Глава вторая. Эпизод первый.
С утра я проснулся, как всегда по будильнику. Никак не могу приучить себя к биологическим часам. Причём по выходным я встаю, как на работу. Сам! Видно что-то напутал в настройках. Или кроме, как мистикой это не назовёшь.
Утро провёл традиционно. Умылся, побрился, сделал себе маленький на полбатона бутербродик с сыром и набодяжил кофе из пакетика «3 в 1». Вчерашнего похмелья не наблюдалось, тело было полно энергией и жаждой дел.
В управление решил не заходить (что мне там делать, отметиться, что вышел на работу?) и мотнуться сразу к Сорокину-старшему. У бизнесменов график плотный, надеюсь, успею застать его дома.
По истечению двадцати потраченных на дорогу минут понял, что сегодня мне крупно повезло. Павла Сергеевича я перехватил выезжающего за ворота своего коттеджа. Пришлось пару раз посигналить, привлекая внимание водителя и даже для верности перегородить дорогу. Уж очень мне не хотелось гоняться за ним по городу. Бензин и время у меня совсем не лишние.
В лучших традициях жанра взбешённый бизнесмен выскочил из своего полностью тонированного «Лексуса» (кому-то это можно) и, ругаясь неприличными словами, пошёл ко мне. Я тоже вышел из машины.
– Ты совсем дебил, придурок? Кто тебе права продал? – брызжа слюной и гневно сжимая кулаки, накинулся на меня интеллигентный с виду мужчина. – У тебя здоровье лишнее или денег до хрена ремонт моей тачки оплачивать? Поделись тогда.
Ностальгия. Прямо, как в девяностые вернулся. Я тогда правда ещё в школе учился, но вся эта движуха и меня стороной не обошла. Даже на нашем малолетнем уровне случались «тёрки», «стрелки» и тому подобное. Жуть, что творилось.
– Капитан полиции Бореев Кирилл Олегович, – я сунул Сорокину удостоверение под нос, не дожидаясь, когда тот перейдёт от слов к делу. – Извините, что так получилось, но мне необходимо с вами поговорить и другого способа вас остановить я не придумал.
Ни моё звание, ни мои извинения не произвели на предпринимателя должного эффекта. Вот что значит я ему неровня. С другой стороны, будь я генералом, и извиняться не пришлось бы.
– Это не повод вести себя подобным образом, – хоть кричать перестал и на том спасибо. – Я так понимаю, это вы занимаетесь покушением на моего сына?
В смекалке ему не откажешь. Сразу сложил два плюс два и пришёл к верному выводу.
– А вы уверены, что это было покушение? – пристально глядя ему в глаза, спросил я в ответ. В отличие от сына Сорокин-старший мне не понравился. Отпрыск, наверное, в мать пошёл. – Может, тогда поделитесь мыслями, кто это мог сделать?
– Борзый, – неопределённо хмыкнул бизнесмен. Похоже, у него обо мне также сложилось не лучшее мнение. – Чем обосновано данное предположение?
Блин, мы так и будем вопросами разговаривать? Тяжёлый человек. У него сын в больнице, а он мне тут крутого мачо из себя фантазирует. Не люблю таких людей: чёрствых и излишне самоуверенных.
– Есть версия, что через Артёма пытались надавить на вас, – закинул я пробную удочку. – Враги есть?
– У меня? Полно, – Павел Сергеевич даже удивился вопросу. – Бизнес сам по себе друзей не любит. А там где серьёзные деньги, найдутся и серьёзные враги.
Я напрягся. Неужели ткнул пальцем в небо и сразу в яблочко?!
– Но таких, кто пойдёт на убийство, слава Богу, нет, – тут же спустил меня с небес на землю Сорокин. – Натравить налоговую инспекцию, пожарную охрану, подставить перед партнёрами, пустить дурной слушок в СМИ – это всегда пожалуйста, таких сколько угодно. Но не более того. Сейчас не девяностые. И контрактов у меня таких нет, чтобы бороться за них такими радикальными методами.
Тут он, конечно, прав. Существует множество легальных способов отжать бизнес, не опускаясь до криминала.
– Допустим, – я для себя решил полностью от этой версии не отказываться, временно отодвинув её на скамейку запасных. – Может у Артёма есть недоброжелатели?
– Мне об этом ничего неизвестно, – резко ответил Павел Сергеевич. Складывалось такое впечатление, что ему совершенно наплевать на собственного сына. – У него спросите. Я тороплюсь.
Не прощаясь, Сорокин развернулся и пошёл к своей машине. Со стороны откровенный эгоист, для которого свои дела важнее родного человека. Или просто привык таким казаться? Бизнес действительно поганая штука, проявишь в чём-то слабину, в этом месте и могут прижать.
– Пётр Семёнович, – я всё же его окликнул. – Если пытались убить Артёма, на этом могут не остановиться. Обеспечьте ему охрану.
– Я с этим разберусь, – жёстко пообещал предприниматель.
– Будем надеяться, – без всякой надежды пробубнил я, провожая взглядом отъезжающий «Лексус». Да уж, губит людей не пиво, губят людей деньги. – Неужели им всё мало?
Вопрос риторический, а потому бестолковый. Пора заняться делом. Я набрал номер начальника охраны «Перепутья». И вновь мне повезло. После непродолжительных длинных гудков мне ответили и назначили встречу через час в городском офисе охранного агентства.
Я мысленно прикинул маршрут. Отсюда минут пятнадцать неспешной езды собирая по пути все светофоры и пропуская на пешеходных переходах бабушек с пионерами. Словом времени вагон. Пожалуй, заеду на службу, отчитаюсь Сабурову о проделанной работе. Если я правильно понял подтекст моего последнего разговора с начальством, Пётр Семёнович взял это дело под свой личный контроль. А это значит, спокойно работать не даст. Будет вызывать на ковёр в самый неудобный момент. А я так не люблю. Уж лучше сам пока есть время. Вот только Сабурова в управлении не оказалось.
– Вызвали к областному прокурору, – бойко выстукивая на клавиатуре какой-то текст, проинформировала секретарь Петра Семёновича, даже не повернув головы в мою сторону.
– Не позавидуешь мужику, – сделав скорбное выражение лица, посочувствовал я. Наш областной отличался суровым нравом. – Что хоть натворил-то? Опять в кабинете курил?
– Всё тебе, Бореев шутки шутить. Как был дураком, так и остался, – напустив строгости в голосе, отчитала меня секретарша. Не иначе школьные года вспомнила. Как-никак одиннадцать лет в одном классе отмотали, от звонка до звонка. – Может, что передать хотел?
