Где за границей побывал Александр Сергеевич Пушкин?

Слушайте, ну кто из нас не мечтал бросить всё и рвануть куда-нибудь в Париж или, на худой конец, в Италию, чтобы побродить по старинным улочкам и выпить чашечку кофе с видом на Колизей? Казалось бы, для «солнца русской поэзии», человека с мировым именем и дворянскими корнями, такие поездки должны были быть рутиной. Но вот тут-то и кроется главный подвох. Если вы зададитесь вопросом, где за границей побывал Александр Сергеевич Пушкин?, ответ вас, честно говоря, ошарашит.

Мечты о «береге далёком»

Александр Сергеевич был, выражаясь современным языком, настоящим фанатом заграницы. Он грезил Европой, зачитывался французскими романами и буквально спал и видел себя где-нибудь в предместьях Вены. Он даже подумывал о побеге! Помните это его знаменитое «А я, повеса вечно праздный…»? Увы, реальность оказалась куда суровее поэтических фантазий.

На самом деле, наш великий поэт был «невыездным». Николай I, хоть и называл себя личным цензором Пушкина, за пределы империи его не выпускал ни под каким соусом. Либеральные взгляды, острый язык и репутация сорвиголовы сделали его заложником российских границ. Так что, размышляя на тему того, где за границей побывал Александр Сергеевич Пушкин?, приходится признать: список стран окажется подозрительно коротким.

Парадокс Эрзурума

Так неужели он ни разу не пересекал государственную черту? Ну, формально — один раз было дело. В 1829 году поэт самовольно, без официального на то разрешения (ай-яй-яй, Александр Сергеевич!), укатил на Кавказ, где в то время шла война с Турцией.

Вместе с русской армией он дошёл до крепости Эрзурум. Это сегодня Эрзурум — турецкий город, а тогда это была территория Османской империи. Получается, что единственное место, где за границей побывал Александр Сергеевич Пушкин? — это именно эта восточная земля. Сам поэт потом с иронией описывал свои приключения в «Путешествии в Арзрум», вспоминая пыльные дороги, турецкие бани и свист пуль.

Почему же его не пускали?

Казалось бы, ну что такого? Ну съездил бы человек в Карлсбад «на воды», подлечил бы нервишки. Но нет. Власть предержащие опасались, что, глотнув воздуха европейской свободы, Пушкин окончательно «испортится» или, чего доброго, останется там в эмиграции.

Лишь в воображении он мог пересекать океаны и гулять по Риму. Его «венецианские» стихи настолько точны, что диву даёшься — как можно так чувствовать место, в котором никогда не был? Глядя на его биографию, охватывает тихая грусть. Пушкин, человек мирового масштаба, был заперт в золотой клетке.

Подводя итог, можно сказать, что его единственное заграничное вояж-приключение было скорее военным походом, чем туристической поездкой. Грустно, правда? Но, может, именно эта «заточенность» внутри родины и сделала его творчество таким глубоким и по-настоящему русским? Кто знает. В любом случае, легенда о великом путешественнике осталась лишь на бумаге, а в реальности его паспорт так и не увидел европейских штампов.