А также о том, насколько он инженер, а насколько — художник
5 июня в пространстве Make me happy в Москве открывается выставка работ израильского шляпника и художника по костюмам Маора Забара. Накануне визита в Россию дизайнер дал интервью журналу «Теория моды» — для весеннего выпуска. В рамках совместного проекта издания с Weekend публикуем фрагменты из него. И показываем его работы.
Беседовала Людмила Алябьева, шеф-редактор журнала «Теория моды»
Когда вы учились изготавливать шляпы, у вас были какие-нибудь ориентиры? Большие имена — например, британцы вроде Стивена Джонса или Филипа Трейси?
Да. Поскольку я изучал моду, я в первую очередь видел тех, кто работал именно в модной индустрии: Джонс, Трейси — конечно, они вдохновляли. Во многом из-за них я и решил заниматься шляпами. А когда уже начал работать, стал открывать для себя и других мастеров. Каждое такое открытие очень вдохновляет. Сейчас в мире много талантливых шляпников, которые делают невероятные вещи. Но мне всегда были важны и мастера прошлого. Например, сестра и брат Бесс и Бенджамин Грин-Филд, основавшие ателье Bes-Ben в 1920 году в Чикаго,— их причудливые работы в чем-то близки тому, что делаю я, хотя, конечно, у них свой почерк. Все это вдохновляло и давало уверенность: я на правильном пути.
Как бы вы описали разницу между работой над одеждой и работой над шляпой?
Тут многое зависит от того, что мы называем одеждой: повседневную вещь или фантазийный наряд? Если речь про кутюр и сложные образы, я, честно, большой разницы не вижу. Для меня это цельный дизайн: одежда и шляпа работают вместе. Я еще и художник по костюмам, и, когда я думаю об образе, чаще всего одежда и шляпа составляют единое целое, а не существуют по отдельности. Так что не думаю, что у меня есть какая-то особая позиция. Когда я делаю шляпы, я во многом опираюсь на свой опыт работы с одеждой. Я работаю практически так же: делаю мудборд и собираю референсы, потом работаю с эскизами, затем начинаю искать материалы и экспериментировать с ними. И часто я делаю макет прежде, чем создаю финальную шляпу. В этом смысле все очень похоже на работу с костюмом. Так что я вижу здесь больше сходства, чем различий.
Но само место шляпы — на голове — делает ее очень «громкой», однозначно высказыванием.
Да. Шляпа на теле расположена стратегически: ее видно первой. Даже издалека люди сначала заметят шляпу, а потом уже одежду. Думаю, поэтому многие и не носят шляпы: не всем хочется быть на виду, ловить на себе оценивающие взгляды. Ведь человек в шляпе сразу притягивает внимание. И в этом смысле — из-за расположения, из-за того, что она на голове,— шляпа обычно привлекает больше внимания, чем одежда. Плюс есть чисто техническая сторона: в шляпе важны вес и баланс на голове — об этом при работе с одеждой обычно не думаешь. Со временем я научился делать шляпы максимально большими и при этом максимально легкими. И про баланс нельзя забывать — это почти инженерная задача. Так что в каком-то смысле шляпнику нужно быть и инженером. Как расположить шляпу на голове, особенно если она объемная и части буквально «разбегаются» в разные стороны? Как сбалансировать шляпу так, чтобы она сидела комфортно и чтобы человек не тревожился, что она упадет?
Как двигаются люди в шляпах, как себя ведут, меняются ли техники тела человека, надевшего шляпу?
Да, конечно. Я всегда надеюсь, что в идеале мои шляпы не будут мешать человеку, что он сможет нормально функционировать. Понятное дело, я не думаю, что кто-то будет мыть посуду или складывать белье в этих безумных конструкциях, разве что ради фотосессии.
Вообще, это важно для любого шляпника — следить за тем, чтобы шляпа хорошо сидела и была сбалансированной. Поэтому, да, я всегда стараюсь делать свои работы максимально легкими. И одновременно все время думаю, как создать внутреннюю конструкцию, ободок или другое крепление, чтобы шляпа держалась уверенно, а человек не боялся, что она слетит. Часто в ход идут проволока и резинки. Думаю, с этой задачей сталкивается каждый шляпник — и каждый находит свое решение. Я не копирую чужие методы: я даже не знаю, кто как делает. Я просто изобретаю свои способы.
В культуре образ шляпника, как и образ сапожника, довольно сложный. В сказках и мифах они часто выступают посредниками между мирами, которые как будто помогают чуду произойти. Вы чувствуете что-то похожее? Есть ли ощущение, что вы маг, который превращает скучное в игру, в фантазию?
Меня уже не раз называли Безумным Шляпником, и я ничего не имею против. Конечно, я не думаю, что я буквально какой-то Безумный Шляпник. Но мне действительно проще быть странным, смешным и ярким в том, что я делаю, потому что мои вещи не для повседневного использования. У меня есть свобода — и как будто разрешение — делать что угодно. Конечно, в самом начале мне было тревожно: я не понимал, будут ли люди покупать мои работы и как вообще на них отреагируют. Но сначала я делал все просто потому, что мне так хотелось. Это было мое искусство. То есть вместо того, чтобы писать картины или высекать из камня, я начал «лепить» из текстиля и всего, что под руку попадало. А когда тебя начинают замечать, когда появляются продажи, возникает ощущение признания. Появляется подтверждение, что можно продолжать делать именно то, что хочется.
Полную версию интервью читайте в весеннем выпуске журнала «Теория моды».
Выставка Маора Забара в пространстве Make me happy в Москве с 5 июня по 5 июля 2026 года.Организаторы: журнал «Теория моды: одежда, тело, культура» (НЛО), посольство Государства Израиль в РФ
К хорошему быстро привыкаете, если это Telegram-канал Weekend.Не подписываться — моветон.