– Нет. Потом сам зайду.
– Как знаешь.
Так за весь диалог ни разу на меня и не посмотрела. Со школы такая. Умница, красавица, отличница, активистка, всегда впереди планеты всей. Вроде простая девчонка и посмеяться и поговорить можно, но себе цену знает. Я как-то приударить за ней хотел, классе в десятом. Цветы там, мороженное, всё такое. Она конечно цветы взяла, мороженное съела, а в остальном прокатила. Давай, мол, останемся друзьями. Будем друг другу анекдоты травить, да втихаря на школьном дворе покуривать. И так всё преподнесла, что я даже обидеться не смог, хотя крепко усвоил кто патриций, кто плебей. Вот такая у Петра Семёновича дочка, палец в рот не клади.
Не застав Сабурова на месте решил сразу ехать в офис охраны «Перепутья». Пусть рано ещё, ничего страшного, мы люди не гордые можем и подождать.
С начальником охраны мы столкнулись в дверях его кабинета. Он явно куда-то спешил и не приди я раньше назначенного времени сейчас стучался бы в закрытую дверь. Однозначно, сегодня мой день.
– Вы ко мне? – вместо приветствия сразу поинтересовался суровый, поджарый дядька.
Осанка, уверенные, точно выверенные движения, холодный блеск стальных глаз, всё говорило о том, что передо мной бывший военный. Причём не штабник, а самый настоящий боевой офицер.
– Капитан Бореев. Я вам сегодня звонил, договорился о встрече, – представился я, заодно обозначив цель визита.
– Извини парень, тороплюсь, – по-отцовски хлопнул меня по плечу отставник, словно перед ним стоял зелёный новобранец. – ЧП у нас на Комсомольской. Но для тебя я всё подготовил. Держи, хотел на вахте оставить.
Начальник охраны протянул мне маленькую серебристую флешку и, закрыв кабинет на ключ, вместе со мной спустился на первый этаж к выходу.
У стойки администрации офисного центра мы разошлись. Его уже поджидали молчаливые крепкие парни в форме агентства. Меня никто не ждал.
– На вахте – это круто, – усмехнулся я, бросив аппетитный взгляд на двух очаровательных девушек с бейджиками «Администратор» и вышел на улицу.
Видеозапись решил посмотреть на работе. Я хоть в званиях и невелик, но небольшой личный кабинет с компьютером имею. Правда аппарат был старенький, загружался минут десять, постоянно вис и периодически делал мне нервы. Я уже сотню раз зарекался иметь с ним дело и брать на работу собственный ноутбук, но дальше обещаний так и не ушёл. То забуду, то не вспомню, а то и вовсе на работу не приду, проведя весь день «в поле».
И опять же с какой стороны на эти маленькие неудобства посмотреть. Я предпочитаю с положительной. Пока загружался компьютер, я успел выпить кофе и съесть пару жареных пирогов купленных по пути в пекарне. Не спорю, завтракал недавно, но после хорошей пьянки меня всегда первые пару дней пробивает на еду.
Итак, момент истины. Я нетерпеливо вытер масляные пальцы салфеткой и вставил флешку в USB-проём процессора. Запись была только одна, дотируемая позавчерашним днём. То, что надо.
Включил воспроизведение, просмотрел отрывок, где Артём приезжает и уезжает из кафе. Потом посмотрел его ещё раз уже более внимательно. Хотел и в третий, но сам себя одёрнул. Ничего нового я там всё равно не увижу. Поставил воспроизведение на паузу и, задумавшись, откинулся в кресле.
Увиденное меня совсем не обрадовало, скорее наоборот. Мало того, что не отвечало ни на один вопрос, так ещё и добавило новых, загоняя следствие всё глубже в дебри. Вся загвоздка в том, что запись с флешки никак не складывалась с последующими событиями. В моей практике подобных случаев пока не было. И я совершенно не представлял, что делать дальше? Наверное, стоит посоветоваться со старшими и более опытными коллегами.
Мои раздумья прервал телефонный звонок. Томашевская. Видно решила всерьёз взять меня в оборот. И не надо вздыхать, капитан, сам вчера сдуру пообещал, что возьмёшь её в расследование.
С другой стороны профессиональный взгляд психолога на данную ситуацию будет как никогда уместен. Ибо видеозапись поставила меня в тупик. Чего-то я в ней недопонимаю.
– Слушаю, – изобразив недовольство, брякнул я в трубку. Пусть не расслабляется.
– Доброе утро, Кирилл, – послышалось в ответ жизнерадостное приветствие.
Я слегка смутился, но вида не подал.
– Утро добрым не бывает.
– Что-то случилось? – забеспокоилась Ирина. – Вы просмотрели запись из кафе?!
Блин, на ходу подмётки режет. Ей бы в следователи идти, а не в психологи.
– Посмотрел, – нехотя пробурчал я. – Теперь вообще ничего не понимаю.
– Может, я чем-то могу помочь? – с надеждой предложила свои услуги Томашевская.
– Только если есть время и желание, – я вроде как предоставил ей выбор, хотя уже знал, каким он будет. И не ошибся.
Не прошло и получаса, как Томашевская сидела в моём кресле и лично просматривала запись с камер видеонаблюдения «Перепутья».
– Это получается… – начала, было, Ирина, но я её нетерпеливо перебил.
– Вот именно. Он сам себе нарочно испортил тормоза.
Судя по видеозаписи, к машине Артёма никто не подходил, а вот он сам залезал под капот с кусачками в руке. Это хорошо было видно при увеличении картинки. Сразу видно подготовился. Тормозной шланг идёт в армированной оплётке, его даже ножом перерезать не просто.
– Выходит, мы всё это время строили ложные догадки? – оформила в слова напрашивающуюся мысль Ирина.
В чём-то я с ней был согласен. Однако вопросы остались.
– Тогда зачем было кому-то удалять запись? – спросил я.
Именно это обстоятельство не давало мне покоя. Не будь данного факта, списал бы всё на попытку суицида и дело с концом.
Судя по выражению лица, это Ирину смущало не меньше чем меня.
– Кто-то не хотел, чтобы мы догадались о попытке самоубийства, – робко предположила доктор.
– Предположим, – отрицать очевидное было глупо. – Кому это надо?
– Артёму, – прозвучал логичный ответ.
