полная версия книги «Искра»
Глава 5. «Лосиный остров, Алексеевский пруд, мачтовые сосны и цена риска»
(или почему история не терпит суеты, а рынок — дураков)
Надоело сидеть на скамейке у подъезда — даже самой удобной. Иван Хельм давно заметил: когда зависаешь в четырёх стенах или на одном месте, мысли превращаются в овсяную кашу без соли. А в лесу они становятся
прозрачными, как слеза бывалого трейдера, который только что закрыл
убыток.
Поэтому в это майское воскресное утро он взял поводок, термос с матчем (чай, если по-человечески, но матча звучит брутальнее) и вышел из дома.
Смартфон сунул в карман куртки — чисто на всякий пожарный, одним глазом глянуть. Торговый план он накатал ещё вечером, стоп-лоссы проверил трижды, потому что знал: рынок любит делать «сюрприз» именно в тот момент, когда ты отошёл в туалет.
Всё, что нужно, уже сделано. Можно гулять.
Рас, естественно, утащил любимый мяч — резиновый, пищащий, с погрызенным боком. У этого мяча была степень износа «пенсия через час», но Рас хранил его как зеницу ока. Или как облигации с купоном 8% — надёжно, но не очень красиво.
Часть 1. Вход в Лосиный Остров
Дворы микрорайона остались за спиной. Иван вышел к Щёлковскому шоссе — поток машин, привычная городская суета, водители, которые спешат туда, где их никто не ждёт. Дождался зелёного, перешёл на другую сторону.
Тротуар по той стороне шёл дальше, параллельно шоссе. Но Иван свернул. Там, где асфальт уходил влево, стояла вывеска: «Лосиный Остров». Вход.
Перпендикулярно тротуару. Просто повернуть — и всё.
Он повернул. И сразу стало тише. Не потому, что машины исчезли — они
остались сзади, за деревьями. А потому, что асфальтированная дорожка
нырнула под сосны, и город остался за спиной. Пять минут неспешным шагом
— и ты в другом мире. Там, где интернет через раз, а это, знаете ли,
лечит от привычки дёргать график каждые три секунды.
Рас, который всю дорогу терпеливо нёс мяч в зубах (это называется
«долгосрочное удержание актива»), на границе леса ожил. Нос вздёрнулся
вверх, уши попытались встать торчком, как у китайского дракона на
параде, но вспомнив, что они уши спаниеля, а не сторожевого пса,
успокоились — повисли обратно, как мокрые тряпки, и только кончики чуть
дрожали от напряжения. Пёс сделал глубокий вдох — и понёсся по дорожке.
Лапы цокали по покрытию: топ-топ-топ. Мяч он держал в зубах, не
выпуская. Этот мяч был его базовым активом — надёжным, проверенным, без волатильности. Палка — это уже производный инструмент, с ним он работал позже.
Иван шёл неспешно. В таком месте не бегают. Здесь ходят. Особенно когда на счёте открыта позиция. Небольшая. С маленьким плечом. Со стоп-лоссом, выставленным ещё вечером. Торговый план готов, риск-менеджмент соблюдён.
Смартфон в кармане — посмотреть одним глазом на привале.
А пока — лес. Лес не терпит суеты. И рынок, кстати, тоже. Но рынок ещё и
не прощает жадности. Лес прощает. Он добрый. Он просто смотрит на тебя
триста лет и молчит. Стоит. Молчит. Ждёт. Как рынок, когда все замерли
перед важными новостями и никто не дёргается.
Часть 2. Мачтовые сосны
Лес встретил их сразу — полной грудью. Воздух стал сосновым, смоляным, с
примесью влажной земли и свежей зелени. И, кажется, лёгким запахом
безнаказанности — потому что никакой менеджер не придёт сюда с вопросом «а почему у тебя просадка 2%?».
Сосны здесь были не обычные. Огромные, прямые, как свечи. Стволы рыжие, почти медные на утреннем солнце, уходили вверх метров на тридцать — сорок.
