Наверное, в каждой семье есть такая история. Такая, про которую обычно вспоминают в самом конце шумного застолья, когда миски с салатом опустели, бокалы отзвенели, а глаза многочисленной родни давно потеряли фокус. Почему-то именно в этот момент неясного восприятия реальности, кто-то из родственников вспоминает о том, что случилось много лет назад.
Сначала как бы вскользь. Так, словно бы проверяет, а будет ли его история воспринята всерьёз. И ведь будет. Ещё как будет, потому что самые ранимые, самые любознательные и самые доверчивые частички наших сердец наиболее всего открыты в конце семейного празднования.
И я это хорошо знаю, потому и решился рассказать свою историю. Хотя называть её «моей», не совсем правильно. Я был лишь свидетелем, мимолётным зрителем того, что не имеет никакого разумного или адекватного объяснения. Того, что случилось почти тридцать лет назад, когда я возвращался из Санкт-Петербурга домой.
Почти две недели я гостил у своей тётушки Риты. Она родная сестра моей покойной матери. Замечательная женщина, и очень удачливая. Моя тётя искренне верила, что её многочисленные ритуалы и безделушки приносят ей удачу. И с этим трудно было спорить. Тётя Рита не обладала природной красотой, и, тем не менее, удачно вышла замуж за ректора известного института. Потом она, имея огромные проблемы со здоровьем, родила здорового сына. Хотя все врачи ей говорили, что с её-то сердцем ей категорически противопоказаны такие нагрузки.
Но всё завершилось благополучно и без последствий для тёти и её ребёнка. Но на этом её везенье не закончилось. Пару лет назад тётя Рита занялась предпринимательской деятельностью. И настолько успешно, что её заработок стал выше, чем у её мужа.
— Это всё мои амулетики, — весело отзывалась тётя, позвякивая многочисленными браслетами на обеих руках. — Без них я бы ничего не добилась.
Мы стояли на вокзале и ждали мой поезд. Вокруг было полно народу, и все громко разговаривали. Я, волей не волей, слышал обрывки фраз чужих разговоров, как и остальные, наверное, слышали часть нашего. Тётя вызвалась меня провожать, хотя я всячески отказывался. Я посмотрел на неё по-новому. Так, будто бы эта энергичная женщина не моя родственница, а вообще незнакомка.
Больше всего она была похожа на постаревшего ребёнка. Хотя старой она не выглядела. Худощавое лицо с мелкими морщинками и многочисленными веснушками выдавало, что ей за пятьдесят. Но стройная фигура и густые волосы с лёгкой рыжиной, могли скостить десяток, другой. И всё же широкая улыбка и наивность, читаемая в её глазах, заставляли усомниться в том, а имеет ли эта женщина вообще возраст. В добавок ещё эти её браслеты. На обеих руках они не поддавались счету и доходили тёте Рите почти до локтей. Металлические, деревянные, плетёные. Они привозила их отовсюду, коллекционировала, была до безумия одержима ими. И эта её страсть началась ещё в раннем детстве тёти.
— Хорошая шутка, — заметил я, — только я прекрасно понимаю, что всё, что мы имеем в жизни, заслуга наша, и никакие браслеты не могут сделать нас успешными или счастливыми.
Тётя посмотрела на меня странно. Вроде бы с усмешкой в глазах, и в то же время её взгляд стал серьёзным. — Ты говори, что хочешь, только я знаю наверняка, что каждый мой браслетик – это ещё один год счастливой жизни. Поэтому я и собираю их, только не каждый мне подходит.
Поезд показался вдалеке, и люди повскакивали с лавочек, начали суетиться. Какой-то пожилой мужчина прошёл так близко, что слегка задел меня своим огромным зелёным рюкзаком с накладными красными карманами. Очевидно, рюкзак был сшит вручную, и имел слегка потрёпанный вид.
Я попрощался с тётей и забрался в свой вагон. Устроившись поудобнее на нижней полке, я достал книжку и приготовился к увлекательному многочасовому погружению в мир научной фантастики. Есть у меня такая слабость. Но вместо этого вскоре мне пришлось погрузиться в кое-что более мрачное и необъяснимое.