Пазл со щелчком встал на место. Как я сам об этом не подумал? Всё ищу подвох и двойное дно, а истина проста и понятна. Смутили лишние персонажи, стал искать чёрную кошку в тёмной комнате, а её там и не было никогда.
– В точку, – я даже прищёлкнул пальцами. Боже, как, наверное, глупо это выглядит со стороны. Надо сделать зарубку в памяти, при Томашевской больше никакой дешёвой театральщины. – Парню перед людьми стало стыдно или испугался, что отец узнает и сгоряча наследства лишит, не важно. Вариантов может быть много. Суть одна. Артём нанял человека, чтобы тот уничтожил запись. На мой взгляд, всё сходится.
Я конечно не Шерлок Холм и не Эркюль Пуаро, звёзд с неба не хватаю и на погоны их не ляпаю, но думаю, великие сыщики со мной бы согласились.
– Надо выяснить причину, толкнувшую его на попытку самоубийства.
Томашевская была в своём репертуаре. Ей можно, она психолог, вот пусть этим и занимается. Мне же было совсем неинтересно. Дело раскрыто. Преступник, он же жертва, найден. Осталась чистая формальность, снять с Артёма показания и приколоть в папку. Нам даже этот липовый майор не интересен. Разве только привлечь его за нарушение целой кучи мелких статей. Хотя в сумме они уже не столь безобидны. Штрафом не отделается. Как минимум условное светит.
– Трудные жизненные обстоятельства. Недоедал, недосыпал, друзья дразнили лузером, – я сходу перечислил несколько веских причин. И откуда только взялось? Обычно я не был склонен к едкому, злому сарказму. Всему причиной, что я жуть как не люблю самоубийц. Зачастую все их причины вселенского масштаба не стоят и трёх копеек в базарный день. Особенно у молодёжи. – Не мой профиль. Моя работа преступников ловить, а хрупким состоянием ранимой души молодого человека пусть специально обученные люди занимаются.
Всё-таки я полнейший кретин. Вечно сначала говорю, потом думаю и то не всегда. Взял и за здорово живёшь человека обидел.
– Я так понимаю, это был камень в мой огород? – вполне заслуженно упрекнула меня Томашевская. – Намекаете, что я лезу не в своё дело?
Всё, сейчас гордо уйдет, громко хлопнув дверью. В коридоре, возможно дураком назовёт или идиотом. Вполне заслуженно, между прочим. Только идиот мог беспричинно разругаться с внештатным консультантом. Неизвестно какие сюрпризы ждут в жизни, совсем не исключено, что мне ещё понадобиться её профессиональная помощь. Обращусь, а мне щелчком по носу – «Не вы ли, мой любезный друг, мне говорили, чтобы я не лезла со своим свиным рылом в ваш калашный ряд?» Да и чисто по-человечески некрасиво получилось.
– Ирина Леонидовна не надо примерять на себя мои слова. Ваша помощь в расследование неоценима, не зря же мы постоянно обращаемся к вам за консультацией. А в данном случае я говорил только про себя без всяких намеков, в чей либо адрес, – вот так. Пусть криво, но тут уж как умею. Извиняться я был не профессионал.
Теперь дело за доктором. Примет мои извинения – отлично, не примет – переживём.
Ирина молчала и демонстративно не смотрела в мою сторону. Уже хорошо. Если сразу не ушла, значит останется. Сомневаюсь, что она прониклась моими неуклюжими словами, да и обиделась, скорее всего, не в серьёз. А вот заинтересованность в расследовании служило неким тормозом, чтобы не воспринимать мои слова на свой счёт и давать волю чувствам.
– Что вы собираетесь делать дальше? – наконец заговорила Ирина.
– Получить от Артёма признательные показания, отчитаться Сабурову и догулять отпуск.
– Можно мне с вами? – попросилась женщина.
Однако!
– Какой из перечисленных пунктов вас интересует больше всего? – стараясь разрядить обстановку, я позволил себе небольшую шутку.
– Подпишусь под первым, – легко улыбнулась Ирина.
Будем считать, что трубку мира мы раскурили, однако томагавк войны закапывать, пока не торопились.
Всю дорогу до больницы ехали молча. Томашевская вновь примерила на себя роль личного водителя, хотя я предлагал ехать на двух машинах.
– Не вижу смысла. Всё равно придётся возвращаться. У меня дела в вашем районе.
Перечить я не стал, потому данная реплика осталась единственной до самого пункта назначения. Ирина однозначно обиделась, отчего я чувствовал себя крайне неловко.
– Ирина Леонидовна, а может по мороженому? Я угощаю, – выйдя из машины, я не выдержал и нарушил тягостное молчание, первым пойдя на контакт. – В качестве компенсации за моральный ущерб.
– Не стоит, – отказалась от моего предложения Томашевская. – Как-нибудь в другой раз.
Ну и ладно. Навязываться не буду.
– Тогда прошу, – я сделал приглашающий жест рукой в сторону входа в больницу.
У палаты Артёма нас встретил хмурый дядька в деловом костюме и внешностью профессионального убийцы. Квадратные плечи, тяжёлый взгляд и подозрительно оттопыренный пиджак под левой мышкой лишь усиливало ассоциативное сходство.
Выходит Сорокин-старший всё же внял моему совету и приставил к сыну охрану. Это порадовало, даже, несмотря на то, что оказалось лишним. Парня, как выяснилось, нужно было охранять от самого себя.
– Кто такие? – весьма грубо поинтересовался телохранитель, перегородив нам путь в палату.
Мужчина живо напомнил мне верзилу из «Перепутья». Складывалось такое чувство, что их на одной фабрике штамповали.
– Капитан Бореев, – пришлось достать удостоверение и предъявить его охраннику. – Я веду следствие о покушении на Артёма Сорокина.
– Ясно, – невозмутимо ответил телохранитель ни пошевелив, ни одним мускулом, если не считать лицевых.
Сто пудов пробная партия. Дефектная. Что там, что здесь. Мышцы нарастили, а программное обеспечение подвело.
– Ясно это когда на улице солнышко светит и тучек нет, – я пока старался не хамить. – Нам пройти нужно.
– Артём Павлович спит, – прозвучал лишённый эмоций голос андроида.
Томашевская за моей спиной хмыкнула, но в разговор пока не лезла. Ей, как психологу, наверняка интересно понаблюдать, как я буду выкручиваться из данной ситуации.
