Сегодня у нас в гостях Мария Косовская — прозаик, сценарист, лауреат Волошинского конкурса и автор серии детских книг «Приключения Тима», которую недавно продали в Китай. Её сборник повестей «Знакомое лицо» вошел в лонг-лист премии «Большая книга» 2026, а рассказы публикуются в журналах «Знамя», «Юность», «Москва».
Мария — тот редкий автор, который честно говорит о сомнениях, о балансе между самиздатом и традиционным издательством, о том, как горный инженер становится писателем и зачем прозаику нужно «немножко обнаглеть». Мы поговорили с ней о творчестве, работе, хобби и о том, что на самом деле значит «успех» для человека, который пишет, потому что не может не писать.
Проект «Интересные люди» продолжает знакомить вас с творческими людьми и экспертами.
— Новость о продаже серии книг про Тима в Китай в издательстве «Эксмо» назвали «крупнейшей сделкой». Что вы почувствовали в первую очередь? Вы как автор участвуете в переговорах, или это зона ответственности издательства?
— Я знала, что «Бомбора» общается с китайским издательством о наших книгах: я составляла что-то вроде краткого резюме по всем авторам серии. Но я не думала, что это аукцион. И когда увидела новость, где сделку назвали «крупнейшей» (её мне прислала сотрудница PR-отдела «Бомборы»), я, конечно, очень обрадовалась.
Пару дней парила над землёй, думала о китайских детях: как они читают про мозг, про кишечник, и что наши книжки помогают им разобраться в чём-то важном, что повлияет на их жизнь в лучшую сторону. А потом начала искать соавтора для следующей книги.
Мы хотим написать про психологию, но пока ищем человека и правильный научный подход — без модных и уже утомивших установок типа «люби себя». Я хотела бы рассказать детям и подросткам, как регулировать свои чувства, как справляться с кризисами и тяжёлыми состояниями, как сменить точку зрения на ситуацию, чтобы её принять и увидеть возможности. Это важно и для детей, и для взрослых.
— Вы работаете в соавторстве с учёными над детскими книгами. Как строится этот процесс?
— Когда мы начинаем работать над новой книгой, собираемся все вместе и задаём учёному вопросы: узнаём, что ему хотелось бы донести до детей, что важного есть в этой теме для людей в целом, какие интересные факты, любопытные явления и современные открытия есть в области.
Например, наша книга о бактериях не пугает детей страшными злобными существами, которые вызывают болезнь. Мы, наоборот, призываем подружиться с микробным миром и своим собственным кишечно-микробным сообществом, с которым у нас симбиоз. В современном мире, где с гигиеной всё более-менее в порядке, есть обратная проблема: недостаток общения между иммунитетом и бактериями, из-за чего увеличивается количество аутоиммунных заболеваний.
В книге о мозге мы рассказываем детям (и это концепция нашего соавтора Вячеслава Дубынина), о том, что понимание основных принципов его работы поможет найти своё предназначение в жизни и стать счастливым.
Учёный нам всё рассказывает, а мы придумываем историю, которая могла бы связать все то, о чём мы хотим рассказать. Обычно это роуд-стори: Тим куда-то путешествует — например, в свой метаболизм или в мозг, — сталкивается там с проблемой. Нужно помочь нейрону Нейро найти своё предназначение, или расследовать таинственные преступления в клетках тела, или собрать команду супергероев-бактерий для помощи маме. Тим с друзьями в ходе путешествия узнаёт множество фактов, встречает новых друзей и врагов.
Мы с Аллой Тяхт, иллюстратором, вместе придумываем героев и сюжетные повороты. Я смотрю лекции и читаю книги, которые рекомендовал наш учёный. Потом начинаю писать, консультируясь по всем вопросам, которые у меня возникают. Алла начинает рисовать. И каждые несколько глав мы отправляем на научную редактуру, которая потом проходит ещё дважды: на уровне готового текста и на уровне готового макета книги с картинками. Вот как-то так.
