Если мы попытаемся уточнить что же такое Петербург и петербургское искусство и в чем его особенность, то при перечислении достоинств "единственного европейского города", "застывшей музыки классической архитектуры", хонтологии "Белых ночей", маршрутов Раскольникова, Распутина и досужей славы "Расчленинграда" в этом популярном перечне непременно наткнемся и на Петербургский Некрореализм. Он как подснежник прорастет сквозь открыточный глянец Академии Художеств, Эрмитажа, Невского проспекта и Марсова поля. Этакий местный росток - эндемик, укорененный в петербургской почве. Однако, не стоит путать его посыл с известной латинской формулой Memento mori, хотя популярные поэтические строчки Наркома Просвещения Луначарского, выбитые на камнях Марсова поля, прямо призывают к смерти во имя смерти: "Не жертвы — герои, лежат под этой могилой, не горе, а зависть рождает ваша судьба". Возможно именно этот пафос, позже укорененный в брежневской Эпохе Застоя, и его разночтение с реальной жизнью и вызвал к жизни феномен ленинградского некорреализма, чтимым источником которого становится "Атлас судебной медицины". Фильмы Ефгения Юфита объединили пеструю тусовку некрореалистов, которая сама преимущественно как снимала, так и актерствовала в кино-волне некрореализма. И героев этой тусовки сложно было заподозрить в депрессивности. Они были весьма энергичны, витальны и жовиальны!
Более того, волна покатилась дальше и превратилась в целое движение тесно связанное с нарождающейся в то время в России панк-культурой. И эта волна зацепила многих. Сегодня уже мало кто помнит, что будущий "Последний герой" Виктор Цой начинал как музыкант в культовой петербургской панк-группе АУ и ее лидер Андрей "Свин" Панов гордо упоминал что именно он заставил будущего рок-поэта написать первые тексты для песен. В группе АУ в свое время работал и Валерий Морозов, занимая позицию ударника. Другой важной точкой концентрации следующей волны некрореализма неожиданно стало городкое государственное учреждение - Центральный выставочный зал "Манеж". Выискивая работу, которая позволяла бы быть поближе к искусству и не работать каждый день, некрореалисты нашли удачную лакуну на позиции рабочих - монтажников текущих выставок и...явочным порядком стали участвовать в выставках. Так и появился художник Валерий Морозов.
Надо отметить, что диапазон творческих амбиций некрореалистов выходил далеко за пределы кино. Они рисовали графику, писали картины маслом, снимали фото, делали объекты (их можно было увидеть как в фильмах некрореалистов, так и на концертах "Поп-Механик" Курехина) и эффектные инсталляции (например, Юрий Циркуль). Но именно Валерий Морозов стал известен как первый некро-скульптор, а его "Истуканы" со временем стали фирменным знаком выставок некрореализма. Но за этой скульптурой скрывается и очень лениградская история. Как настоящий авангардист Морозов выбирает для своей скульптуры нестандартный и бросовый материал - тополь. Эти быстрорастущие деревья активно высаживали в Ленинграде после Блокады, дабы быстро возобновить утраченные зеленые зоны. Но через 20 лет деревья выросли в гигантов, которые в силу особенной мягкости древесины начали падать и быть опасными. Их периодически спиливали, а огромные обрубки складывали рядом и часто они так и лежали там долгое время. Именно эти обрубки Морозов и начал превращать в скульптуру. Как наблюдательный художник он увидел особые свойства этой древесины. Дело в том, что ствол тополя имеет особую структуру. Его внешнаяя оболочка крепкая, а сердцевина мягкая и буквально разваливается на фрагменты. Но именно этот образ разваливающейся на части плоти и стал мощным визуальным символом его "Истуканов" Надо отметить, что Морозов работал как жрец с острова Пасхи и успел сделать довольно много "Истуканов". Жаль, но их сохранились буквально еденицы, хотя сам образ был столь силен, что был зафиксирован им же как в живописи, так и графике. И сама тематика, да и называния его графических и живописных работ показывают, свойственную ему иронию, иногда доходящую до карикатуры. И, конечно, он использует любимые слова из словаря некрореалистов и следует его главным заповедям: "наглость, бодрость, тупость". Вот вы, зритель, слегка испуганно зашли на выставку некрореализма, но уже видите, что она довольно ироничная, веселая и совсем не страшная. Как и наша жизнь.
Дмитрий Пиликин