Мне и самому интересно. Тут главное не хамить. Честь мундира наше всё. А то потом опять слухи пойдут о полицейском произволе. А нам оно надо? Вот именно. Учитесь, Кирилл Олегович решать вопросы мирным путем, и будет вам счастье.
– Уважаемый, – я прямо сама любезность, аж самому тошно. – Считаю до трёх, если ты нас не пропускаешь, то я вызываю «ОМОН» и они твою квадратную физиономию профессионально полируют об кафельный пол коридора. Раз, два …
Досчитать я не успел. Охранник без лишних слов отошёл на пару шагов в сторону. Всё, как я и говорил, не смотря на свою внешность, мужчина оказался не так глуп. Понял когда не стоит лезть в бутылку. Ибо за препятствие следствию можно и под статью загреметь.
– Спасибо, – поблагодарила здоровяка вежливая Томашевская, заходя вслед за мной в палату для знатных персон.
Артём лежал на кровати, по самый подбородок укутавшись одеялом и мутными, остекленевшими глазами смотрел в потолок. На белом казённом пододеяльнике в области груди багровело большое пятно впитавшейся крови. Не успели!
За спиной сдавленно ахнула Ирина.
– Врача, живо, – крикнул я на Томашевскую.
Дважды просить не пришлось. Ирина пулей выскочила из палаты. Зато её место занял охранник. Грубо оттолкнув меня к стене, он забежал в палату, грозно сверкая очами и целясь непонятно в кого из пистолета.
– Поздно, – сказал я, потирая ушибленное плечо. – Проморгал ты убийцу.
Телохранитель и сам уже это понял. Сникнув, он медленно убрал пистолет обратно в кобуру и грузно опустился на жалобно скрипнувший стул. В какой-то момент мне даже жаль его стало. Для профессионала, а я думаю, Сорокин-старший абы кого не поставит охранять единственного сына, смерть подопечного всегда тяжкий груз на совесть. Пожизненный.
Я тоже чувствовал свою вину. Неприятное ощущение, словно сам человека на тот свет отправил. Подошёл к Артёму, закрыл ему глаза. Откинул в сторону одеяло. Вся грудь парня была залита кровью. Рядом лежал тот самый нож, что вместе с фруктами принёс ему друг Вениамин. Вот такой поворот судьбы – клинок, предназначенный для самообороны, стал орудием убийства.
Я вытряхнул из пакета остатки фруктов и аккуратно убрал в него орудие убийства.
– В сторону. Не мешайте.
Палата стремительно наполнилась суетливыми людьми в белых халатах. Я отошёл подальше. Всё равно от меня толку нет, хотя подозреваю, что в данной ситуации от врачей его тоже будет немного. Судя по обилию крови и синюшной бледности кожных покровов, Артём был мёртв.
– Есть пульс! – прокричал кто-то из медиков. – В операционную его. Срочно.
Я встрепенулся. Чудеса, да и только. Если парень выкарабкается, считай, что в рубашке родился.
Врачи работали профессионально. Наверное, минуты не прошло, как Артёма погрузили на каталку и увезли, оставив нас одних.
– Он выживет? – вдруг с надеждой спросил телохранитель.
– Будем надеяться, – что я ещё мог ему ответить? Боюсь, сейчас даже врачи не смогли бы дать стопроцентной гарантии. – Как ты убийцу проморгал?
Охранник пожал могучими плечами.
– Не было никого подозрительного.
– По любому кто-то был. Не в закрытые же окна третьего этажа он залез?! Или ты думаешь, что парень сам себе в грудь нож воткнул?
При последних моих словах мы с Томашевской, не сговариваясь, переглянулись. В связи с последними открывшимися обстоятельствами это версия имела право на существование. Только я сильно сомневаюсь, что после такого удара Артём смог положить нож рядом с собой на кровать, а потом ещё и укрыться одеялом.
– Может вы отлучались ненадолго? Перекурить или в туалет, – мягко, как это умеют делать только женщины, спросила Ирина.
– Нет. Я всего полтора часа назад заступил, – опроверг и эту версию, понуро разглядывающий пол, охранник.
Значит, убийца был из тех, кто при нём заходил в палату.
– Кто последний был у Артёма?
Телохранитель оживился. Похоже, в его голове созрела правильная мысль.
– Как раз перед вами друг его приходил. Вениамин, кажется. Я спросил у Артёма Павловича, он разрешил пропустить. Но оружия при нём точно не было. Я проверял.
Оружие он заранее принёс. Вот ведь сукин сын, как всё грамотно продумал. Я тоже хорош, слышал же вчера часть их разговора. Ещё тогда этот Веник показался мне подозрительным, но меры не предпринял.
– Ладно, пришёл он. Что было дальше?
– Ничего. Побыл минут десять, потом вышел. Сказал, что Артём устал и хочет отдохнуть. Просил его не беспокоить, – мужчина тяжело подбирал слова. Или он по жизни был неразговорчив, или сказывался стресс. – Я для порядка заглянул в палату, Артём Павлович лежал на кровати. Мне показалось, что он спит.
Всё правильно. На его месте я бы подумал также. На открытые глаза мог не обратить внимания или не заметить, а кровь ещё не успела просочиться через одеяло.
– Нужно срочно объявлять этого Вениамина в розыск, – сказал я, потянувшись в карман за телефоном. – А вам надо сообщить Павлу Сергеевичу о случившемся.
Охранник дёрнулся, как от удара.
– Может лучше вы сами? – жалобно попросил здоровяк.
Я его прекрасно понимал, быть чёрным вестником, особенно если сам тому виной, незавидная участь. И на это я уж точно не подписывался. Ты парень накосячил, тебе и отдуваться.
– Извини, земляк, у меня своя работа, – сочувственно отказался я.
– Я сама ему сообщу, – сжалилась над телохранителем великодушная Томашевская.
– Спасибо, – искренне поблагодарил тот.
– Жду у машины, – сказал я доктору и вышел из палаты.
Первым делом я связался с дежурным и объявил план «Перехват» на Вениамина Шилова приблизительно две тысячи шестого года рождения. Потом позвонил Егору Кириленко и велел ему выяснить адрес проживания подозреваемого в преступлении парня.
Старлей попросил немного времени, клятвенно пообещав, что минут через пять-десять выйдет на связь с уже готовым результатом. Зная Егора, я был уверен, что так оно и будет. Оставалось только подождать. И не только его.
Надеюсь, Томашевская надолго не задержится. Нервы были напряжены, жаждали действий, нестерпимо хотелось скорее схватить преступника и упечь его в изолятор.