Моим соседом по нижней полке оказался тот самый мужчина с рюкзаком. Я вежливо поздоровался. Сначала мне показалось, что он погружен в собственные мысли, поэтому я совсем не ожидал от него словоохотливости, которую он продемонстрировал чуть позднее.
Когда поезд тронулся, а верхние попутчики благополучно устроились на своих местах, я прочитал уже первую главу своей книги. Из мира фантастики меня вытянул на удивление ясный и молодой голос, который никак не соответствовал пожилому мужчине, сидящему напротив.
— Вас провожала женщина. Рыжая с браслетами. — Начала он, и я уставился на него, не понимая, что ему нужно. — Это ваша мать?
Я отрицательно покачала головой. — Тётя, сестра матери.
— Это хорошо, — обрадовался сосед. — Красивые у неё браслеты, — заметил он, будто бы самому себе, и через короткую паузу продолжил. — Их так много… Я случайно услышал, как она сказала, что они приносят ей удачу…
— Я улыбнулся и пожал плечами, — женщины, они такие суеверные.
Мой сосед сначала никак не отреагировал. Он уставился в окно, слегка покачиваясь в такт поезду. А потом так резко перевёл на меня взгляд, что я не успел скрыть, что рассматриваю его маленький круглый шрам под левым глазом. Я понял, что мужчина не такой старый, каким мне показался сначала.
— Суеверные, да, — подтвердил он. — Но приходит время, когда становится понятно, что не всякое суеверие глупость.
Я нахмурился, не понимая, что он имеет ввиду. И только было открыл рот, чтобы уточнить, как мой собеседник пояснил.
— Когда я увидел вашу тётю, она мне напомнила мою жену. Ира умерла семь лет назад, и это самое странное.
— Что именно странно? — Я отложил книгу, поняв, что сейчас буду слушателем занятной истории. Так и случилось.
— Ира, супруга моя, тоже коллекционировала украшения. Кольца. У неё их было двадцать шесть. Она начала их собирать с тринадцати лет, когда едва не утонула в озере. Это было в лагере, её подружка вдруг начала тонуть, и Ира бросилась к ней, потому что находилась ближе всех. А, когда Ира её нащупала и подняла над поверхностью, та от испуга схватилась за голову Иры и едва не потопила её, не давая Ире всплыть. Подружка пыталась упереться на Иру, чтобы поймать опору. В общем, Ира смогла выплыть и спасти и себя, и подружку. В знак благодарности подружка подарила Ире самое дорогое, что на тот момент у неё с собой было — серебряное колечко в виде змейки. Красивое. Я видел его. Каждый день она надевала его, как и остальные кольца на пальцы. Теперь-то оно налезало ей только на мизинец. Но с этого кольца всё и началось. Ира считала тот день, своим вторым днём рождения. И после того дня ей вдруг начало несказанно везти.
Я приподнял брови, но не стал задавать вопросов, чтобы не сбивать рассказ моего попутчика. Он продолжил.
— У Иры с раннего детства была астма. Иногда у неё случались сильные и страшные приступы, но после случая на озере, не было ни одного. Ира почему-то подумала, что это волшебное кольцо её исцелило. И ровно через год, в тот же самый день она случайно нашла на улице другое кольцо. Чёрное, из смолы, внутри которого застыл аленький цветочек. Она очень любила это кольцо. Пожалуй, оно было её самым любимым, не считая последнего.
Он задумался и помрачнел. Потом кивнул. — После приобретения второго кольца, Ира стала на удивление хорошо учиться. Из хорошистки – троечницы, она за год превратилась в отличницу. И так каждый год с ней происходили положительные и удивительные перемены. Когда я с ней познакомился, у Иры уже было семь колец. Почти на каждом пальце. Потом добавилось обручальное. Она жила в полной уверенности, что с ней всегда всё будет хорошо, и что жизнь приготовила для неё кучу сюрпризов. И так продолжалось до тех пор, пока у неё не появилось последнее, двадцать шестое кольцо. — Он замолчал, видимо, раздумывая над нем, стоит ли продолжать. Рассказывал он всё это не мне, а своему отражению в стекле, а я, тем временем, всё никак не мог оторвать взгляд от его маленького круглого шрама.
Спустя минуту он продолжил. — На некоторых пальцах она носила уже по три кольца, и я частенько подтрунивал над ней, что к шестидесяти годам у неё не останется свободного места даже на пальцах ног. Если бы я только мог представить, что тот год жизни станет для неё последним.