Мачтовые сосны. Те самые, что посадили по приказу Петра I. Пётр, кстати,
был мужик суровый — не то что некоторые, кто ставит стоп-лосс на 0.5% и
потом плачет.
Рядом с ними ели стояли тёмными пирамидами, а между ними пробивались берёзы —
белые, тонкие, с молодыми листочками, которые дрожали при малейшем
ветерке. Берёза трепетала, как новичок перед первой сделкой. А сосна
стояла, как ветеран, у которого уже три кризиса за плечами.
Некоторые деревья росли совсем рядом: берёза обнимала сосну, липа и сосна жили вместе уже, наверное, лет сто. Симбиоз. Как у трейдера и хорошего риск-менеджера. Или как у Раса и его мяча.
Где-то в глубине стучал дятел — не спеша, деловито, как старый трейдер,
который проверяет отчёты и одновременно пьёт кофе. Тук-тук. Пауза.
Тук-тук-тук. Вдумчиво. Не как в скальпинге, а как в позиционной
торговле: редко, но метко.
Рас носился по дорожке, как ураган категории «пять». Мяч он зажал в зубах и не выпускал — здесь было слишком интересно. Нос работал на полной
мощности: «Белка была! Ёж, кажется! Здесь кто-то ел булочку час назад —
срочно проверить, не осталось ли крошек, потенциал сделки 100%
доходности!»
В отличие от некоторых, Рас не покупал на новостях. Он покупал на
запахах. И надо сказать, его стратегия приносила стабильный результат —
три крошки в день плюс бонусная сосиска за хорошее поведение.
Часть 3. Алексеевский пруд.
Пять минут — и дорожка вывела к Булганинскому озеру (Алексеевский пруд). Оно появилось неожиданно — раздвинулись сосны, и открылась вода. Большая, тёмная, зеркальная. По краям — камыш, осока. На воде — никого. Тишина. Идеальное место, чтобы перестать дёргаться и наконец понять, что рынок никуда не убежит.
Только у самого берега, у коряги, замер одинокий селезень — зелёная голова на солнце отливала медью. Он сидел неподвижно, как вкопанный, и смотрел вдаль с философским выражением, которое бывает у людей, переживших три дефолта и не потерявших чувство юмора.
Его подруга сейчас сидела где-то в камышах на яйцах — сидела в лонге,
короче. А он нёс вахту. Охранял периметр. Хеджировал риски. Чуть поодаль
плавал ещё один. Тоже один. В мае утки не сбиваются в стаи. Потому что
май — время диверсификации.
Чуть в стороне от озера темнело болото — отсюда, с дорожки, его не было
видно, но воздух у воды был влажным, тянуло тиной и прошлогодней
листвой. Вода в озере была тёмная, торфяная. И холодная. Очень холодная.
Иван знал это. Рас — тоже. Потому что однажды Рас уже проверил. Больше
не проверял. Опыт — великая вещь.
Иван остановился у скамейки. Рас, добежав до воды, замер, глядя на селезня. Потом перевёл взгляд на тёмную воду, на коряги у берега — и решил, что лезть туда не стоит.
Он оценил риски: вероятность поймать утку — 3%,
вероятность нахлебаться ледяной воды — 97%, вероятность того, что Иван
потом будет ржать — 100%. Сделка не прошла due diligence.
*В ходе комплексной проверки бизнеса или актива (перед покупкой,
инвестицией или слиянием) были найдены критические риски или нарушения,
которые сделали сделку невыгодной или слишком опасной для покупателя.
Иван сел на скамейку, достал термос с матчем. Смартфон из кармана
вытаскивать не стал — незачем. Торговый план выполняется, стоп-лоссы
стоят. Лес не терпит суеты. И чай не любит, когда на него отвлекаются.
Часть 4. Петя и Андрей
И тут из-за поворота дорожки появился Петя.
Он был не один. С ним шёл мужчина — высокий, с короткой стрижкой, в
удобной зелёной куртке, на плече — бинокль. Типичный «папа-инженер»:
руки из правильного места, взгляд внимательный, ирония в запасе имеется.