– Вот и наша мать Тереза. Наконец-то, – пробурчал я себе под нос едва завидев Ирину в дверях больницы и уже громко произнёс совсем другое: – Сочувствую и восхищаюсь вами. Сообщить отцу о смерти сына… Такое бремя на себя возьмёт не каждый.
– Артём ещё не умер, – с упрёком поправила меня доктор.
– Это вопрос времени, – я полностью был на стороне Артёма. Честно. И желал ему выздоровления. Но я не привык обманывать себя и других. – С такими ранами не живут, и крови он потерял очень много.
– Будем надеяться на лучшее, – упрямо заявила Ирина. – Организм молодой, здоровый и доктора у нас не хуже чем в Москве. Так я Павлу Сергеевичу и сказала.
– Надеюсь, вы умолчали о попытке его сына покончить с собой? – заволновался я. Рано пока предавать огласке подобную информацию. – Что-то мне подсказывает, что в этом деле не всё так просто, как я думал буквально час назад.
– Я подумала о том же, – оправдала мои ожидания Томашевская. Что ни говори удивительно сообразительная женщина. Приятно работать с ней в паре. – Едем на задержание Вениамина?
– Обязательно. Осталось выяснить, где его искать.
Лично я начал бы с места проживания, как впрочем, и большинство моих коллег. И любой преступник даже самый дилетант это понимает. Потому шансы на успех тут не велики. Но проверить всё равно обязаны. А то получиться, что мы с ног валимся, его по городу ищем, а он спокойно сидит дома пиво пьёт и телевизор смотрит.
– Начнём с дома? – предположила Ирина.
– Уговорили, – я позволил себе дружелюбную усмешку. – Ждём адреса.
– Долго ждать?
Я посмотрел на часы.
– В любую минуту.
Егор перезвонил мне даже раньше. Словно услышал мои слова и решил подыграть. Поделился адресом Шилова, не забыв при этом записать оказанную услугу в свою долговую книгу. Я клятвенно пообещал рассчитаться по всем счетам сразу же, как только стану генералом. Пока же выдал авансом простое человеческое «спасибо».
Вениамин Шилов проживал в серой двухэтажке не самого благополучного района нашего города. Когда то здесь был рабочий посёлок с возведёнными на скорую руку домами. Ленточный фундамент из того, что Бог послал, деревянные стены под штукатуркой, засыпные полы и выгребная яма вместо канализации. Со временем фундамент просел, дерево сгнило, штукатурка потрескалась. Дома стали похожи на бараки для низших слоёв общества.
Да, по сути, так оно и было. Те семьи, что могли себе это позволить, переехали в более комфортные условия проживания, а их квартиры путём стараний чёрных риэлторов заняли алкоголики, наркоманы и прочая нечисть.
– Кажется это здесь, – сверившись с навигатором, не совсем уверенно сообщила Ирина.
Я вышел из машины, огляделся. Унылое местечко. Серые покосившиеся одноподъездные дома, в нескольких квартирах выбитые окна зияют холодными тёмными проёмами, ещё в одной наглухо заколочены фанерой. За разросшимися неухоженными кустами, возле которых образовались стихийные свалки, виднеются руины сараек. Про детские площадки с яркими весёлыми горками и качелями здесь, наверное, уже давно забыли. Всё, что и было когда-то, растащили и сдали в чермет.
В этом районе, напоминающим декорацию к фильму про постапокалиптическое будущее, в одиночку лучше не ходить. Подозреваю, что и патрули ППС обходят его стороной, особенно в тёмное время суток.
– Что у них может быть общего? – вслух подумал я.
– Не поняла. Вы сейчас про что говорите? – переспросила Ирина, поставив свой дорогущий автомобиль на сигнализацию. Сильно сомневаюсь, что при попытке угона она как-то сможет этому помешать. В такие районы надо с гаражом из железобетонных плит ездить.
– Артём и Вениамин. Два совершенно разных человека, с разным социальным статусом. Слишком уж большая разница между ними. И вдруг оказались друзьями, – я, как мог, развернул свою мысль. – Вам это не кажется странным?
– Отчасти, – не согласилась со мной Томашевская. – Их могли объединять общие интересы.
Вот и я про тоже. Хотя сейчас большой роли это уже не играло. Главное задержать преступника и там уже на допросе выяснить причину конфликта послужившим мотивом для убийства. Или покушения, если Артём всё же выживет. В чём я сильно сомневаюсь.
– Навигатор, на какой дом показал? – ещё раз уточнил я. Что-то не хочется во все хаты без разбора лезть.
– Вроде вот этот, – Томашевская указала на ближайшее к нам здание. – Повезло, не заперто.
Я усмехнулся, по достоинству оценив шутку доктора. Дверь в подъезд не то чтобы была закрыта, она просто отсутствовала. Местным жителем так, наверное, было удобнее.
– Ладно. Сейчас проверим, – по привычке я потянулся было за пистолетом, но передумал. С худощавым прыщавым юнцом, надеюсь, справлюсь и без оружия. Если он дома, конечно. – Ирина, ждите меня здесь. А ещё лучше запритесь в машине.
– Хорошо, – Томашевская даже не собиралась спорить, тут же последовав моим указаниям.
И зачем спрашивается, было, лишний раз сигнализацией пиликать? Хотя сам виноват, мог сразу предупредить, что на задержание я её брать не намерен. Но молодец. Однозначно, работать с ней одно удовольствие. Другая бы заартачилась, постаралась навязать своё общество в глупом стремлении помочь, не понимая, что может стать обузой. Или так только в детективных сериалах происходит? Так сказать неотъемлемая часть жанра, а в реальной жизни всё немного по-другому. Вон доктор явно не испытывает большого желания за зря геройствовать и рисковать жизнью. Что меня сильно порадовало. Не будет маячить за спиной.
Дверь в квартиру Вениамина была закрыта. Я огляделся, звонка не нашёл. Пришлось стучаться носком ботинка об дверное полотно, прикасаться руками было брезгливо. И так пару раз.
Естественно мне никто не открыл. В принципе другого я и не ожидал. Зато возникла дилемма – уходить не солоно хлебавши, ибо ордера у меня при себе не было, или проникнуть в квартиру не совсем законным путём. Я выбрал второе. Если что капитан Бореев тут совершенно не при делах, соседи за солью ломились. Будут вопросы, так и запишем.
Оценивающим взглядом я примерился к двери. Не металлическая, уже хорошо. Открывается вовнутрь, вообще шоколадно. Итак, на раз, два, три.
