Автор Шаханов Вячеслав Владимирович, доцент кафедры теории и истории государства и права Владимирского филиала РАНХиГС, кандидат юридических наук, доцент. Статья посвящена одной из недостаточно разработанных областей теории права – целеполаганию в сфере нормотворчества. Автор констатирует, что, несмотря на наличие абстрактной теории правового целеполагания, остро не хватает практико-ориентированных методик её реализации. Ключевая проблема: цель до сих пор не стала обязательным элементом текста нормативного правового акта. Практика формулирования цели исключительно в пояснительной записке к законопроекту девальвирует институт целеполагания, принижает его значимость, придаёт ему качество второстепенности. Более того, в некоторых субъектах РФ пояснительные записки к региональным законопроектам вообще не публикуются, что делает невозможным понимание цели закона для правоприменителя и граждан.
В статье проведён частотный анализ использования ключевых слов, связанных с целеполаганием в праве, по данным eLIBRARY.RU. Выявлено, что выражение «цель закона» встречается всего 9 раз, «цель права» – 37, «цель нормы права» – 1, «телеология права» – 3. Автор делает оговорку, что репрезентативность такого анализа ограничена, поскольку многие фундаментальные работы по целеполаганию (например, диссертации и монографии советского периода) не предусматривали указания ключевых слов. Тем не менее статистика наглядно демонстрирует недостаточное внимание исследователей именно к цели закона как самостоятельной категории.
Основное содержание статьи посвящено поиску эффективной методики реализации целеполагания в нормотворчестве. Автор последовательно разбирает несколько ключевых вопросов.
Первый вопрос: где должна быть сформулирована цель нормативного правового акта?** Опираясь на монографию В.М. Баранова, автор предлагает компромиссное решение: в «развёрнутом» виде цель должна остаться в пояснительной записке (где можно использовать статистический и математический инструментарий), а в «концентрированном» виде ту же цель необходимо формулировать в преамбуле акта. Если преамбула отсутствует, цель следует закреплять в первых нормативных предписаниях, относящихся ко всей системе правовых норм данного акта. Это позволит сделать целеполагание прозрачным для всех участников правоприменительного процесса.
Второй вопрос: как сделать цель измеримой? Автор справедливо отмечает, что принятие законов не должно носить конъюнктурный характер. Необходимость урегулирования той или иной сферы должна обосновываться социологическим инструментарием, цифрами и статистикой. Только тогда можно будет объективно оценивать эффективность правового регулирования и степень достижения поставленных законодателем целей. При этом автор предостерегает от абсолютизации экономической эффективности: не всё измеряется деньгами. Есть вопросы, продиктованные принципом гуманизма (дорогостоящее лечение редких заболеваний, сопровождаемое проживание инвалидов), которые не могут оцениваться исключительно через категорию эффективности.
Третий вопрос: какова глобальная цель законодательства? Автор определяет её как поддержание баланса интересов в обществе. Законодательство должно быть ценностно-ориентированным и не транслировать узкогрупповые интересы как общественные. Для этого необходим отлаженный механизм учёта интересов, элементом которого выступает представительная демократия, хотя автор с сожалением констатирует её постепенную деградацию (в частности, недопуск самовыдвиженцев на выборах и рост абсентеизма).
В статье также разграничиваются цель права и цель закона. Цели права носят перспективный, возможно, недостижимый в данных условиях характер, определяя общую направленность правовой политики. Цель закона, напротив, должна быть принципиально достижимой, хотя и не гарантированной. Многие законы направлены на улучшение сферы общественных отношений, но не гарантируют абсолютной результативности (пример с законом о долевом строительстве – проблема обманутых дольщиков до сих пор не решена, несмотря на введение счетов эскроу).
В качестве перспективной методики автор поддерживает идею С.В. Бошно и К.А. Зингис о создании цифровой системы, способной автоматически интерпретировать нормативные цели (из законов, стратегий, программ) и подбирать к ним релевантные количественные индикаторы. Это обеспечит смысловую прозрачность и мониторинг целеполагания.
Завершается статья яркой метафорой: законотворчество должно быть зеркалом общественных отношений, а цель закона – достижимой. Подобно тому, как полотна Леонардо да Винчи «наиболее точно передавали жизнь», тексты законов должны соответствовать жизненным реалиям. Только тогда может быть достигнута важнейшая цель права – определённость и достоверность его правил.
Полный текст статьи размещён в РИНЦ:
https://www.elibrary.ru/item.asp?doi=10.14420/ru.2026.1.5