— Иван! — закричал Петя, махнул рукой и чуть не сплющился о корень. —
Привет! А мы тут гуляем с папой, птиц смотрим. А вы здесь! Это мой папа,
Андрей. Папа, это Иван Хельм. Тот самый, я про него рассказывал.
Рас, который до этого носился по лесу с мячом в зубах (его основной актив),
потом нашёл палку и переключился на неё — диверсифицировал портфель, так сказать. Услышав знакомый голос, он поднял голову, узнал Петю и
радостно помчался навстречу — лапы в стороны, уши по ветру. Палка
осталась лежать в кустах — туда он вернётся позже, когда закончит с
важными переговорами.
Пёс ткнулся носом в Петину коленку, потом обнюхал Андрея — осторожно, но без опаски. Чихнул для порядка. Признал обоих безопасными. Credit check пройден. Кредитный рейтинг — «ААА, можно давать сосиски в долг».
Андрей протянул руку Ивану:
— Трейдер, значит? Петя о вас рассказывал. Про плечо, стоп-лосс и про то,
почему не надо хранить сосиски в одной миске. Признаться, я думал, он
придумал половину.
Иван хмыкнул. Рас, услышав про сосиски, прибежал обратно, понял, что сосисок не предвидится, и демонстративно улёгся на асфальт, положив морду на мяч. Это называлось «объявить голодовку в знак протеста». Голодовка должна была продлиться примерно до тех пор, пока хозяин не откроет термос. То есть секунд тридцать.
Часть 5. Разговор у озера
Они присели на скамейку. Иван налил себе матчу в походную кружку. Андрей открыл бутылку воды. Петя грыз яблоко и смотрел на одинокого селезня с таким видом, будто тот должен был вот-вот озвучить котировку
евро-доллара.
— Иван, — спросил Петя, — а как вы решаете, когда покупать, а когда
продавать? Это же не угадывать, да? Вы говорили, что это не лотерея.
— Не лотерея, — кивнул Иван. — Но и не точная наука. Это как погода.
Смотришь на небо — облака, ветер, влажность. Можешь предположить, что
через час пойдёт дождь. С вероятностью 70%. Но не на 100%.
— А если дождь не пойдёт?
— Тогда ты ошибся. Но ты не гадал. Ты смотрел на признаки. В трейдинге то
же самое. Ты никогда не говоришь: «Я знаю точно». Ты говоришь: «С
вероятностью 60% цена вырастет». И принимаешь решение. А когда принял
— вышел в лес и не дёргаешься.
— А кто говорит «знаю точно»?
— Инфоцыгане, — поморщился Иван. — И не только они. Люди, которые верят в свои предсказания. А потом рынок разворачивается и идёт в другую
сторону. Потому что рынок — это не бабушка, которая просит угадать,
какой стороной упадёт печенька. Рынок не обязан подчиняться твоим
предсказаниям. Рынок вообще никому ничего не должен.
Андрей кивнул:
— Как в инженерии. Мы всегда закладываем запас прочности. Потому что
реальность сложнее любой модели. И если ты рассчитал мост на 10 тонн —
он выдержит 15. А если ты рассчитал на 10, а про запас забыл — приедет
11 и всё.
— Вот именно, — сказал Иван. — Мы торгуем вероятность. Не будущее. Не
истину. А всего лишь вероятность. И наша главная задача — не угадать, а
правильно распорядиться риском. Угадать может и ёжик. А вот не слить
депозит — это искусство.
Рас одобрительно гавкнул. Палку он уже бросил, мяч лежал рядом. Сейчас он был без активов — в кэше. Самый безопасный вариант.
Часть 6. Государственные ценные бумаги и государственный долг
— Петя, — сказал Иван, отставляя кружку. — Мы с тобой говорили об акциях компаний, облигациях, ПИФах. Но есть ещё один важный игрок на рынке — государство.
— Государство? — удивился Петя. — Оно же деньги печатает. Зачем ему ценные бумаги?
— Затем, что печатать деньги, как мы с тобой выяснили, — это инфляция.