Я разбежался, насколько это могла позволить лестничная площадка и что было дури саданул в дверь плечом.
Хватило одного удара. Дверь оказалась сродни межкомнатной в дешёвом сегменте и с громким треском слетела с петель. Теперь лишь бы на шум соседи не сбежались, за той самой солью. Не очень хочется сталкиваться с местным контингентом.
Но пока вроде всё тихо. Может здешним жильцам не привыкать к подобному шуму?
Я вошёл в квартиру. Обстановка соответствовала ожиданиям. Ободранные обои, сто лет некрашеный обшарпанный пол, закопчённый потолок, мусор, грязь и кислый запах плесени, табака и алкоголя. Сюда, как в больницу, надо бахилы надевать, чтобы ноги не запачкать.
Первой по правую руку мне попалась кухня. Заглянул. Горы немытой посуды, на столе початая бутылка водки, банка недоеденных солёных огурцов на закуску, куски хлеба, кружочки колбасы и битком набитая окурками кофейная банка. Никого, если не считать мышей и тараканов. Нет, их я не видел, но чисто гипотетически предположил, что уж эти должны быть по-любому.
Следующим в длинном коридоре был санузел. Пусто. Далее в планировке квартиры имелись две квадратные комнаты в том же плачевном состоянии, как и вся жилплощадь.
– И где прикажите вас искать Вениамин Батькович? – задумчиво пробормотал я, шибко расстроившись, что парня дома не оказалось.
Конечно, слегка наивно было ожидать застать его здесь за написанием чистосердечного признания, но всегда хочется верить в лучшее.
– Ты [цензура] кто на [цензура] такой? – весьма грубо поинтересовался невесть откуда взявшийся пьяный, небритый мужчина бомжеватого вида. За его спиной сосиской дрягалась такой же выразительной наружности женщина.
Далее последовала совсем уж ненормативная лексика. Из отдельных слов удалось разобрать, что я очень нехороший человек, почти редиска, сломал им дверь, проник в частную собственность с целью грабежа или того хуже изнасилования той самой особы, что мутными глазами смотрела в одну точку и явно не понимала, что здесь происходит. Потом последовали угрозы с требованием финансовой компенсации за принесённый ущерб и обещанием позвать друзей-соседей для совместного моего избиения.
Дослушать до конца не получилось. У меня зазвонил телефон. Брезгливо скривившись, я припечатал диктора прямым ударом в переносицу, перешагнул через его корчащееся, мычащее тело и по широкой дуге обогнув женщину, дабы случайно не задеть, вышел из квартиры.
– На связи, – недовольно пробурчал я в трубку, размышляя, где можно помыть руки или хотя бы обработать их антибактериальным средством.
– Кирилл, пляши, – весело повелел мне Егор Кириленко, что-то аппетитно чавкая на том конце сотовой связи.
Гад. Вдобавок ко всему ещё и есть захотелось. Данный факт уж точно настроения мне не прибавил.
– Сейчас, только пуанты надену, – огрызнулся я, сорвав своё раздражение на ни в чём неповинном коллеге.
– Не хами дяде, – строго одёрнул меня товарищ.
Пока без злобы, скорее для профилактики.
Признаю, был не прав. Я глубоко вздохнул, чуток успокоился. Что-то нервный я какой-то в последнее время. То накатит, то отпустит. Наверное, всему причиной долгое отсутствие женской ласки и внимания. А мужчине без женского тепла, пусть даже раз, нет лучше три раза в неделю никак нельзя. Пропадёт.
– Ладно, извини, – покаялся я перед другом. – Что у тебя?
– Я тут порылся немного. Шилову оказывается дали комнату в студенческой общаге, – всё также дружелюбно проинформировал меня Егор. Парень он был не злопамятный и не понаслышке знал, какая у нас нервная работа. – У тебя как успехи?
– Дома его нет.
– Значит, моя ложка пришлась к обеду, – вроде как сам себя похвалил старлей. – До связи.
– Ага, – буркнул я.
Убрал телефон в карман и сел в машину к дисциплинированно ожидавшей меня Томашевской.
– Куда теперь? – спросила Ирина.
Строго по делу, не задавая лишних вопросов. Смекнула, раз вышел один значит, преступника дома не оказалось.
– В институтскую общагу. Вениамину там койка-место выделили.
– Могла и сама догадаться, – упрекнула себя доктор.
Я данную реплику оставил без комментариев. Самобичевание штука иногда весьма полезная. И мозги прочищает не хуже выволочки начальства и излишнюю самоуверенность сбивает.
До этого в общежитие мне бывать не доводилось. Согласно личным стереотипам я ожидал увидеть толпы снующих в разных направлениях студентов. Весёлых, жизнерадостных и вечно молодых. Но общага встретила меня пустыми коридорами, унылой тишиной и сонной вахтёршей. Словно в библиотеку пришёл. Лето, что вы хотели?
Томашевскую с собой я опять брать не стал. Незачем ей под ногами путаться.
– Здравствуйте. Чем могу помочь? – поправив на носу очки, вежливо осведомилась женщина.
К гадалке не ходи, из бывших архивариусов.
– Капитан Бореев Кирилл Олегович, – я предъявил своё удостоверение, хотя уверен, женщина поверила бы мне на слово. – Вениамин Шилов, думаю второй курс. Среди ваших значится такой?
– Конечно, – даже не задумываясь, уверенно заявила вахтёрша. Видно с памятью у неё было то, что надо. Позавидуешь. Я бывает с кем пил, не всегда могу припомнить. – Веня, очень хороший мальчик. Добрый, вежливый, всегда поздоровается, о самочувствие спросит. У меня ведь артрит, давление, задыхаюсь иногда. Врачи всё на возраст списывают, лечить не хотят. Зачем я им нужна со своими болячками? А мне ведь юноша всего семьдесят пять. Мамке, когда умерла, девяносто два было и бабке не меньше. И ведь до последнего козу держала и огородом занималась.
Кто из них козу держал, а кто огородом занимался, мне было совершенно неинтересно. При всём уважении, не затем пришел, чтобы с пенсионерами за жизнь базарить.
– Сегодня Вениамина видели?
– А то как же. Пришёл хмурый, чернее тучи. Даже не поздоровался, мимо прошёл. На него это не похоже. Может, случилось чего?
Ничего страшного, если не считать, что человека убил. Вслух естественно я этого говорить не стал.
– Обратно не выходил?
