Катя проснулась посреди ночи резко, будто ее вытолкнули из глубокого сна, и тут же села, крутя головой. Яся, к этому моменту тоже успевшая задремать, вскинулась, не сразу понимая, где находится, и натолкнулась на взгляд темных испуганных глаз. Девчушка пока не плакала, но кривила губы и часто-часто дышала, сжимая в кулачке край своей куртки.
— Привет, малышка, — Яся подтянула ее к себе, усаживая на колени, — Я с тобой. Все хорошо.
Катя строго посмотрела и спросила:
— Я хочу к маме. Где мама?
— Мы с тобой немного покатаемся, а потом мама приедет, — как можно спокойнее ответила Яся.
— Ты вр-р-решь! — насупилась Катя, и Яся почувствовала, как начало припекать колени: от девочки ощутимо пошел жар. Сила действительно проснулась. Очень рано. Очень.
— Эй, прости, прости, пожалуйста. Да, я вру, — она обхватила щечки девочки и повернула к себе ее лицо, — Я просто забыла, что ты уже взрослая.
— Мне тр-р-ри, — Катя выставила вперед два пальчика, подумала и добавила к ним еще один, но хмуриться не перестала.
— Вот видишь, уже взрослая. И я хочу поговорить с тобой как со взрослой.
Катя поерзала на коленях, сопя и перебирая ручками замок молнии на Ясином пуховике.
— Мы с тобой попали в переделку, — Яся вздохнула, не зная, как объяснить, чтобы сильнее не напугать ребенка, — И какое-то время будем вместе. Без мамы…
— Почему без мамы? — губешки девочки задрожали, и она положила горячие, как сковородки, ладони Ясе на плечи, — Я хочу с мамой!
— Я бы тоже хотела с мамой, но пока только я. И я тебя не брошу.
— Я не хочу тебя! — зло ответила Катя, — Я пойду к маме. Отпусти меня к маме!
Жар усилился так резко, что кожу, которой касалась девочка, даже через одежду защипало. В воздухе запахло паленой синтетикой, и Яся увидела, как обугливается ткань ее пуховика.
— Что там у вас? — недовольно спросил Толик, открывая окно.
— Ничего, — быстро проговорила Яся и снова обхватила Катино лицо, — Смотри на меня, малышка, только на меня.
Но Катя уже заметила Толика. Она принялась выворачиваться из Ясиных объятий, как маленький червячок, и почти сползла на пол:
— Ты плохой! Ты стукнул маму! Ты плохой! Нельзя др-р-раться!
— Черт! — Толик вильнул рулем, будто его ударили, и еле удержал машину, — Прекрати! Держи ее!
Одной рукой он схватился за шею, ставшую красной от нестерпимого жара.
— Останови ее! Ты сказала, что сможешь!
— Катюша, Катя, послушай меня… — Яся попыталась прижать девочку к себе.
— Он плохой! Плохой! И ты плохая!
Жар полыхнул во всей машине, обжигая лицо. Мужчина за рулем вскрикнул и начал сползать по сиденью в сторону, оглушенный тепловым ударом. А неуправляемая машина продолжала мчаться по шоссе. Толик окончательно завалился на бок, повиснув на ремне безопасности. Руки его соскользнули с руля, но нога, видимо, застряла на педали газа: машина дернулась, зарычала и ускорилась.
— Тормози! — Яся потянулась, чтобы схватить мужчину за куртку, но машина подпрыгнула, и ее отбросило назад.
Колеса автомобиля съехали с асфальта, и под ними загрохотала обочина, их затрясло так, что у Яси клацнули зубы, она виском ударилась о стекло, и на мгновение все поплыло. Катя закричала и вцепилась в нее обеими руками.
Первый дорожный столбик машина снесла почти без сопротивления, но короткий толчок встряхнул Толика, он открыл глаза и резко схватился за руль. Автомобиль швырнуло обратно на трассу, шины взвизгнули, кузов заскрипел, и все вокруг закрутилось. Катя продолжала кричать, и Яся прижала ее к себе, стараясь ногами найти хоть какую-то опору. Удар пришелся в бок. Стекла лопнули сразу, разлетелись на миллион осколков, Ясю швырнуло на дверь, потом обратно. В груди что-то хрустнуло, и Катя выскользнула из рук. Яся зарычала, пытаясь в хаосе схватить ребенка, зацепила пальцами воротник курточки, мир дернулся, замедлился, и все звуки исчезли.
— Живых сюда не водят, Яснорада, — сообщил низкий рокочущий голос, — Но я рад, что вижу ее. Такой живой огонь.
Яся, продолжая тяжело со свистом дышать, медленно открыла глаза. Адреналин в крови пока заставлял сердце биться где-то в районе горла, но знакомая спокойная темнота ласково укрывала ее, будто поглаживая, успокаивала. Кажется, в этот раз она попала сюда целиком. Вся. Такое уже случалось, но никогда еще у нее не выходило притащить на границу еще кого-то. Яся повернула голову — рядом горел костерок, и вокруг этого костерка носились разноцветные ветра, привлеченные светом. В самом начале ученичества у Трофима Яся тоже выглядела здесь ярко, однако ее огненная защита все равно была в разы слабее той, что окружала Катю.
Чур, опустившись на корточки, внимательно разглядывал маленький клубочек, который сейчас полыхал так, что болели глаза.
Яся резко села:
— Как она? Пострадала?
— Пока нет. Но живым сюда нельзя. Это место слишком жадное.
Чур поднялся и, помолчав мгновение, добавил:
— Вам пора. Я не смогу противостоять границе, если она захочет ее себе.
— Там все… закончилось?
