Заживляют ожоги холодной плазмой, пересаживают донорские артерии вместо пластиковых трубок, распечатывают кости и (буквально!) ставят пациента на ноги за сутки — знакомьтесь, лучшие молодые хирурги нашего проекта «Новые имена в медицине 2026».
Евгений Серезлеев
хирург-онколог, эндоскопист, завотделением. Гатчинская клиническая больница
Онколог-эндоскопист сделал полный ресет лапароскопии в бюджетной областной больнице (той самой, которую превращает в технологичный хаб его ментор и герой наших первых «Новых имен в медицине —2023» Ростислав Павлов!). Оборудование в гатчинской клинике уже было, но нужно было его эффективно использовать — а значит, перезагрузить все процессы и замотивировать команду. Серезлеев с челленджем справился: теперь и в экстренной, и в плановой хирургии гораздо чаще делают малоинвазивные операции с крошкой-камерой внутри прокола. Меньше порезов — короче реабилитация и ниже риски. Так хирург Серезлеев внедрил в Гатчине принцип fast-track: он ставит пациентов на ноги (буквально!) почти сразу после операции и выписывает на второй день — в итоге они получают минимум осложнений и не успевают схватить внутрибольничные инфекции. За организацию этой системы в госклинике Евгений получил международную премию The Iconic «Люди дела». Титул он подтверждает тройной специализацией: хирург, онколог, эндоскопист — и реальной практикой. За девять лет — больше 1500 операций в общей хирургии и еще столько же (и планово, и экстренно) на молочной железе.
Какие новые ПДД нужны в больнице, чтобы ускорить движение пациентов?
Главное — понятный и быстрый маршрут к хирургу и в стационар. Потоки пациентов не должны пересекаться: мы разводим плановых и экстренных, инфекционных и неинфекционных. Это вопрос и безопасности, и комфорта. Есть и менее заметные, но очень важные вещи — например, цветные браслеты, которые мы надеваем пациентам с аллергиями или другими повышенными рисками. Все эти детали могут казаться незначительными по отдельности, но вместе они и формируют ту самую современную, безопасную и эффективную медицину.
Дарья Федотова
хирург, трансплантологНИИ Хирургии и неотложной медицины ПСПбГМУ им. И.П. Павлова
Доктор Федотова — одна из немногих хирургов в Петербурге, кто занимается трансплантацией печени и почек (около сотни раз в год!). Кроме того, Дарья восстанавливает сосуды донорскими артериями вместо синтетических. Биологические ткани приживаются гораздо лучше полимерных трубок, меньше подвержены инфекциям и снижают риск тромбоза. Сплошные плюсы, и один минус: Дарье нельзя поставить телефон на мьют примерно никогда — донорский орган или ткань может появиться в любую минуту дня и ночи (одновременно удача и адреналин в овердозе!). А в свободные минуты пишет диссертацию, в которой отвечает на вопрос, как использовать донорские артерии в современной хирургии.
Пересадка от донора стала проще или это по-прежнему сюжет медицинского триллера?
Один из недавних прорывов — аппаратная перфузия: это специальная система, которая гораздо дольше сохраняет орган вне тела в рабочем состоянии и снижает риск осложнений после пересадки. Меняется и сама система передачи органов. Например, в нашем центре впервые в России запущена программа асистолического донорства: в отличие от ситуации со смертью мозга, здесь речь о донорах с необратимой остановкой сердца. Раньше эти случаи были редкостью, но сейчас мы успешно выполняем такие трансплантации, чтобы помочь большему числу людей.
Денис Костяков
хирург, пластический хирург, комбустиолог, д.м.н., ведущий научный сотрудник, заведующий 2-м ожоговым отделением НИИ скорой помощи им. Джанелидзе, преподаватель СПбГУ и НМИЦ им. В.А. АлмазоваНИИ скорой помощи им. Джанелидзе
Заживлять ожоги холодной плазмой — суперспособность хирурга и комбустиолога (то есть специалиста по ожогам) Костякова! Киновселенная Marvel еще не в курсе, но регенерации действительно помогает поток газа, который за считаные минуты убивает бактерии, не трогая при этом здоровые клетки. Заведующий 2-м ожоговым отделением НИИ скорой помощи им. Джанелидзе и использует и другой футуристичный метод, накладывая на рану натуральную целлюлозу: стерильная губка «пластырем» покрывает поврежденные ткани и после их регенерации растворяется без следа.Денис большой изобретатель и уже получил девять патентов на свои ноу-хау — среди них есть даже способ восстановить кожу головы и твердую оболочку мозга после сильнейших ожогов. Если поражение слишком обширное, Костяков подключает клеточные технологии, чтобы растянуть кожный лоскут для пересадки. Как все это работает (спойлер: великолепно!), Костяков подробно рассказывает и показывает на лекциях по комбустиологии в СПбГУ и НМИЦ им. В.А.Алмазова, а также рецензирует статьи — вот это уровень! — для главного международного журнала по теме под названием Burns.