– Не видела, – обрадовала меня старушка. Неужели повезло? – Я, правда, отлучалась по старческой надобности, но я когда ухожу, дверь всегда на ключ запираю.
Будем надеяться, что и в этот раз не забыла. Как-никак восьмой десяток разменяла.
– Комнату, как найти? – горя охотничьим азартом нетерпеливо спросил я.
– На втором этаже, четвёртая дверь от лестницы.
– Благодарствую, – уже в пути выкрикнул я.
– Вы ничего такого не подумаёте. У нас договор на комнату на весь срок обучения, – опомнившись, крикнула мне вслед старушка.
Охотно верю. Но мне это было без надобности.
Поднявшись на второй этаж, понял, что слегка поторопился. Лестница делила коридор на две равные части. И в каком направление мне отсчитывать двери? Решил не изменять себе и пойти правым путём.
Подошёл, подёргал ручку – заперто. Постучал, прислушался. Ни возни, ни шевеления. Или хозяина дома нет, или притаился, как мышь дышать боится. Ладно, пока ломать не будем, посмотрим, что с другой стороны.
А вот там как раз оказалось открыто. Я осторожно приоткрыл предательски скрипнувшую дверь. Сразу заходить не стал, сперва заглянул в образовавшуюся щель. Одного короткого взгляда хватило, чтобы понять – мои поиски закончились.
Вениамин Шилов тихо, мирно, никого не трогая, висел посреди комнаты подвешенный за верёвку к крючку для люстры. Само же двух плафонное светило болталось рядом на одних проводах.
Вот вам бабушка и чай с ватрушками. Уже не таясь, я зашёл в комнату. Подошёл к телу, проверил на запястье пульс. Как и ожидал, пульса не было, да и сама рука уже была чуть тёплой. Я, конечно, не эксперт, но, на мой взгляд, висит он здесь уже не менее часа.
Я достал телефон и набрал Кириленко.
– Уже соскучился по мне? – через пару длинных гудков раздался в трубке жизнерадостный голос старлея.
– Век бы тебя не видел. Да служебная необходимость мешает, – глухо ответил я. – Нашёл я Шилова, отменяй план «Перехват». И пришли в общагу криминалистов с труповозкой.
– Всё сделаю, – заверил меня Егор. При всей своей безалаберности, когда доходило до дела, он моментально преображался в серьёзного собранного парня. – Отбой.
Одно дело сделали. Теперь надо предупредить Томашевскую, что я здесь надолго, пусть не ждёт.
– Алло. Кирилл, вы его нашли? – с надеждой в голосе ответила на мой вызов Ирина.
– Нашёл. Он повесился, – сказал я, поразившись, как обыденно это прозвучало. Что ни говори, работа накладывает свой отпечаток. Чёрствый становлюсь, толстокожий. – Ирина спасибо за помощь, вы меня не ждите. Я потом сам с коллегами доберусь, а у вас вроде дела были.
– Я уже позвонила и отменила встречу, – огорошила меня доктор. Получается я опять крайним остался. Как ни крути, это из-за меня она задержалась. И отговорка «сама предложила» тут не сработает. Первоначально договаривались, что она меня до больницы подкинет, а получилось, что по всему городу катает. – Кирилл, а можно я к вам поднимусь?
Теперь уже можно. Как-то не с руки отказать человеку, которому доставил столько неудобства. Совесть не позволяет.
– Поднимайтесь, – я всё же добавил в голос недовольные нотки, но зная Томашевскую, сомневаюсь, что её это остановит. – Там на вахте старушка сидит, скажете, что со мной.
Пока ожидал Ирину, бегло осмотрел комнату. Покопался в ящиках, порылся в чужом белье, хотел проверить ноутбук, но он оказался запаролен. Ладно, с этим эксперты разберутся. Словом ничего интересного я не нашёл. Предсмертной записки не было, личный дневник покойный не вёл или я его просто не нашёл среди тетрадей и методичек. Не страшно, к этому мы ещё вернёмся при более детальном обыске.
– Кирилл, вы здесь? – послышался в приоткрытую дверь голос Томашевской.
– Да, Ирина, проходите, – отозвался я присев на край кровати. Это волка ноги кормят, мне же можно и отдохнуть.
Доктор прошла в комнату. Чуть вздрогнула и побледнела лицом при виде покойника, но в целом держалась достойно. Последовав моему примеру села на стул возле стола.
– Сам? – спросила Ирина, кивнув на повешенного.
– Следов борьбы я не заметил. Более точно скажут эксперты. А ваше мнение, как психолога, почему он повесился? – спросил я только для того чтобы угрюмо не молчать.
Томашевская пожала плечами.
– Трудно сказать. Возможно, Вениамин понимал, что его рано или поздно поймают и не захотел садиться в тюрьму. Или не выдержал груза вины. Психика подростка крайне неустойчива. В моей практике был такой случай – старшеклассник избил ухажёра своей бывшей девушки и через полчаса выбросился с двенадцатого этажа. В предсмертной записке написал, что ему стыдно за содеянное и он боится гнева отца. А вы, кстати, что-нибудь нашли?
– Нет, – я отрицательно мотнул головой. – Пусто.
– Странно, – озадачено нахмурила брови Томашевская. – Вы точно всё хорошо просмотрели? Может в кармане или ещё где?
– В карманах даже мелочи нет. Есть вероятность, что в ноутбуке написал, но там пароль, или на личной страничке в соцсетях. Сейчас модно всякую фигню на общее обозрение выкладывать. Но с этим уже будут специалисты разбираться.
Ирина согласно кивнула и отвернулась к окну. Видно же, что в тягость ей тут сидеть. Чего, спрашивается, припёрлась? Ожидала цирк шапито увидеть? А тут покойник, висит себе и не дёргается.
Стоп. Опять меня куда-то понесло. Что за натура у меня такая поганая, всё в людях чёрное дно ищу. Такими темпами мне самому скоро психолог понадобиться.
– Вы заметили татуировку у него на руке? – повернувшись ко мне, спросила наблюдательная Ирина. И когда только успела? Вроде на труп и не смотрела вовсе. – Сделана совсем недавно, причём кустарно без всякой санобработки. Видите, кожа воспалилась, явно занесли инфекцию.
Татуировку в виде некой руны или иероглифа я, конечно, заметил, и мог с гарантией сказать, что вчера её у Вениамина не было. Значит, сделал он её уже после визита в больницу. И что странно, у Артёма, со слов медсестры, тоже была на руке странная наколка, и тоже воспалилась. Ставлю червонец супротив рубля, делали они татухи у одного мастера. Вопрос зачем? Решили покрасоваться за пару часов до смерти?
