Глава 5
Мирослава
Я с головой утонула в историях о союзах, скрепленных кровью. Ведьмы становились настоящими хранительницами элит. Но постепенно роли менялись, отношения между элитой и ведьмами становились более официальными и сухими.
Каждое упоминание Ветровых отдавалось в груди тупой болью.
Вот мои предки. А я ничего о них не знала. Мама молчала о прошлом нашего рода. Больше никого из своей семьи я никогда не видела. Словно она пыталась вырезать эту часть истории. Но для чего? Чтобы защитить меня, как любила повторять мама, или чтобы я не повторила ее судьбу?
— Ты как? — голос Марка вырвал меня из размышлений.
Я подняла голову. Он стоял надо мной с кипой книг в руках.
— Нормально, — ответила я хрипловато и откашлялась. — Читаю.
— Уже час прошел, — сказал Марк, кивая на часы. — Может, сделаем перерыв?
— Зачем? Мы только начали.
— Затем, что если ты будешь сидеть с таким лицом еще час, Лебедев решит, что я тебя обижаю, и нажалуется совету, — в его голосе мелькнула ирония. — А мне лишние проблемы ни к чему.
Я хмыкнула. Он пытался шутить? Северцев? Невероятно.
— Ладно, — я закрыла книгу. — Перерыв так перерыв. Что предлагаешь?
Марк заговорщически оглянулся по сторонам.
— Здесь есть небольшая служебная комнатка, — сказал он. — Обычно ею пользуются преподаватели, но иногда и мы там сидим. Пойдем, пока никто не видит.
Мы прошли в конец зала, где за неприметной дверью оказалась уютная комната с низкими креслами, журнальным столиком и маленькой кухонной зоной. Даже имелась старенькая кофемашина.
— Уютно.
— Устраивайся, — Марк кивнул на кресла, а сам подошел к стойке и начал возиться с чайником.
Я села и наблюдала за ним. Он двигался уверенно, явно был здесь не в первый раз. Наверное, девчонок водил на свидания…
— Держи, — он протянул мне кружку с дымящимся чаем. — Мятный. Помогает успокоиться.
— Откуда ты знаешь, что мне нужно успокоиться? — спросила я, принимая кружку.
— У тебя пальцы дрожат, — коротко ответил он, садясь в соседнее кресло. — И ты кусала губы, я же вижу, нервничаешь.
— Такой наблюдательный?
— Приходится, в моем положении пропускать детали опасно.
— В каком положении? — усмехнулась я, — наследника?
— В положении человека, за которым постоянно следят, — поправил он, — и оценивают каждый шаг. Отец говорит, что я не имею права на слабость. Я — лицо нашей семьи.
Мне его даже жалко стало, но тут же включился внутренний защитник.
Нельзя жалеть Северцева. Его семья причастна к смерти мамы. Я всегда буду об этом помнить.
— А ты? — спросил Марк неожиданно. — Почему ты здесь? Не в школе, а вообще. Почему ведьма из древнего рода живет в бедности и ничего не знает о своих корнях?
Я могла бы уклониться от ответа, сказать, что это личное и совершенно не его дело, но почему-то ответила честно:
— Мама не рассказывала ничего, почему не знаю. Говорила только, что там слишком много лжи и жестокости. Мы жили в пригороде, она работала медсестрой, лечила людей, потихоньку использовала свои способности, но никогда не афишировала. А потом… — я запнулась. — Потом она погибла.
— Как? — спросил Марк.
Я посмотрела ему прямо в глаза. Он, что действительно, не знает? Или притворяется?
— Она спасала твоего брата.
— Что? — переспросил он шепотом.
— Твой старший брат, — повторила я, чувствуя, как внутри поднимается злость. — Не знаю, что там случилось, но он попал в беду. Мама оказалась рядом и использовала всю свою силу, чтобы вытащить его. А сама не справилась. Истощилась и сгорела.
Это всё, что я могла ему сказать. Я отвела взгляд, чтобы не видеть, как он уставился на меня. Северцев словно онемел. Лицо его побелело, а губы сжались в полоску.
— Я не знал, — сказал он глухо. — Мне говорили, что брата спасла какая-то ведьма, но никто не называл имени. Сказали, что она была наемницей, получила деньги и ушла.
— Врешь, — выдохнула я.
— Не вру, — Марк поднял на меня глаза, и в них была такая боль, что у меня внутри все перевернулось. — Клянусь чем хочешь. Я не знал. Если бы знал…
— Что? — перебила я жестко. — Что бы ты сделал, Северцев? Пришел бы ко мне с извинениями? Деньгами бы помог? Или просто сделал бы вид, что ничего не случилось, как все вы делаете, когда такие как моя мама жертвуют свои жизни ради ваших?