Чур прикрыл глаза и кивнул.
Яся потянула девочку на себя, с тревогой отмечая, какая та еще горячая.
— Подожди, как мне ее успокоить?.. Она меня не слышит, я никогда не видела, чтобы дети обладали такой силой. Это ненормально! Как мне ее угомонить?
— В ней не только огонь. Попробуй открыть второй источник.
— Второй источник? — Яся испуганно посмотрела на девочку, — Ее же разорвет!
— Наоборот, она сможет тушить себя сама.
Яся открыла было рот, чтобы уточнить, чтобы понять, как же ей все-таки поступить, но в груди закололо, она задохнулась от резкой боли в боку, заныл висок, которым она ударилась, голова стала тяжеленная, Яся сжала Катю обеими руками и провалилась обратно.
Первым вернулся едкий запах горящей резины и бензина, следом по ушам ударили звуки: выла сирена, кричали люди и гудел огонь. Яся дернулась, переворачиваясь на бок, и поняла, что лежит на асфальте, а рядом, под боком, тихо сопит Катя. Живая!
В нескольких метрах от них, у обочины догорал покореженный автомобиль. Дальше, за ним, стояли вставшие вразнобой машины: одна легковушка уткнулась носом в отбойник, у другой был смят капот, фура застыла поперек соседней полосы, мигая аварийкой.
— Очнулись? Не надо шевелиться, вы сильно ранены, — над ней склонился мужчина в форме фельдшера скорой, и Яся прохрипела:
— Девочка. Посмотрите, что с девочкой.
— Уже осмотрел, у нее шок, но видимых повреждений нет, кроме нескольких ссадин. Пока ничего точно сказать не могу. Ждем еще машину, водителя забрали, за вами идет другая. Дождемся, повезем вас в город, — Он огляделся, — Или вертолет пришлют. Пробка собралась большая.
Яся закрыла глаза: в больницу им нельзя. В больнице их сразу найдет этот ненормальный колдун. Нужно было уходить. Пока за ними не вернулись, она должна взять девочку и сбежать. Сначала в лес, а там она что-нибудь придумает. Свяжется с Максом… Она снова повернулась на бок, собираясь подняться, но только охнула и завалилась обратно. Боль стала нестерпимая: прямо в боку торчал острый обломок металла. Как она ничего не почувствовала?
— Тише! Я же сказал, нельзя вам двигаться, — сквозь зубы ругнулся на нее мужчина, накладывая повязки вокруг раны, — Истечете кровью же!
— Яся! — позвала Катя. Она пришла в себя и сейчас, медленно моргая, глядела на залитый кровью асфальт.
— Все хорошо, милая.
С каждым словом сила, казалось, уходила. Яся сглотнула отчего-то ставшую горькой слюну и постаралась улыбнуться:
— Мне просто нужна помощь.
— Я помогу, — тут же отозвалась девочка, — Мама показала как!
— Так-так, — фельдшер аккуратно отодвинул Катю в сторону, — Посиди там, малышка, я сам помогу маме, и мы поедем в больницу.
— Это не мама, это Яся, — поправила его девочка, но послушно устроилась рядом, в ногах. А потом осторожно погладила Ясину коленку в разодранных джинсах.
Мощный поток живительной силы прокатился под кожей. Яся застонала, ощущая, как начинает жечь внутри. Что за дикая смесь?! Лекарская сила пополам с огнем? Это второй источник?
— Сейчас, сейчас, — засуетился фельдшер, — Сделаю укол, полегчает.
— Не надо… — Яся попыталась его остановить, но было уже поздно. Укола она даже не почувствовала, но глаза стали ощутимо слипаться. Она повернула голову, стараясь не уснуть и не упустить из вида Катю. Перед лицом все плыло.
И когда она стала уже отключаться, услышала знакомый старческий голос:
— В стазис обеих. И приберите тут. Так и знал, что будут проблемы.
— Кто вы такой? — приподнялся с колен фельдшер, — Их нельзя сейчас…
И повалился рядом, задев ее плечом.
Яся попыталась пошевелиться, стряхнуть марево сна, но глаза закрывались. Люди вокруг двигались будто в воде. Медленно, тягуче. Звуки растягивались и превращались в гул.
— Ну-ка, крошечка, иди к дедушке.
— Не… — захрипела Яся, бессильно сжимая ладони, и потеряла сознание.
В этот раз темнота привела ее в коридор, где далеко впереди еле-еле горела полоска света. Яся сделала шаг и тут же остановилась — под подошвой хрустнул лед. Она прикоснулась пальцами к стене и вздрогнула: стены тоже состояли изо льда. Яся обхватила себя руками и медленно пошла дальше, стараясь не поскользнуться. Она даже не могла сказать, сколько она шла. Время, казалось, в этом месте не существовало. И когда она, наконец, вышла к свету, увидела мужской силуэт.
Яся не сразу поняла, кто это. Только когда он чуть повернул голову, отчего на волосах заискрился иней, она всхлипнула. Макс!
— Слава богу, — выдохнула она и побежала, — Макс! Ты меня нашел!
Он не обернулся. Яся остановилась в нескольких шагах — дальше не пускала толстая прозрачная стена.
— Макс, — забарабанила она руками по льду, — Это я! Ты слышишь?
Он стоял неподвижно, только по рукам змеились ледяные узоры.
— Помоги мне, — продолжала звать Яся.
На мгновение ей показалось, что он услышал. Макс повернулся и наклонил голову к плечу, в глазах мелькнуло узнавание, но тут же лицо снова стало похоже на маску.
— Макс… — прошептала Яся.
Но он отвернулся. Лед между ними становился толще.