Инфляция — это когда твои сосиски становятся меньше, а хозяин говорит
«так надо». А продавать ценные бумаги — это честный способ занять деньги
у людей. То есть государство говорит: «Дай мне рубль, я тебе через год
верну рубль и пять копеек сверху». И люди дают. Потому что пять копеек
лучше, чем ноль.
Государственный долг: формирование и управление
— Когда государству нужны деньги (на дороги, школы, больницы, оборону и, например, на новый корпус для чиновников), оно их не печатает. Оно их
занимает. У кого? У тебя, у меня, у банков, у иностранных инвесторов. В
долг. А сумма всех этих долгов называется государственным долгом. Звучит страшно. На самом деле — ну, страшно, но терпимо.
— А государство разве может обанкротиться? — спросил Петя. — Оно же большое.
— Теоретически — да. На практике — почти никогда. Потому что у государства есть налоги.
Это его главный доход. Если государству нужно отдать долги, оно
повышает налоги. Или продаёт новые бумаги, чтобы закрыть старые.
— Как замкнутый круг?
— Именно. Это называется рефинансирование долга
— когда выпускаешь новые бумаги, чтобы расплатиться по старым. Как
кредитная карта: заплатил одной картой, потом другой, потом третьей, а
потом удивился, почему должен уже три зарплаты. Главное, чтобы люди
верили государству. Если вера пропадёт — никто не купит новые бумаги.
Тогда — дефолт.
Рас комментирует с умным видом:
«Государственный долг — это когда я должен хозяину сосиску за прошлую
неделю. А вместо того, чтобы отдать, прошу ещё одну. И обещаю отдать потом. Хозяин не верит. Но даёт. Потому что я пёс, а он меня любит. Но если я попрошу в сотый раз — сосиски закончатся. И начнётся дефолт моей пищеварительной системы».
— Кто управляет государственным долгом в России?
— Министерство финансов.
Оно решает: сколько занять, на какой срок, под какой процент. А Банк
России проводит аукционы, где продаёт государственные бумаги банкам и
людям. Как на рынке, только вместо помидоров — обещания заплатить.
Государственные ценные бумаги
— Самые известные государственные ценные бумаги в России — это ОФЗ, облигации федерального займа. Звучит как название секретной операции. На самом деле — просто расписка.
— А чем они отличаются от обычных облигаций?
— Эмитентом. Если облигацию выпускает компания «Рога и копыта» — это
рискованно. Компания может обанкротиться, потому что директор ушёл в
запой, а главный бухгалтер потерял пароль от электронной подписи. А если
облигацию выпускает государство — это почти надёжно. Потому что у
государства есть налоги и печатный станок. Но не совсем надёжно — помни
про инфляцию. Печатный станок — это не магия, это инфляция.
ОФЗ бывают с постоянным купоном (когда ты заранее знаешь, сколько процентов получишь) и с переменным (проценты меняются вместе с инфляцией — и ты никогда не знаешь, купишь себе сосиску или только её фотографию).
— А для чего их покупают?
— Для сохранения денег. Доходность по ОФЗ обычно невысокая, но выше, чем в банке. И надёжность — почти абсолютная. Поэтому пенсионные фонды и страховые компании их обожают. Они такие: «Спокойствие, только
спокойствие. 6% годовых? Берём. Не надо нам ваших 20% и нервотрёпки».
Рас комментирует, жуя травинку:
«Государственные облигации — это когда я даю хозяину сосиску, а он
обещает вернуть две через месяц. Обычно возвращает. Но иногда говорит:
"Инфляция, Рас, ничего не поделаешь". И возвращает полторы. А я такой:
"Мужик, ты чего? Полторы — это не две". А он: "А ты читал договор?" И я
не читал. Потому что я пёс».
— Есть ещё ГКО
— государственные краткосрочные облигации. Это почти то же самое, но на короткий срок. Их почти не выпускают сейчас, потому что в 90-х с ними
была известная история, о которой не говорят за ужином. А ГСО
— государственные сберегательные облигации — для народа. Но проще всё равно запомнить ОФЗ. Потому что три буквы запомнить легче, чем три
слова.
