Мы привыкли представлять классиков на пьедесталах, с взглядом, устремлённым в вечность, лишённых мелкой человеческой суеты. Но стоит копнуть чуть глубже, и за золочёными рамами портретов обнаруживаются не шекспировские страсти, а настоящие «Династии»: взаимные ненависти, публичные оскорбления и многолетние бойкоты. Слава, зависть, больное самолюбие и творческие разногласия превратили литературные салоны в арены гладиаторских боёв.
В этой серии статей мы с вами разберём несколько громких скандалов, которые пережили своих создателей. Сегодня в центре внимания — поэты двух революций, спор между лаконичным прозаиком и витиеватым гением, а также вражда, переросшая в судебный иск на миллион долларов.
1. Клички, кровь и банки Моссельпрома: ЕСЕНИН VS МАЯКОВСКИЙ
Вы думаете, это был обычный творческий спор? Отнюдь. Это была война миров, перенесённая в залы Политехнического музея. Владимир Маяковский, рупор революции, футурист, стремящийся разбить «старую литературу вдребезги», и Сергей Есенин, «последний поэт деревни», имажинист, тоскующий по уходящей Руси. Они были обречены столкнуться.
Первый удар: выход в лаптях. Их знакомство состоялось в гостях у Фёдора Сологуба. Есенин явился в крестьянской рубахе и лаптях. Маяковскому этот пафос показался наигранным, «бутафорским». С этого момента они стали заклятыми друзьями, постоянно подкалывая и высмеивая друг друга на глазах у публики.
Маяковский называл Есенина безжалостно и точно: «балалаечник», «корова в перчатках лаечных». Критиковал его «идеализированную деревенщину», напоминая, что настоящая жизнь — это заводы, а не берёзки. Есенин же платил той же монетой: окрестил коллегу «певцом банок Моссельпрома», упрекал в отсутствии «русскости» и называл его поэзию «бесполезной агиткой», которая не рождает в душе «порядка», а только пустоту и хаос. Существование его коллеги он не понимал: «Какая у него профессия?». Эта война эпитетов была не просто разборкой двух самолюбий, это был философский спор о том, по какому пути пойдёт искусство.
Но их вражда — это два полюса одной трагической эпохи. Поэтому шум их дискуссий не утихает до сих пор, превратившись в вечный спор между городом и деревней, бунтом и ностальгией.
2. Великий спор: ХЕМИНГУЭЙ VS ФОЛКНЕР
Они были двумя гигантами американской литературы, двумя гениями, чьи тени накрыли XX век. Они никогда толком не общались лично (историки насчитывают всего одну возможную встречу за тридцать лет). Но они не переставали говорить друг о друге, причём в основном — плохо.
Первая ласточка пролетела в 1947 году. Фолкнер, автор сложнейших, витиеватых романов, отвечая на вопрос студентов о современных ему писателях, обошёл вниманием талант Хемингуэя. Он заявил, что у того «нет мужества», что он «никогда не высовывался» и даже не использовал слов, которые заставили бы читателя заглянуть в словарь. Это была пощёчина самому сокровенному для Хемингуэя — его маскулинности, его стилю.
Было ясно: Хемингуэй ударит в ответ. И он ударил: «Бедный Фолкнер! Неужели он и правда думает, что сильные чувства рождаются из длинных, сложных слов? ... Я знаю все эти «десятидолларовые» слова, но есть слова старые, простые и лучшие. И я использую только их». В этих коротких фразах отразилась суть их противостояния: суровый, скупой на метафоры, телеграфный стиль Хемингуэя против вязкого, полного психологизма, требующего размышления, языка Фолкнера.
Иногда их колкости были откровенно ехидными. Хемингуэй как-то заметил, что если бы у Фолкнера были деньги на виски такого же качества, как у него самого, его книги были бы куда более понятными. Эта вражда — редкий случай, когда творческие разногласия лишь подогревали интерес публики к их работам, а искры от столкновения двух темпераментов до сих пор освещают историю литературы.
3. Сплетни, «Лебеди» и иск на миллион: КАПОТЕ VS ВИДАЛ
Два самых «ядовитых» и остроумных писателя XX века. Их вражда была такой же светской, гламурной и жестокой, как и свет, в котором они обитали. Здесь не было великого творческого спора, была лишь личная, глубокая и всепоглощающая ненависть.
Всему виной — сходство? Оба были одарёнными, амбициозными, принадлежали к одной богемной тусовке, но больше всего на свете ненавидели в другом свои же недостатки. Горе Видал был постоянно зол, едок и за словом в карман не лез. Трумэн Капоте был изящен, изобретателен и обожал быть в центре скандала. Они были вечными соперниками в любви публики и острословия.
Кульминацией войны стал ужин в Белом доме, когда Капоте рассказал пикантную историю о том, как Видала, якобы, выгнали с одного из приёмов за то, что тот позволил себе оскорбить в адрес Жаклин Кеннеди. В ответ разъярённый Горе Видал подал на собрата по перу иск о клевете на ошеломительную для того времени сумму — один миллион долларов.
Именно в этой вражде литература окончательно смешалась с жизнью, превратившись в сериал, где нет места благородству, а есть только шоу, оскорбления и битва самолюбий.
Чтобы узнать, как поссорились самый известный экзистенциалист с гуманистом и за что Марка Твена обозвали вором, — переходите ко второй части нашего литературного расследования. Уже совсем скоро!
Подписаться. И помнить: даже в самой невинной строфе дремлет заговор.