– Раз вы с Даней разводитесь, тебе придется съехать, – свекровь позвонил утром.
– Это, вообще-то, и моя квартира, а не только Данила. Но я уже съехала, если вас это тревожит!
Он уже и мамочке нажаловался.
Это не только его жизнь, но и моя. И это он ее разрушает!
– Нет, Софа. Я про твой бутик. Ты должна освободить место.
Это было ожидаемо.
Если у тебя бизнес на территории свекрови, то при разводе это значит, что у тебя нет бизнеса, милая.
Нужно было позаботиться об этом заранее.
Нужно было вообще о себе позаботиться, а не верить, что это сделает твоя семья! Потому что за час-два, пока вы обсуждаете детали развода, она перестает быть семьей. И ты одна. Одна все решаешь.
– Мне нужна пара недель, Зоя Викторовна, – голос звучит глухо, но я сдерживаюсь.
Это у меня жизнь рушится, а у них все отлично! Это шокирует больше всего. Данил, дети, свекровь – все ведут себя так, словно уже пережили наш развод!
– Софа, милая, мне это не подходит. Помещение нужно срочно. К обеду его смотрят. Ты должна вывезти вещи сейчас, это ведь не трудно?
– Зоя Викторовна! – выдыхаю я. – Это невозможно! Мне некуда переезжать, где хранить манекены, мебель? Ваш сын меня выгнал, я даже квартиру не успела снять!
– Не преувеличивай, дорогая. Ты сама ушла. Мебель и манекены оставь. Помещение смотрит кредитор Дани для своей племянницы. У нее магазин одежды, ей пригодиться. Давай не будем расстраивать Роберта Артуровича, он уважаемый и занятой человек, и ты просто вывезешь вещи, хорошо? Или мне попросить администратора убрать товар? У нас ведь нет договора аренды, дорогая. Ты там на птичьих правах.
– Это мои манекены, – сдавлено произношу я.
– Их оплатил Даня. Как и мебель. Если Роберту Артуровичу помещение не понравится, я предложу его Паулине под салон моды.
Молчу несколько секунд.
Если не забрать одежду, ее могут просто выкинуть. Собственник по бумагам – свекровь.
– Я вывезу товар, – сдавленно отвечаю.
– Спасибо, дорогая.
– Старая ведьма, – произношу я, отключив телефон.
Внутри все бурлит и полыхает!
Я ухаживала за ней, когда она болела! Поддерживала дом в чистоте, готовила, убирала за ее кошками. А она хочет мою мебель и манекены подарить какой-то неизвестной женщине или вообще Паулине!
– Что происходит? – бормочу я.
Сажусь в машину, салон насквозь пропах лавандой, и я глубоко вдыхаю.
Спокойно.
Я вывезу товар, после обеда назначен просмотр квартиры. Найду жилье и возьмусь за площадь под магазин.
Но сердце уже болит, подсказывая, что потеря проходимого места, за которое не нужно платить, может оказаться концом моего бизнеса. Второе такое я не найду.
Свекровь получила площадь в популярном ТЦ в подарок от Дани лет пятнадцать назад. Она мечтала о своем бизнесе. Сейчас там космические цены.
Первый этаж. Прибыльное место.
Но с бизнесом не пошло, а когда я искала помещение под бутик мне по-родственному предложили его. Не просто так. Я ничего не платила, но Данил взял на себя все расходы на мать из нашего, семейного бюджета.
Один за всех и все за одного…
Это было нашим семейным девизом. Однажды Настя принесла из школы задание: сделать семейный проект. Рассказать о семье и придумать семейный девиз. Мы были еще бедными, но счастливыми, целый вечер потратили, извели несколько листов ватмана, кучу чернил, и вообще, отлично провели время. Девиз выбрали: один за всех и все за одного.
Мы верили в это.
И я долго играла в эту игру – все годы брака. Верила, что и мне помогут, если что-то пойдет не так. Все вкладывала в семью, все силы и средства, включая квартиру, доставшуюся от умерших родителей.
Оказалось, этот девиз именно то, чем является: глупые слова на ватмане. Можно верить в любые иллюзии. Реальными они не станут.
Мои дети знали, что отец хочет уйти. Его мать знала.
Не предложили помощь. Настя не поддержала меня по-женски, как дочка маму. Это просто слова, выписанные чернилами каллиграфическим почерком. Не верьте в замки, возведенные из песка и грез.
Господи!
Никогда мне не было так больно! Когда рожала детей, когда родители ушли один за другим, тихо и спокойно, я восприняла это, как нормальное течение жизни. А это –предательство.