Эмиссия и обращение государственных ценных бумаг
— А как государство выпускает свои облигации? — спросил Петя. — Тоже через регистрацию? С гербовой печатью и танцами с бубном?
— Почти. Но проще. Компания проходит пять этапов эмиссии — мы говорили об этом в третьей главе. Там всё долго, скучно и с проверками. А у
государства — особый порядок. Министерство финансов приняло решение
— и всё. Банк России проводит аукцион.
— Аукцион — это когда кто больше заплатит?
— Да. Банк объявляет: «Продаётся 1000 облигаций, стартовая цена — 100
рублей». Банки и брокеры делают заявки. Кто предложил лучшую цену — тот и купил. Кто сказал «101 рубль» — тот молодец. Кто сказал «99 рублей»
— тот идёт лесом.
— А потом? Как они обращаются?
— Потом они торгуются на бирже как обычные облигации. Ты заходишь в
приложение брокера, выбираешь ОФЗ, покупаешь. А продать можешь в любой момент, но цена может измениться.
Почему? Потому что если ставки в стране выросли — твоя старая облигация с маленьким купоном становится никому не нужна. И цена падает. Если ставки упали — твоя облигация с большим купоном становится золотом. И цена растёт. Как на качелях.
Рас комментирует с видом эксперта:
«Моя эмиссия государственных сосисок: я кладу сосиску в миску — это
размещение. Хозяин решает, покупать или нет — это спрос. Если не
покупает — я съедаю сам. Это обращение внутри организма. Рынок закрыт.
Все счастливы».
— Есть ещё Еврооблигации
— это когда государство выпускает облигации в иностранной валюте
(долларах или евро) и продаёт их иностранным инвесторам. Это как если бы я взял в долг не у Пети, а у американского дяди, и пообещал вернуть
бургерами. Но это для продвинутых. И для тех, у кого нет санкционной
аллергии.
Часть 7. Встреча с риск-менеджментом у воды
Они пошли дальше. Дорожка вывела прямо к берегу Булганинского озера. У
воды, на камне, сидел селезень — тот самый, одинокий. Он смотрел на пса с выражением глубокого безразличия. Не страха. Не агрессии. Именно
безразличия. Как будто говорил: «Я видел таких псов. Ты — четвёртый
сегодня. Проваливай».
Рас замер. Палка, которую он недавно нашёл, выпала. Начались переговоры высокого уровня.
Рас подошёл поближе — селезень не двинулся.
Рас гавкнул — селезень моргнул. Один раз. Медленно.
Рас сделал ещё шаг — селезень встал, отряхнулся и неторопливо сошёл в воду.
Не полетел, не побежал, не запаниковал. Именно сошёл, как царь, как
старый трейдер, который закрыл позицию с прибылью и ушёл на заслуженный отдых.
И уплыл к середине озера. Медленно. Красиво. С достоинством.
Рас остался стоять на берегу, ошарашенный таким игнорированием. Он
посмотрел на воду — холодную, тёмную, торфяную. Потом на селезня —
далеко, не достать. Потом перевёл взгляд на мяч, который так и лежал в
траве. Потом снова на воду.
Пёс подошёл к мячу, понюхал, потом снова посмотрел на воду. Мяч в воду
кидать? Себе дороже. Холодно. Глубоко. Неизвестно, что на дне. И вообще —
от воды пахло рыбой и лягушками, которые знатно орали у дальнего
берега. Лягушки орали так, будто их портфель только что обнулился.
Рас чихнул и отошёл.
—
Вот, — сказал Иван. — Классический риск-менеджмент. Рас оценил
ситуацию: вероятность приятного купания — низкая, вероятность замёрзнуть и испортить прогулку — высокая.
Потенциальная прибыль (одна утка) не покрывает потенциальный убыток (простуда, мокрая шерсть, полдня на батарее). И он отказался от сделки. Некоторые трейдеры доходят до этого понимания годами. А некоторые — никогда.