Он промолчал. А мне стало физически плохо.
— Твоя мама была хорошей ведьмой?
— Лучшей.
— Тогда почему она не ушла? Почему осталась, если знала, что может погибнуть?
Вопрос застал меня врасплох. Я много раз думала об этом. Перебирала варианты, искала ответы в маминых дневниках. И нашла только один.
— Потому что ведьмы так поступают, — ответила ему. — Мы не бросаем тех, кто нуждается в помощи. Даже если это враги. Но я так делать не буду. Я не буду служить кому либо из элиты. Не дождетесь.
— Я не знаю, как это исправить, — сказал он, не оборачиваясь. — Не знаю, есть ли вообще способ. Но я хочу, чтобы ты знала: я не такой, как мой отец. Я не хочу, чтобы ведьмы были рабынями или инструментами. Я хочу…
Он замолчал.
— Чего ты хочешь? — спросила я.
— Я хочу, чтобы мы были равны, — сказал он просто. — Все. Оборотни и ведьмы. Богатые и бедные. Наследники и стипендиаты. Чтобы не было этих грёбанных иерархий, которые душат всех. Чтобы можно было просто жить и выбирать самому.
— Ты серьезно? Это утопия, Марк. И глупо такое хотеть. Мир во всем мире никогда не наступит.
— Абсолютно, — кивнул он. — Глупо, да? Но я правда так думаю. И не знаю, что с этим делать.
— Мне кажется, что первый шаг это перестать врать себе и другим. Признать, что система сломана. И начать ее менять с мелочей.
— С каких, например?
— Например, — я посмотрела на него, — перестать вести себя ледышка с теми, кто тебе небезразличен. И начать доверять хотя бы чуть-чуть.
— Легко сказать.
— А ты попробуй. — усмехнулась я.
— Твоя мама, — сказал он тихо. — Погибла, спасая моего брата. А он после этого так и не оправился. Ходит, сам не свой. Отец его почти похоронил, в смысле, как наследника. Я теперь единственный. И иногда мне кажется, что если бы она не спасла его, всем было бы легче.
— Не говори так, — резко оборвала я. — Она спасала не для того, чтобы было легче. Потому что жизнь это ценность. Она делала свою работу. И я горжусь ею.
— Может быть, — он допил остывший чай одним глотком и поставил кружку. — Ладно. Перерыв закончен. Пора возвращаться к книгам.
Остаток утра прошел в работе.
Мы нашли несколько важных источников, разобрали первые главы, набросали план. Марк оказался неожиданно хорошим напарником, внимательным, дотошным, он замечал детали, которые я упускала, и при этом не давил авторитетом.
К обеду я устала. Голова гудела от обилия информации.
— На сегодня хватит, — сказал Марк, закрывая последнюю книгу. — Лебедев будет доволен. Завтра встретимся здесь же?
— Давай, — кивнула я, собирая свои записи.
Мы вышли из библиотеки вместе.
— Спасибо, — сказал Марк неожиданно. — За то, что рассказала про маму. Я понимаю, тебе было тяжело.
— Тяжело, — согласилась я. — Ты должен знать.
— И я не знаю, как искупить вину моей семьи, но если что-то понадобится, обращайся.
— Договорились, — сказала я.
Я шла по коридору и думала: «Что это было? Мы только что говорили по-человечески? Мы только что почти подружились? С Северцевым?»
Глупость какая-то.
Вечером, когда я уже собиралась ложиться спать, пришел Данила с пакетом в руках.
— Привет! — объявил он. — Марк просил передать. Сказал, что ты сегодня хорошо поработала и заслужила.
Я заглянула в пакет. Там лежали шоколадки, фрукты и какая-то смешная открытка с волком.
— Сам не мог? — удивилась я.
— Сам мог, — Данила пожал плечами. — Но он сейчас занят, а я мимо шел. Кстати...
— Что?
— Вы там чего, подружились, что ли? — Данила хитро прищурился.
— Нет, — буркнула я, пряча пакет под стол, чтобы не светить покрасневшими от смущения щеками. — Проект у нас.
— Ага, проект, — усмехнулся Данила. — Ну-ну. Ладно, бывай. Спокойной ночи.
Он ушел, а я осталась стоять посреди комнаты с открыткой в руках. На открытке волк сидел на скале и смотрел на луну. И почему-то этот волк напоминал мне Марка.
Глава 1
https://dzen.ru/a/agxn_F92XEZ5DW57
Глава 2
https://dzen.ru/a/agyeOcma3GCfwatn
Глава 3
https://dzen.ru/a/agyewRtXgmS_4Yuy
Глава 4
https://dzen.ru/a/agyfvVAwsxJ590Qd