Предательство мужа, детей, свекрови. Всех, кого считала семей и верила: один за всех и все за одного. Семья осталась, это меня попросили уйти.
Слезы текут по щекам, пока еду в ТЦ.
Продавец Оля уже на месте.
– Привет, – ласково улыбается, когда вхожу.
Даже у нее ничего не изменится. Племяннице этого Роберта Артуровича или Паулине тоже понадобится продавец.
– Привет. Оль, у меня плохие новости, я съезжаю. С завтрашнего дня выходишь в отпуск, пока не найду помещение.
– Оплачиваемый? – немедленно уточняет она.
– Не знаю. На сегодня ты не нужна.
Мы здесь пятнадцать лет, адрес знают постоянные клиенты, на него идет реклама. Переезд равен банкротству.
Оля убегает, а я вытаскиваю из подсобки коробки. Снимаю с манекенов платья, с вешалок – брюки и блузки. До обеда должна успеть.
Но я так разбита, что с трудом заставляю себя двигаться. Вроде добро мне сделали, а обернулось медвежьей услугой. Была бы самостоятельна, сейчас бы спокойно работала.
Личная жизнь – ноль.
Карьера – ноль. Я не строила ее, вложившись в бизнес, потому что только он дает свободу для маневра в плане времени и семьи.
Бутик – теперь тоже ноль.
Я сама… ноль?
Мне за сорок, все, что могло случиться – случилось. На мое место придет другая: успешная, молодая, счастливая. Она не писала на ватмане «Один за всех и все за одного». Она верила в материальный мир и себя, поэтому вытащила козырную карту.
Одна за всех, все за одного.
Вот наш реальный девиз.
Я была за всех – защищала свекровь от Данила. Готовила ей, убирала, водила по врачам. Данила защищала от свекрови, говорила, вы знаете, какой он и как повезло, что вы воспитали такого сына! Защищала старшее поколение от детей, просила отнестись с уважением. А от бабушки и отца просила снисходительности для младших. И только для меня никто ничего не просил.
Одна за всех – это я. Все за одного – это все за Данила. Вот такая несправедливость в реальной жизни. Знала бы, не рвала так жилы.
Паулина так сможет? И нужно ли это им от нее, вдруг успешная и молодая принесет в семью новый девиз?
Меня не просто предали.
Они не видели в этом предательства. Вот, что больнее всего.
Теперь я не нужна и должна уйти.
Итог жизни в сорок плюс.
– Господи, Софа… Что случилось? – на пороге бутика стоит Ната и ошалело смотрит, как я реву среди коробок.
– У Данила роман, – хрипло признаюсь я. – Мы разводимся.
– О, боже! Паулина?
Заплаканными глазами смотрю на подругу.
– Вот скажи, Ната… Только прямо. Я что, плохо выгляжу?
– Нет, что ты!
– Тогда почему… Почему он выбрал ее? – показываю экран телефона.
Паулина уже выложила новое фото. Она пьет кофе… на моей лоджии. Где еще вчера стояла моя лаванды. Из моей белой фарфоровой чашки.
– О-о-о, – выдыхает Ната. – Это то, что я думаю?
– Это наш балкон, Ната.
– Данил просто гад…
– Она лучше меня? Кто красивее, только правду.
– Так, припудри нос, вытри слезы и пойдем выпьем кофе. Не сбегут твои коробки!
– Не могу… Свекровь выгоняет. Нужно съехать до обеда.
– Она с ума сошла? Ты здесь пятнадцать лет.
– У нее новый клиент.
Стуча каблучками, подходит администратор ТЦ.
– София, вы не съехали? – в голосе паника. – Звонила хозяйка! Роберт Артурович будет через несколько минут! Вы должны все убрать!
– Роберт Артурович? – с подозрением переспрашивает Ната. – Тот Роберт Артурович, о котором я думаю?
Администратор кивает.
– Обалдеть! – шепчет Ната, когда та удаляется. – Зачем ему бутик?!
– Для племянницы, – запихиваю последние шмотки в коробку. – У него Данил в долг брал, свекровь решила выслужиться, выкинуть меня и пустить племянницу.
– Брал в долг? Рисковый муж.
– А кто это? – поднимаю глаза.
– Известный бизнесмен и ростовщик. Говорят, бандит в прошлом. Имя Роберт Дробовик тебе о чем-то говорит?
– Нет, – растерянно отвечают. – Может, мне и правду лучше поторопиться.
– Ты серьезно о нем не слышала? Давай помогу отнести до машины.
– Впервые от тебя, – мы берем по коробке и идем к выходу. – Данил про него не рассказывал.
