«Всю войну и долго после нее мы играли в войну. Делились на «русских» и «немцев», вооружались и с криком «Ура-а! За Родину, за Сталина!» бросались в атаку. «За Родину, за Сталина!» крича ли и «русские», и «немцы», так что непосвященному понять, где какая армия, было трудно.
Через наше село два раза прошла взаправдашняя война, на нас падали бомбы, мы видели убитых. Потому эту детскую забаву никто из нас не называл появившимся позже пренебрежительным словом «войнушка». Мы знали, что война – это очень серьезно.»
Пять строчек из автобиографического сборника рассказов Станислава Олефира «Когда я был маленький, у нас была война» ярко иллюстрируют как амбиции небольшой кагорты людей лишили нормального детства миллионы детей, превратив их в «маленьких стариков».
В годы Великой Отечественной Война Станислав с мамой жил на оккупированных территориях Запорожья. Первое вторжение немцев в памяти маленького мальчика запечатлелось не яростными сражениями, а автоматной очередью по дворовым собакам и забоем кормилицы-козы Капки, чтобы ее мясо не досталось оккупантам.
Рассказы написаны простым языком без литературных изысков. От этого транслируемая информация воспринимается еще страшнее:
«В селе остановилась чехословацкая часть; два пьяных чеха забрели во двор и стали играть с детьми. Один катал меня на закорках и распевал: «Малый Сталин! Малый Сталин!», другой пиликал на губной гармошке и подмигивал сестричкам. Вдруг тот, который с гармошкой, перестал пиликать и заявил своему товарищу: «Вот этот Сталин вырастет и тебя убьет. Нужно расстрелять его сейчас».
Мама заголосила. Неделю тому назад перепившиеся немцы сожгли в Вишневом женщину вместе с детьми. Было понятно, что и эти шутить не собираются.»
В сборнике нет линейного повествования. Хронология больше похожа на воспоминания, которые хаотично всплывают в голове, когда эпизоды мирной довоенной жизни перемешиваются с мрачными картинами настоящего.
Но несмотря на то, что жить в оккупации было страшно и напоминало хождение по минному полю, жители находили повод для юмора:
«Через какое-то время после того, как открыли школу, полицаи привезли маме напечатанные в самом Берлине книжки на украинском языке. Там ничего не было ни о Красной армии, ни о России, ни о Москве. Зато рядом с портретом великого кобзаря Тараса Шевченко напечатали портрет Гитлера. Да еще и подписали так, словно Гитлер – тоже великий кобзарь.
Были там картинки, как наши колхозники встречают с цветами фашистских солдат, как эти солдаты держат на руках одетых в вышитые сорочки украинских детей и даже катают их на танке.
Только вчера по селу ездила немецкая машина, в кузове которой лежали две женщины. Их расстреляли за то, что не хотели отдать в Неметчину своих дочек. Вот в науку другим и показывали. .. И после такого мы должны думать, до чего же хорошие эти немцы, и читать их книжки!
Ефим Кондратьевич потребовал от мамы срочно разрезать все немецкие книжки. То ли специально, то ли по другой причине многие страницы были неразрезанными [2]. Вчера в одной школе обнаружили такие книжки, там были неприятности, и ему как представителю немецкой администрации поручили проверить нашу школу.
Мама быстро собрала учителей, и все принялись приводить книжки в порядок. Не только разрезали, но, чтобы не было сомнения, еще и разложили по партам.
Ефим Кондратьевич трудился вместе с учительницами и, когда уходил, прихватил с собою две книжки. Сам разрезал, сам и прихватил. Мама думала, захотелось почитать о Гитлере, но оказывается, на курево! Староста сам выращивает табак, а свернуть цигарку не из чего. Его родной дед в Первую мировую был в Берлине и говорил, что немецкие книжки на курево самые подходящие. Решил проверить.
Мама смеялась. Если Ефим Кондратьевич начнет с первой страницы, то в первую очередь даст прикурить самому Гитлеру.»
В рамках марафона «Бессмертный книжный полк» в 2025 году я читала книгу Сьюзи Литтл "Блокадный танец Ленинграда". Произведение также основано на реальных событиях – рассказе Валентины Васильевны Быковой, которая в детском возрасте пережила блокаду Ленинграда. Но если книга Сьюзи Литтл художественная переработка реальных событий, которая цепляет с первых страниц, то сборника рассказов Станислава Олефира, звучащий безэмоционально, как констатация фактов, постепенно шокирует читателя.
Олефир показывает войну как повседневную реальность ребёнка, лишённого детства, — без прикрас и пафоса, через бытовые детали и чёрный юмор. Литтл же создаёт эмоционально насыщенный нарратив, где художественная драма усиливает драму блокады. А вместе они транслируют: правда о войне многогранна. Она живёт и в сухих фактах, и в метафорах, и в контрасте между детской невинностью и жестокостью истории. Эти книги — не просто рассказы о прошлом, а напоминание: война оставляет неизгладимый след в судьбах людей и особенно детей. Их страницы — мост между эпохами, который учит помнить, сопереживать и ценить мир.