Я взял да брякнул свои мысли вслух.
– Сомневаюсь, – не согласилась с моими выводами Томашевская. – Татуировка простая, красоты в ней нет, скорее наоборот, сделана коряво, кустарно. Это работа не профессионала.
– Вы разбираетесь в татуировках? – доктор опять смогла меня удивить, представ в моих глазах совсем в другом ракурсе. – Неожиданно.
– Я не так давно работала штатным психологом в одном из исправительных учреждений, – отчего-то смутившись, пояснила Ирина. – Недолго правда, но подобных художеств насмотрелась вдоволь. Конечно между наколками распространёнными в криминальном мире и обычными сделанными для красоты, принципиальная разница. Тут дело в технике нанесения рисунка. Это рука не мастера.
Я, понятное дело, спорить не стал. Не настолько утончён в подобных вещах. Не то образование. Я даже в знаменитой картине Малевича ничего кроме чёрного квадрата не вижу.
– Кстати, у Артёма такая же наколка, – поделился я вчерашними показаниями медсестры. – Если не для красоты, то для чего они их сделали? Как думаете?
– Не знаю, – развела руками Томашевская. – Если Артём выкарабкается, будет повод для разговора.
– Повод я и без этого найду, – уверенно заявил я.
Действительно, к парню у меня скопилось много вопросов. Из-за чего он пытался покончить жизнь самоубийством? Кто тот мужик, что притворившись майором полиции стёр видеозапись из кафе «Перепутье»? И главное, почему Вениамин Шилов решился на убийство? Стыдно признаться, но, ни на один из вопросов у меня не было ответа. Догадок и версий хоть отбавляй, только ни одной дельной.
– Я, пожалуй, всё же пойду, – наконец решилась Томашевская. – Кирилл, вы не обидитесь?
Своеобразный юмор у женщин. Можно подумать я её в кино пригласил на задний ряд, а она решила домой слинять посреди сеанса. Конечно, обижусь.
– О чём вы говорите? Сейчас приедут эксперты, медики. Боюсь, мы с вами будем только мешаться. Я по долгу службы, увы, уйти не могу, но вы-то птица вольного полёта, – Боже, что за бред я несу?! Зуб даю, опять обидел человека, упав в её глазах ниже плинтуса. Ну, точно, вон молча встала и пошла. Я не выдержал и окликнул: – Ирина Леонидовна извините если, что не то сказал. И я поражён вашей выдержкой. Далеко не каждая женщина решится зайти в комнату с висельником. Вы не перестаёте меня удивлять.
Вышло не менее коряво, чем предыдущий монолог, но Томашевская меня, вроде, поняла.
– Спасибо, – без всякой иронии вежливо ответила Ирина. – Если ещё понадобиться моя помощь, обращайтесь, не стесняйтесь. С вами интересно.
Сказала и вышла, оставив меня наедине со жмуриком и собственными мыслями. Вот и гадай теперь, правду сказала или слукавила, проявив дипломатичность. Первое было бы неплохо. Ирина, как я уже говорил, женщина видная, чуть постарше меня, правда, но я из этого никогда проблемы не делал. Лишь бы человек был симпатичен. А Томашевская хоть и не красавица с обложки глянцевого журнала, но имелся у неё некий шарм и манящая женская притягательность.
Всё, пустил слюни, размечтался. Хватит лирики, соберись капитан, тебе ещё работать надо. Вон за окном уже слышны сирены полицейских машин и скорой помощи.
Далее пошла рутина. Веню сняли, запаковали в мешок и увезли. Эксперты-криминалисты, где только можно сняли отпечатки пальцев, мои коллеги при понятых устроили в комнате обыск, всё сфотографировали и запечатали дверь.
Я, прихватив с собой ноутбук, автостопом на попутной дежурной машине добрался до управления. Там отдал компьютер Егору (он в этом деле мастер, вот пусть и разбирается), взял в кофе-автомате себе стаканчик капучино и засел в кабинете. Пришло время бумажной волокиты.
Через пару часов меня вызвал к себе Сабуров и потребовал вкратце обрисовать ситуацию и поделиться своими выводами.
Ситуацию я ему, конечно, нарисовал, аж целую картину маслом, а вот с выводами у меня возникли проблемы. Пока в этом деле вопросов было больше чем ответов. И если исходить из того, что имеем, то получается следующее:
Артём по просьбе отца забирает машину из сервиса техобслуживания, едет на ней за город, где останавливается в кафе «Перепутье». Там он нарочно выводит из строя тормоза в машине и разгоняется на трассе с явным намерением покончить жизнь самоубийством. Задуманное не получается и Артём попадает в больницу.
В ходе расследования выясняется, что либо сам Артём, либо некто сторонний крайне не заинтересован в том, чтобы мы узнали о попытке суицида. Неизвестный мужчина, получив под видом сотрудника полиции, доступ к пульту охраны стирает запись видеокамер. Следствию очень повезло, что начальник охраны «Перепутья» незадолго до этого сделал резервную копию.
Казалось бы, дело закрыто. Артём сам хотел покончить с жизнью, это факт. Но вдруг Артёма пытается убить его друг Вениамин. Вслед за этим Шилов и сам залезает в петлю. Только, в отличие от Артёма, задуманное у него получается успешно.
Как-то так.
На моё удивление, Сабуров меня почти не ругал, даже матерно. Выговор, правда, влепил за отвратительно проделанную работу, но тут я не в обиде, сам понимал, что похвастаться мне нечем.
-Слушай сюда, Бореев.- Грозно нахмурив брови, пророкотал подполковник.- Если Сорокин выживет, допросишь его и расставишь все точки над «ё». Если умрёт, закрываешь дело. Преступник известен, большего нам не надо. Висяки, сам понимаешь, портят статистику. А у нас и без того нераскрытых дел, как у дурака фантиков.
Это он, конечно, преувеличил для красного словца. Наш отдел один из лучших в районе. Но я начальство понимаю. Сабуров мужик правильный, погоны свои честно заслужил и с меня бы три шкуры спустил если бы видел в этом смысл. В нашем же случае преступник известен и лезть в дебри нет нужды.
-Разрешите идти?- Не дожидаясь ответа, я встал из-за стола.
Пётр Семёнович лишь махнул рукой.
Вот и ладушки. Если потороплюсь, то глядишь, и на футбол успею.