Спускаемся по ступеням.
Ощущение сна наяву.
Не могу поверить, что меня выгоняют. Такой прекрасный весенний день. Кто мог подумать, что жизнь рухнет весной, когда все расцветает? Ната приносит последнюю коробку и ставит в багажник. Окидывает взглядом салон, полный горшков с лавандой.
– Хоть машина тебе достанется.
– И доля в квартире.
– За нее придется судиться, Софа. Чтобы доказать, что вкладывала наследство и долю назначили соразмерно вкладу, а не пополам. Ты ведь вложила больше?
Вздыхаю.
Ната пережила два развода. У нее есть чему поучиться. Мы берем по латте в кофейне на углу, я – лавандовый.
– Сложно сказать, я не делила на твое и мое. Мы ведь семья. Данил предпочел вложиться в бизнес и коммерческую недвижимость, – закусываю губу. – Я вложилась в общую квартиру и ремонт.
– Бизнес на свекрови?
– Угу, – с прикушенной губой отвечаю я.
Кажется, пока я играла в «Мы семья и у нас все общее», остальные члены семьи так не считали.
– Найди адвоката. Не расстраивайся, все наладится, поверь. Я после первого развода чувствовала себя мокрой ощипанной курицей, и посмотри на меня сейчас, – она лучезарно улыбается. – Ну? Настраивайся на борьбу.
А с кем бороться? С родными… Захлопываю багажник. Ну что ж, отсюда меня выжили, пусть будут счастливы!
Чтобы вместить последнюю коробку, часть лаванды приходится переставить на переднее сиденье.
– Не раскисай, – Ната обнимает на прощание. – Есть куда податься?
– Еду смотреть квартиру.
– Удачи!
Сажусь за руль.
Вздыхаю и делаю большой глоток латте.
Говорят, лаванда успокаивает. Но руки ходят ходуном. Соберись, рекомендую себе.
Если всю энергию, которую раньше тратила на других, вложу в себя, быстро смогу наладить жизнь. Но, как назло, именно для себя энергии нет.
Держа стакан одной рукой, выруливаю к дороге. Поливальная машина моет обочину – если пропущу, придется тащиться за ней, там сплошная, а я уже на просмотр опаздываю.
Резко жму газ и выскакиваю на дорогу. Но тут из-за помывочной вылетает здоровенный седан, похожий на бронированный танк. Прямо навстречу. Ощущаю сильнейший удар и у меня срабатывают подушки. Горшки с лавандой летят в стекло, его мгновенно опутывают трещины. Раздается хлопок и со всех сторон накатывает шум: от машин, ДТП и вопли прохожих.
Перед глазами все плывет.
Все, что успеваю подумать: я испортила машину за десять миллионов! – прежде чем на несколько секунд отключаюсь.
Прихожу в себя от стука в боковое стекло.
Но первое, что вижу – смятый капот моей «субару», которая всмятку поцеловалась с «танком». Машина погибла. Металл потрескивает, воняет маслом и бензином. Стекло сплошь белое от трещин и частично выбито на капот.
Повсюду лаванда.
Разбитые горшки с землей лежат в салоне, вокруг машин, на капотах, один оставил существенную вмятину в лобовом стекле «танка». Кругом цветы лаванды и ее ядерный запах. Даже в моих волосах.
А что с водителем?
– Девушка! – снова стук. – Вы живы?
Поворачиваюсь и опускаю стекло.
Голова кружится, но скорее это от лаванды и потрясения. Ноги целы, ничего не болит.
Вижу крупную мужскую ладонь с широким запястьем. На манжет сорочки с шикарными запонками и рукав пиджака налипли лепестки лаванды.
– Эй! – он заглядывает в салон, и мы встречаемся взглядами.
У него карие умные глаза. Густые брови с первыми ниточками седины. Ровесник Данила или старше. Из-за смуглого лица и зачесанных назад волос с проседью он напоминает сицилийского мафиози. По выражению лица догадываюсь, что он и есть владелец «танка».
Дрожащей рукой открываю дверь и выбираюсь на асфальт. Лавандовый кофе оказался на блузке.
Но не это самое страшное.
Со стоном подхожу к бамперу. Горячий двигатель потрескивает, выглядывая из-под капота. Всмятку! Боюсь подсчитывать стоимость ремонта. Если на меня не повесят вину! Мужик упакованный и подозрительно напоминает бандита.
– У вас есть страховка? – у него низкий голос.
– Да, – из глаз неконтролируемо льются слезы.
– Вызову ГИБДД.
