто?
— Функционал, — чуть пожала она плечами. — Без функции.
Я не спешил задавать вопросы. Я уже знаю, что был функционал, который решил поспорить с системой. В общем, ему совсем не хотелось быть функционалом. Его и так устраивала жизнь. Он разрушил свою башню, уничтожил акушера (это тот человек, который приводит к функции; у меня это Сергей Николаевич). Его вспомнили родные. Он вернулся к привычной жизни, вот только функционалом быть не перестал. Рано или поздно его опять позовут на службу. Но он молод, и у него есть время. У меня его уже нет. Возраст. Хотя, глядя на себя в зеркало, мне не дашь и пятидесяти. И кажется, его имя Кирилл. А вот о женщине-функционале я ничего не знаю. И память, что заложена в моей функции, подсказывать не спешит. Верка словно прочла мои мысли, хмыкнула и ответила:
— Нас, последователей Кирилла, человек десять. Революционеры, так сказать.
— Это те, кому мирно не сидится, — с сарказмом произнёс я.
— Ну почему? — глаза у неё округлились, и я приготовился слушать агитационные призывы. Но Вера не торопилась агитировать меня в свои ряды. Лишь с сожалением вздохнула: — Иллюзия это всё.
— Что всё? — испугался я, подумав, что всё же лежу где-то в реанимации, а это только бред моего воображения.
— Да не пугайся ты, — рассмеялась Верка. — Мечты уже начал воплощать? Огородик, рыбалочка… — Она весело рассмеялась, глянув на меня. Блин, надо учиться владеть эмоциями. — Да нет, всё нормально. Вы, старички, рождённые в СССР, привыкли сидеть на поводке, поэтому и этот ошейник тебя не будет смущать. Не было ещё желания посмотреть, а что там дальше?
— Нет, — откровенно признался я. — Я и в своём радиусе ничего ещё не видел.
— А нечего смотреть, — Вера безнадёжно махнула рукой. — Если повезёт, то рядом с тобой окажутся соседи — такие же функционалы, как и ты. А нет — тебе грозит одиночество. Как Амирану. Созванивались уже?
— Да, — не стал скрывать я. — Ты проходи на кухню, я чай сейчас поставлю, — решил всё же пригласить я девушку в дом.
— Не секрет, куда двери ведут? — остановилась она в коридоре.
— Думаю, нет, — пожал я плечами, стараясь найти в памяти какой-нибудь запрет. Так и не обнаружив никакой информации о запрете, проговорил: — Эта — в заповедник. Эта — на Землю-11. Эта — в мой мир.
— Вот это тебе повезло. Или не повезло? — сначала вроде как радостно, а потом с заботой поинтересовалась Вера. — Твои далеко?
— Через два двора.
— Не повезло, — выдохнула она.