Она ушла в воскресенье утром. Я знал что она уйдёт — не в тот день конкретно, но знал. Последние два месяца дома было такое напряжение, что сын Илья в свои одиннадцать лет научился есть быстро и уходить к себе. Дети чувствуют раньше взрослых. Марина собирала чемодан молча. Я стоял в дверях спальни и смотрел. — Ты ничего не скажешь? — спросила она. — А что говорить. — Ну хотя бы попробуй остановить. Я смотрел как она складывает вещи. — Марин, если человек хочет уйти — не останавливают. Она закрыла чемодан. Подняла глаза. — Ты всегда был таким. Холодным. Закрытым. Я не могла с тобой дышать. — Восемь лет дышала. — И задыхалась. Она взяла чемодан. Вышла в коридор. Надела куртку. — Скажи Илье что я позвоню. — Скажу. Дверь закрылась. Я сел на кухне. Налил кофе. За окном было обычное воскресное утро — соседи выгуливали собаку, где-то внизу хлопнула дверь подъезда. Я выпил кофе. Потом пошёл будить Илью. Слово «токсичный» она использовала впервые в августе. Мы поругались из-за ерунды — кажется,
Публикация доступна с подпиской
ПремиумПремиум