Кадеты, лицеисты, гувернеры-французы и розги — заглянем за фасад «золотого» детства.
Когда мы слышим о воспитании дворянских мальчиков в царской России, воображение рисует кадетов в сверкающих мундирах, лицеистов с кудрями до плеч и беззаботное детство в окружении гувернеров-французов. Романтичный образ, созданный Пушкиным и Толстым, прочно засел в массовом сознании.
Но что скрывалось за парадным фасадом «дворянских гнезд» и элитных учебных заведений? Было ли детство будущих офицеров и государственных деятелей таким безоблачным, как кажется? Или за красивой картинкой стояла жесткая школа выживания, где слабых ломали, а сильных ковали в сталь?
«С пеленок — на службу»
Главное отличие мужского дворянского воспитания от женского заключалось в его цели. Если смолянок готовили к роли украшения общества и образцовой жены, то мальчиков с раннего детства нацеливали на одно — служение Отечеству. Военная служба считалась не просто почетной, а практически единственной достойной для дворянина карьерой.
В 1701 году в Москве была открыта Навигацкая школа — первое в России учебное заведение для подготовки офицеров военно-морского флота. Именно она стала основой для создания Академии морской гвардии в Петербурге, а затем и Морского кадетского корпуса, открытого в 1732 году по указу императрицы Анны Иоанновны. В него принимали дворянских детей от 13 до 18 лет. Всего в России в XVIII веке было основано четыре кадетских корпуса, а в XIX — еще двадцать два.
Детство заканчивалось, едва успев начаться. Мальчиков отдавали в кадетские корпуса и училища с 7–9 лет, а иногда и раньше. Дом, семья, материнская ласка оставались за высокими стенами, куда не пускали даже на каникулы.
Железный режим и «дикие нравы»
Распорядок дня в закрытых мужских учебных заведениях был не менее строгим, чем в Смольном. Подъем в 6 утра, молитва, завтрак, многочасовые занятия до вечера, отбой в 22:00. Но главное отличие заключалось в атмосфере. Как свидетельствуют мемуары воспитанников, в кадетских корпусах первой половины XIX века царили «дикие нравы».
Вот что вспоминает В. Г. фон Бооль, проходивший обучение в Александровском малолетнем Царскосельском кадетском корпусе в 1841–1846 годах:
«Трудно передать словами те чувства тоски и одиночества, которые наполнили всё моё существо, когда моя мать уехала в Петербург, оставив меня одного. Я, росший дома почти без надзора, вдруг попал под строгую дисциплину кадетского корпуса старых времён, где играть и бегать позволялось лишь на определённом небольшом квадрате залы, а летом почти на такой же величины квадрате плаца, со ста другими детьми одной и той же роты; где для того, чтобы пообедать или поужинать, надо было построиться маршировать в столовую всем четырёмстам кадетам в ногу; чтобы выйти на прогулку – опять строиться и маршировать; точно так же маршировать в классы, из классов в спальню, из спальни для умывания…»
Однако автор мемуаров отмечает важную деталь:
«Надо отдать справедливость Александровскому корпусу, что не в нравах заведения было обижать новичков; напротив того, товарищи мои старались всячески развлечь меня».
Это был скорее исключением, чем правилом. В большинстве корпусов новичков ждала суровая инициация.
Система «оседлых» и «кочевых»: кадетское самоуправление
Одним из самых ярких свидетельств о внутренней жизни кадетов являются воспоминания генерала М. И. Лелюхина о 2-м кадетском корпусе в 1837–1845 годах. Он описывает сложную иерархическую систему, которую воспитанники создали сами:
«В первые годы жизни моей в корпусе, в быте кадет, в их понятиях было еще много дикаго и нелепаго... Начиная с первого класса, все кадеты составляли несколько отдельных обществ по числу классов; в каждом обществе были свои законы, свои правления... Одного из кадет "классное общество" избирало в старшие или, попросту, в "коноводы".
Чести этой удостоивались не те воспитанники, которые были старшими в классах по наукам и поведению, а, напротив, те, которые отличались грубыми манерами, физической силой, леностью и были нелюбимы корпусным начальством».
Общество делилось на «оседлых» и «кочевых». Кадет, который отличался угловатыми манерами, чуждался начальников, часто наказывался за грубость и геройски переносил самые строгие наказания, пользовался уважением товарищей и попадал в «оседлые». Напротив, кадет с порядочными манерами, приветливый с начальниками, откровенный, веселый, почти всегда бывал презираем и попадал в «кочевые».