Я оторвал взгляд от шрама и перевёл на его глаза. Они наполнились слезами, но лишь настолько, чтобы не перелиться через веки. — Я подарил ей последнее кольцо. Привёз из командировки с Севера. Да, удивительное было кольцо. Золотое с бриллиантом. Камень был очень необычным и будто бы притягивал к себе. Потому и купил его. Ира была в восторге. Носила и радовалась, пока однажды мы с ней не поссорились. Очень сильно. Из-за моей работы. Я снова должен был уехать на полгода. В пылу ссоры она как-то задела меня рукой. Сильно задела. Удар пришёлся на левую сторону моего лица. И блестящий камушек на её колечке угодил мне прямиком под левый глаз.
Попутчик прижал указательный палец левой руки к шраму. Почему-то в тот миг я ощутил, как по моей коже пробежали мурашки.
— Глубокая рана, — понимающе кивнул я.
— Это да. Ира испугалась, потому что из раны полилось, и она сначала подумала, что повредила мне глаз. Но потом всё разрешилось. Я успокоил её, что это все лишь царапина. А она…. Она на следующий день сложила все свои кольца в шкатулку и больше не надевала их. Сказала, что я ей дороже, чем мнимая удача, которой, может и нет.
Он покачал головой. — Может и не было удачи этой. Да только я через неделю уехал в командировку, как и собирался, а в ночь перед вылетом у Иры случился страшный приступ астмы. Я даже хотел перенести командировку, но она пообещала, что сходит ко врачу и всё уладит. Я уехал. Кольца эти почему-то не давали мне покоя. Я даже хотел написать ей письмо и предложить обратно их надеть. Хотя я никогда не был сторонником сверхъестественного. Каждый раз, когда я уезжал надолго, жена мне преподносила подарок. Что-то сделанное своими руками. Иногда свитер, или шапку, а в тот раз она сшила мне этот рюкзак. — Он кивнул на бесформенный мешок, лежавший на его полке. — Зелёный рюкзак с маленьким красным карманом.
Помолчав немного, он продолжил. — Я узнал о её смерти слишком поздно, чтобы успеть на похороны. Её сбил грузовик, когда Ира переходила дорогу, чтобы попасть в поликлинику. Ей было тридцать восемь лет.
Я смотрел на соседа и не знал, что ответить. Я видел в его глазах ужас, и горе, и вину. И всё это делало его лицо таким старым.
— Кольца я потом закопал под памятником. Может быть там они ей пригодятся. И вот прошло уже семь лет с того дня, как её не стало. Я бережно храню все воспоминания о моей Ире, и ещё этот рюкзак — последний её подарок. Мне кажется, что красный карман, который она пришила — это был намёк…. Да… И я не сразу, но понял его. Да.
Он посмотрел на меня печально, а потом вышел в тамбур. Его не было очень долго, и я за это время всё думал и думал про Иру, про её кольца и всю эту историю. А потом мой взгляд упал на рюкзак. Такой потрёпанный, местами залатанный, только красных накладных карманов было явно больше, чем один. Я их посчитал. Семь штук. Интересно, что он в них хранит.
Эту историю я обычно приберегаю, потому что она затронула меня за живое. Она, каким-то образом, связана с историей моей жизни. Я не стал увлекаться коллекционированием, хотя мог бы. Но что-то мне подсказывает, что нужно либо серьёзно в это верить, либо не начинать вообще эту странную игру с чем-то непознанным. Я не могу сказать про себя, что слишком много получаю по голове от жизни. Мне, конечно, хватает суеты и проблем, но в общем-то я доволен тем, как всё сложилось. Не хотелось бы мне до старости таскать на себе десятикилограммовый груз безделушек. Да и вряд ли вообще мужчины могут всерьёз заинтересоваться этой идеей. Хотя мой попутчик, кажется, поверил.
Тётя Рита жива до сих пор. Ей уже восемьдесят два года, и она всё ещё носит свои браслеты. Только теперь часть их перекочевала на ручку сумочки, которую она всегда носит с собой. И кто знает, может быть однажды, их число перевалит за сотню.
Друзья, спасибо что ставите лайки👍, подписываетесь и комментируете мои рассказы.