Пока мужчина звонит, падаю на сиденье и рыдаю. Беды не приходят одни! У меня началась черная полоса, какое-то проклятие! Измена мужа, развод, меня выгнали из квартиры и с работы, так мало было! Я лишилась машины и на меня могут повесить вину.
– Как вас зовут?
Поднимаю голову.
Мужчина протягивает бумажный носовой платок.
– София.
Почему-то разговор с ним успокаивает. Может неторопливость в голосе, или он немного напоминает отца: такой же крупный и спокойный.
– Я Роберт. Не плачьте. Все проблемы решатся.
В голове что-то щелкает. Складывается два и два. Я торопилась уехать, чтобы не столкнуться с многоуважаемым кредитором Данила, а он на своем «танке» рвался на встречу в ТЦ, чтобы посмотреть помещение для своей племянницы... Я протаранила машину Роберта Дробовика?
– Роберт Артурович?
– Мы знакомы?
– Я снимала помещение до вас.
– М-м-м, – задумчиво произносит он. – Вы арендовали у Белозерского?
Взгляд падает на осколки горшков и цветы вперемешку с одеждой из коробок. Она тоже кругом. Еще и части товара лишилась.
– У его матери. Пятнадцать лет, – так и не могу избавиться от обиды.
– Это недвижимость Белозерского. Про мать впервые слышу, – он со вздохом осматривает бампер своего «танка», вросший в мою машину.
Настраиваюсь на долгое ожидание, но инспекторы прибывают в рекордное время.
– Ребята, у меня нет времени ждать, – он жмет руку старшему. – Оформите для девушки, чтобы получила страховку. Вину признаю. Нужно было смотреть, куда еду.
– Все сделаем.
– София, – он подходит. – Приношу извинения, я уезжаю, сейчас за мной прибудет машина. Страховая выплатит компенсацию. Смело оформляйте протокол в свою пользу. Мой адвокат все подпишет.
– А помещение вы не будете смотреть?
– Даже не подумаю. У меня было пять минут, я уже опаздываю на следующую встречу.
Роберт уходит к своему «танку», а я удивленно смотрю вслед. Даже не попытается вывернуть так, чтобы не платить? Есть мужчины, у которых время дороже расходов и, кажется, я встретила одного из них.
Пока гаишники делают замеры, оглядываюсь. С плеч камень упал, когда поняла, что виновник не будет судиться, но в остальном новости плохие. В салон я поставила коробку с самыми дорогими платьями. Все в земле и в лаванде, вещи испорчены. Можно отдать в химчистку. Но первоначальный вид уже не вернешь, плюс к себестоимости… Среди осколков нахожу целый горшок с лавандой. Слегка пощипанной, но выживет. Ставлю горшок на покореженный капот.
– Цветами занимаетесь? – интересуется гаишник.
– Одеждой…
Раньше я бы просто позвонила Данилу. А сейчас чувствую себя без рук. Замечаю, что Роберт за мной наблюдает с обочины. За ним прибывает новый «танк», и он садится на заднее сиденье.
На оформление и буксировку уходят пара часов, которые полностью меня выжимают. Но хотя бы руки не трясутся. Землю и разбитые горшки выметаю щеткой для снега в гараже. Одежду придется оставить. Пропахнет бензином и маслом, но другого варианта нет. Заберу, как только сниму квартиру…
Квартира!
Как я могла забыть?
Наверное, ушла, я не явилась на встречу! Но все равно набираю номер старушки.
– Простите, что не предупредила. Я попала в ДТП. Квартира еще не сдана?
– Если хотите, подходите сейчас, девушка. Сталинский пятиэтажный дом, розовый, встречу на проходной.
Розовый дом? Какая прелесть. Вызываю такси и немедленно еду, забрав уцелевший горшок.
Звонок – свекровь. Вздыхаю.
– Зоя Викторовна? – желания разговаривать никакого. – Я съехала, не беспокойтесь!
– София! Нет слов! Что ты натворила, глупая девка?!
– Вы что, кричите на меня? – поражаюсь я.
– Решила отомстить за то, что Даня жить с тобой не хочет?!
– Вы с ума сошли? – чеканю я.
– Ты пыталась убить моего клиента! У Роберта Артуровича сотрясение из-за твоих цветов! Он отказался от просмотра! Даже не надейся, что это поможет тебе вернуться в павильон!
Она бросает трубку. Безумие!
Раньше она иногда выкручивала слова нелюбимых подруг или сиделки, но не мои! Пока не пришло время перевести меня в стан врагов… Разбираться нет времени – подъезжаем...
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 40. Его молодая любовь", Мария Устинова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.