Лелюхин с горечью описывает последствия этой системы:
«Смешно и жалко было видеть, как иногда мальчик с веселым характером, готовый, кажется, целый день бегать и играть, принимал походку пожилого человека, старался пригнать себе широкие панталоны и неуклюжую куртку, ходил задумчивым и говорил басом. Вообще влияние общества "оседлых" было крайне вредно: оно препятствовало мальчику развиваться естественно, выражать свободно...»
Телесные наказания: «розги были гораздо проще»
Система наказаний в кадетских корпусах была суровой. В «Своде военных постановлений» подробно регламентировались «взыскания и поощрения», но на практике многое зависело от личности начальства.
Тот же Лелюхин вспоминает:
*«Я был из счастливейших в то время, ибо замечательно, что в продолжение 9 лет ни разу не был наказан телесно. Таких кадет было очень немного, потому что иногда за самую маловажную вину наказывали розгами: это было гораздо проще и не стоило труда ротному командиру; пускаться же в назидательныя наставления надобно было прежде еще обдумать, чтобы кратко, ясно и сильно подействовать на воспитанника, иногда 20-ти и более летнего».*
Однако ситуация начала меняться с воцарением Николая I. Как свидетельствуют источники, император посещал корпуса ежегодно, а назначенный главным директором генерал-адъютант Н. И. Демидов стремился смягчить нравы:
«Генерал Демидов умел говорить красноречиво и любил говорить. Приезжая в корпус, он собирал воспитанников, давал нам наставления, как вести себя в обществе... называл нас всегда не иначе, как "детушки мои", порицал грубость, невежество и неповиновение старшим и строго за то взыскивал. От этого "старые кадеты“ начали мало-по-малу исчезать сами собою».
Закалка, которая делает несгибаемыми
Особое внимание уделялось физическому воспитанию. Мальчиков готовили к тому, что их ждет военная служба, тяжелые походы, а в мирной жизни — охота и дуэли. Выносливость была не просто преимуществом, а необходимостью.
Сергей Глинка, учившийся в Кадетском корпусе в 1780-х годах, вспоминал:
«В малолетнем возрасте нас приучали ко всем воздушным переменам и для укрепления телесных наших сил заставляли перепрыгивать через рвы, влезать и карабкаться на высокие столбы, прыгать через деревянную лошадь, подниматься на высоты».
С 1826 года по приказу императора кадет стали водить в летние лагеря. Это произвело настоящий переворот в их жизни:
«Это совершенно оживило воспитанников: многие из них, не имея к кому ходить в отпуск, в продолжение девяти и более лет не видали света иначе, как из окон корпуса, не дышали иным воздухом, как на корпусном плацу... Каково же было их чувство, когда они прошлись по широким улицам столицы, взглянули на многое, достойное внимания, когда совершили двухдневный поход, с привалами и ночлегами по-бивачному».
Гувернеры-иностранцы: «из россиянина образуют иностранца»
Домашнее воспитание в дворянских семьях чаще всего доверяли гувернерам-иностранцам. Мужские пансионы также содержали в основном немцы, а женские — француженки. Результат был плачевным: русский язык, литературу и историю преподавали плохо, если преподавали вообще. Бывали случаи, когда выпускники пансионов не умели читать и писать по-русски.
Министр просвещения в своем докладе императору указывал на опасность такого подхода:
«Юным россиянам внушают презрение к языку нашему и в недрах России из россиянина образуют иностранца».
В 1811 году вышел указ, предписывающий обязательное преподавание русского языка в частных пансионах. Но контроль был формальным, и ситуация менялась медленно.
Воспитание наследников: особая статья
Отдельного внимания заслуживает воспитание будущих императоров. Исследователь М. М. Евтушенко в книге «Воспитание православного государя в Доме Романовых» подчеркивает:
«Воспитание государя — что может быть важнее? От волевых и моральных качеств того, кто встанет во главе государства, зависит судьба народа и державы».
Даже наследники престола не получали поблажек. Будущий император Александр II участвовал в лагерных сборах Кадетского корпуса, где были изнурительные пешие марши в любую погоду с полной выкладкой и грубая солдатская пища. Наследник гордился своей выносливостью и даже зимой гулял без перчаток.
Пьер Жильяр, наставник цесаревича Алексея в 1905–1918 годах, оставил подробные воспоминания о том, как воспитывали последнего наследника престола. Система воспитания царевичей сочетала строгую дисциплину, глубокое религиозное образование и физическую закалку.