— Вы публикуете взрослую прозу на Ridero и «Формаслов», а детские книги — через «Бомбору» (Эксмо). Это осознанное разделение?
— Так сложились обстоятельства. В издательской сфере почти не пересекаются художественная литература и нон-фикшн. Кроме того, детский нон-фикшн из серии «Приключения Тима» мы пишем в команде. Этот проект с самого начала жил своей жизнью: на него легко нашлось издательство, потому что идея интересная, мы глубоко копаем, излагая детям и их родителям точку зрения учёного на явление. Многие книги на эти темы состоят из общих мест и банальных фактов. В нашем случае это не так.
А художественная литература, рассказы и повести — это только моё, личное, и потому, наверное, в чём-то болезненное. Мои тексты — это моя жизнь, личный опыт, попытка что-то осознать, а также мои представления о мире. С художественными текстами мне сложнее, потому что трудно себя продавать, рекламировать и предлагать. Я постоянно сомневаюсь в своих способностях, в уме, в памяти, в праве что-то писать. Поэтому я как застенчивый воришка из «Двенадцати стульев»: пишу и стесняюсь, хочу найти читателя и в то же время боюсь.
— Что вам даёт самиздат, чего не может дать традиционное издательство? И наоборот?
— Самиздат дал мне возможность опубликовать свою художественную прозу так, чтобы книги были доступны для всех. Любую из них, а их уже четыре, можно купить практически на любой площадке в электронном или бумажном виде. Так как эксперты Ridero выбрали мои книги для списка рекомендованной литературы, я получила мощное продвижение, рецензии, возможность презентовать книги на выставке нон-фикшн и даже выдвижение на премию «Большая книга». Я чувствую, что Ridero любит меня и обо мне заботится — это важно и приятно.
В традиционное издательство, во-первых, сложно попасть. Мне пока не удалось, хотя у меня было заключено два договора на публикацию сборника «Смотри, как я ухожу»: с издательством «Время», потом с «Эксмо», но каждый раз что-то срывалось, издание отменялось. В «Эксмо» мне сказали: «Пишите роман и приходите». Вот пишу…
На платформах для самиздата, в частности на Ridero, не хватает своего традиционного издательства. Думаю, рано или поздно Ridero созреет и сделает импринт или филиал, который будет публиковать книги в традиционном смысле: заключая с автором договор на эксклюзивные права, печатая определённый тираж и продавая его в магазинах. Это даст возможность подавать книги на все престижные премии — например, на «Ясную поляну», где есть требование о минимальном тираже, и самиздат поэтому не проходит по условиям. Скорее всего, этот шаг не принёс бы особых денег Ridero. Но точно повысил бы их статус среди авторов, других издателей и литературного сообщества в целом.
До недавнего времени — и в какой-то степени до сих пор — мнение профессионального сообщества о площадках для самиздата было несколько пренебрежительным: как о сервисах, где зарабатывают на тщеславии графоманов. Но фактически это уже не так. Я вижу, как Ridero растёт и работает в направлении улучшения качества выпускаемых книг, по крайней мере с теми авторами, которых они выбрали.
— Вы начинали как «страстный читатель». Какой момент в чтении стал триггером: «Хочу так же»?
— Моё писательство началось не с какого-то триггера в книгах. Я никогда не пыталась подражать писателям. Просто много читала, и это было моё убежище от сложной жизни, особенно в подростковом возрасте. И таким же убежищем было писательство — вернее, мои дневники, которые я начала вести ещё в школе, записывая в тетрадь свои беды, чтобы как-то справиться с эмоциями.
О писательской славе или признании не думала. Желания писать прозу не возникало до тех пор, пока я случайно не поступила в Литературный институт. Как-то шла мимо, зашла посмотреть, проникнуться, так сказать, атмосферой. Секретарь приёмной комиссии, которому я соврала, что хочу поступать, обрадовался и организовал для меня индивидуальный экзамен на следующий день. Это был конец августа или начало сентября.