Можно ли прокачать организм, чтобы раны затягивались, как у Дэдпула?
Биологию не обманешь. Но ускорить процесс возможно! Это не магия и не биохакинг, а точная работа с механикой организма. Будущее — за управляемой регенерацией, когда врач не просто ждет, а направляет процесс: подключает клеточные технологии, помогает тканям лучше приживаться и сокращает паузы между этапами лечения. Уже сейчас восстановление удается ускорять в разы по сравнению с естественным. До заживления за пару дней еще длинный путь, но он точно не из области фантастики.
Вероника Петухова
детский хирург и травматолог-ортопед, вертебролог, к.м.н., СПб НИИ фтизиопульмонологии«Основа Дети»
Самый многопрофильный детский хирург Петербурга сражается с остеомиелитом, костным туберкулезом, серьезными деформациями позвоночника — всем, что редко встречается и очень трудно лечится. Доктор Петухова получила двойную специализацию хирурга и травматолога-ортопеда, чтобы не только удалять пораженные ткани и исправлять положение костей, но и заранее понимать, как все будет расти дальше. Для этого она использует 3D-моделирование и индивидуальные шаблоны: сначала печатает точную объемную копию кости или позвоночника, изучает ее буквально в руках и планирует каждый этап операции — сколько ткани нужно убрать, как исправить деформацию и куда установить фиксаторы.В кандидатской диссертации доктор описала новую для детской хирургии методику — как остановить разрушение кости и запустить ее восстановление за счет комбо операции, пластики и специальной лекарственной терапии.
Кости плохо срослись после переломов, а печень просто устала. Хотим распечатать себе новые! Это уже реально?
Сегодня помимо травматологии и ортопедии 3D-модели и прототипы используют еще в реабилитации — для создания индивидуальных протезов и средств поддержки, а также в нейрохирургии, онкологии и пластической медицине. Например, одни из первых таких решений помогали восстановить кости черепа. С костью в целом работать проще: ее можно воссоздать из искусственных материалов. В случае с органами все иначе — для них нужны живые клетки, а технологии для этого пока только развиваются. Поэтому сердце, печень, почки и легкие сейчас реальнее пересадить, чем создать с помощью 3D.
Диера Каландарова
абдоминальный хирург, ассистент кафедры факультетской хирургии СПбГУ, к.м.н.Клиническая больница РАН
Забрала тейпы из спортзала и бьюти-сферы, перенесла в операционную — и стала одной из первых, кто заставил их реально (есть авторский патент!) помогать лечению грыж. Хирург Каландарова накладывает тейпы за несколько дней перед операцией, чтобы поддержать ткани, улучшить их тонус и уменьшить их расхождение. Этот же метод Диера применяет и при лечении диастаза прямых мышц живота — мегараспространенной после беременности и родов проблеме. В отличие от обычного бандажа, который просто фиксирует ткани, тейпы аккуратно их стягивают и уменьшают выпячивание грыжи. Так вмешательство проходит деликатнее, а восстановление — быстрее. В свои 30 лет Каландарова уже кандидат медицинских наук, ассистент кафедры хирургии СПбГУ, автор более 20 научных статей и учебного пособия.
Кажется, тейпы — это наша новая фича. Где еще они могут пригодиться?
Тейпирование — база восстановительной и реабилитационной медицины, травматологии и ортопедии. Это эффективная и безопасная методика, которая не доставляет дискомфорт и практически не имеет противопоказаний. Однако стоит учитывать, что она не заменяет лечение полностью, а скорее закрепляет результаты хирургических вмешательств.