Для меня происходящее казалось чудом, подарком судьбы, потому что с первого же дня учёбы я поняла: Литературный институт — лучшее место в мире. Я хочу быть здесь, слушать лекции, ходить на семинары, писать этюды и эссе, обсуждать рассказы друг друга. Это оказалось настолько интересно и увлекательно, что у меня волосы на руках вставали дыбом от переполнявших меня чувств. Так я и поняла, что литература навсегда будет моим увлечением и делом.
Через неделю учёбы я, кстати, поняла, с чем был связан энтузиазм секретаря приёмной комиссии. Оказывается, в институте был недобор платников. А у меня уже было высшее образование — я закончила Горный университет, — поэтому меня взяли. Помню, на творческий конкурс я принесла заметки из дневников, которые перепечатала на компьютере ночью, и статьи, которые тогда писала для журнала «Хулиган».
— Книга «Знакомое лицо» вошла в лонг-лист «Большой книги». Как это повлияло на ваше восприятие себя как автора? А что даёт публикация в журналах вроде «Знамени» или «Юности»?
— Сперва я не верила и заходила проверить, не исчезло ли моё имя в списке, — вдруг мне вообще показалось. Потом ещё два дня я писала на таком вдохновении, будто раз и навсегда поверила в себя. А потом всё стало как обычно: я сажусь, что-то пишу, иногда меня подхватывает, и получается вдохновенно, иногда это кажется скучным и даже рутинным, иногда не пишется ничего. Но я день за днём сажусь и продолжаю что-то делать.
Я не очень продуктивна. К тому же у меня есть обычная работа за деньги, и иногда нет возможности выкроить время на текст. Но если я ничего не написала за день — страницу романа, рассказа, пост или даже рецензию, — чувствую, что день прожит зря.
А что даёт публикация в толстых журналах? Приятное ощущение на пару часов. Потом всё становится как обычно. Честно сказать, в «Знамени» и «Юности» мне удалось опубликоваться только по разу. После мои рассказы больше не брали, но я продолжаю посылать. В таких журналах опубликоваться трудно: много хороших авторов, а журналов, наоборот, всё меньше. К тому же они существуют на каком-то святом духе. Читателей у них не так много, в основном те же писатели и поэты. Поэтому я всё понимаю и не обижаюсь на отказы, мне приятно уже одно то, что какой-то редактор прочёл мой рассказ.
— Что для вас сейчас «успех»?
— Успех — это эмоциональная стабильность и творческая работоспособность. Кажется, что это какие-то скучные и даже производственные вещи. Но на самом деле это, пожалуй, самое сложное. Состояние, в котором мы способны на интуитивное и вдохновенное творчество, — высокое, интенсивное. Оно может быть приятным и неприятным, если, например, пишешь тяжёлую эмоциональную сцену, но оно целиком захватывает. И хотя оно сильно утомляет, ты хочешь повторять его опять и опять, потому что в такие моменты ощущаешь полноту жизни.
Но попасть в такое состояние не так уж просто: мозг должен быть отдохнувшим, не слишком загруженным бытовыми проблемами и конфликтными ситуациями, потому что это отвлекает и мешает концентрации. Потом нужно победить прокрастинацию, которая почти неизбежно включается в начале работы. И вот вся эта работа над собой должна быть ежедневной, чтобы войти в привычку и стать опорой. Это как медитация: ты делаешь её каждый день.
А всё остальное — премии, тиражи, отзывы читателей — это круто, даёт энергию, заряжает вдохновением и поддерживает. Но, думаю, это же может и отвлекать. У меня пока такого не было: мой успех слишком незначительный, чтобы как-то повлиять на мою жизнь. На людей медийных он оказывает сильное давление: издательства, читатели, фанаты — все начинают давить и чего-то требовать.
Я не так давно поняла: возможно, моё сегодняшнее состояние неизвестного автора — лучшее, что может быть для творчества. Спокойствие и свобода: я никому ничего не должна, пишу в своём, удобном мне ритме и не обязана сдавать по роману каждый год. Мне, правда, приходится работать на обычной работе (я менеджер по продажам), но она, к счастью, оставляет мне время для письма.
— Как вы распределяете силы между работой, взрослой прозой, детскими книгами и бытом?
— Я расставляю приоритеты. Сначала выполняю срочную работу: выставляю счёта, отвечаю на письма, провожу оплаты. Потом я пишу. Сейчас, например, стараюсь писать роман: садясь за стол, я с него и начинаю. Два часа работаю над текстом, потом делаю перерыв на готовку и обед к возвращению детей из школы. А во второй половине дня, если есть время, пишу что-то другое: рассказ, рецензию, статью.
Мне требуется переключение от текста к тексту. Я читаю обычно одновременно две-три книги и так же пишу. Привыкла работать короткими интервалами по два часа. И если какой-то текст не идёт, переключаюсь на другой. Мне как будто нужно, чтобы что-то скопилось, какая-то творческая энергия. И стараюсь не залипать на сериалы: они, как мне кажется, сегодня главный враг творческих людей, так как сжирают кучу времени, часто так и не давая никакого финального смысла.
— Есть ли у вас «неписательское» хобби, о котором мало кто знает? Что вы делаете, когда хотите полностью переключиться и не думать о словах?
— Я танцую. Занимаюсь социальными танцами: сальса, румба, бачата. Хожу на тренировки и на вечеринки. Отлично разгружает голову и заряжает энергией.
— Что вы делаете, когда текст «не идёт»? И если можно, дайте три совета начинающим авторам, которые находятся в творческом кризисе.
— Когда текст не идёт, я его откладываю и берусь за другой. Или, если слишком устала для творческого напряжения, иду готовить или занимаюсь уборкой. Медитирую.
Советы начинающим авторам дать сложно. У каждого свой индивидуальный заход в творческое состояние. Но главное, что я посоветовала бы: не прибегать к саморазрушительным практикам, вроде алкоголя или ещё чего-то. Я знала писателей и поэтов, которые приучили себя писать в опьянении, и потом пили только для того, чтобы писать — часто не замечая, как деградирует их творчество и как сами они из свободных людей превращаются в алкоголиков. На мой взгляд, для творчества нужен ясный ум и желательно чистая совесть.
А в остальном — это поиск, наощупь, почти вслепую, методом проб и ошибок. И настойчивость, чтобы просто продолжать искать свой путь.
— Какой проект вы считаете своим «главным вызовом на ближайшие 2–3 года»? И что должно произойти, чтобы вы сказали себе: «Да, я это сделала»?
— Это мой роман. Он основан на автофикциональном материале, болезненном для меня. И с тех пор, как я написала рассказ об этом, думая, что буду писать роман, прошло более 15 лет. То есть всё это время я не могла продраться сквозь тему, да и сейчас временами так трудно идёт, что мне кажется: надо бросить. Мой ум так и норовит соскользнуть в другие, более лёгкие и приятные, а ещё лучше — полностью выдуманные сюжеты.
Но я твёрдо решила довести дело до конца. Пока вот работаю, хотя за последний год параллельно написала четыре повести, которые и вошли в сборник «Знакомое лицо». В общем, что угодно, лишь бы не роман. Но я продолжаю — и постараюсь закончить его, если жизнь будет не против и что-то серьёзное не помешает мне.
У нас в гостях была Мария Косовская — прозаик, сценарист, лауреат Волошинского конкурса и автор серии «Приключения Тима», которую продали в Китай. Её книга «Знакомое лицо» вошла в лонг-лист «Большой книги» 2026, а рассказы публикуются в журналах «Знамя», «Юность», «Москва» .
Ваши лайки и комментарии помогают каналу развиваться. Спасибо, что вы со мной!
Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые интервью проекта «Интересные люди».
[