— А если бы он полез? — спросил Петя.
— Намок бы. Испугался. Селезня всё равно не догнал. Получил бы убыток,
мокрую шерсть и испорченное настроение. Как я в молодости, когда лез в
сделки без стоп-лосса. Разница только в том, что Рас после холодной воды
высохнет за час. А депозит после сделки без стопа — не всегда.
Пёс, услышав, что его хвалят, гордо поднял хвост. На самом деле он просто
испугался холодной воды. Но результат оказался правильным.
Андрей улыбнулся:
— Хороший урок. Не лезь туда, где можешь потерять больше, чем получить.
— Именно, — кивнул Иван. — И селезня он не тронул — правильно.
Селезень — это такой рынок: он спокоен, когда спокоен ты. Начнёшь паниковать — он уплывёт. Начнёшь кидаться — он даже не заметит.
Часть 8. Пятый закон Хельма
Солнце поднялось выше. Пора было возвращаться. Иван встал, отряхнул штаны. Рас немедленно подскочил, мяч в зубах — готов бежать хоть на край света.
— Петя, запомни, — сказал Иван. — Пятый закон звучит так:
«Государство — не волшебник. Оно тоже занимает деньги. И платит по долгам. Но иногда забывает про инфляцию, как Рас забывает про то, что сосиска уже съедена. ОФЗ — почти надёжно, но не забывай про инфляцию. Трейдинг — это управление рисками и торговля вероятностями. Составь план с вечера, пока никто не отвлекает, выставь стоп-лоссы и иди гулять. В лесу не место ноутбуку. Если кто-то обещает 100% — беги. Не рискуй больше, чем готов потерять. И помни: даже государство может ошибаться».
Рас одобрительно гавкнул, но мяч не выпустил. Получилось глухо, но торжественно.
Часть 9. Лесной эпилог
Они вышли из леса уже ближе к полудню. Рас выдохся, но держался молодцом — нёс в зубах мяч.
Селезень остался в озере, одинокий и философский. Палка осталась в траве. Таков рынок.
Иван на ходу достал смартфон, взглянул на позицию. Всё в порядке — небольшой плюс, стоп-лосс на месте. Он убрал телефон в карман и больше не доставал.
Петя шёл и переваривал услышанное. Андрей шагал рядом.
— Папа, — сказал Петя. — А можно я попрошу тебя открыть инвестиционный счёт? Ну, понарошку сначала. На демо-счёте.
Поторгую вероятности, не
рискуя реальными деньгами.
— Можно, — сказал Андрей. — Но сначала перечитай то, что рассказал Иван. Про управление рисками. Про то, что никто не знает будущего. И про то, что в лес ходят гулять, а не торговать.
— И про Раса, который не полез в воду, — добавил Петя.
— И про Раса, — усмехнулся Андрей.
Они дошли до Щёлковского шоссе. Иван остановился у перехода. Рас сидел рядом, держал мяч и терпеливо ждал зелёного.
Загорелся зелёный. Иван шагнул на переход. Рас — рядом. Мяч — в зубах.
А за спиной оставались мачтовые сосны, посаженные по приказу Петра
Великого. Они стояли здесь триста лет. И будут стоять дальше. Потому что
они умели ждать. В отличие от некоторых, кто закрывает сделку через
пять минут после открытия, потому что «нервы не железные».
Лес ждёт. Рынок тоже ждёт. Вопрос только в том, у кого хватит терпения дождаться своего часа.
У сосен — хватило. У Раса — хватило. У Ивана — вроде бы тоже.
А у вас?
Приложение к Главе 5. «Словарик юного инвестора»
Ниже — новые термины из пятой главы. Тех, что были в первой, второй, третьей и четвёртой, здесь нет. Потому что повторять одно и то же — это не инвестиции, это занудство.
Рас говорит коротко и цинично. Потому что он пёс, а не лектор.
1. Государственный долг
Сумма всех долгов государства перед банками, инвесторами и гражданами. Делится на внутренний (в рублях) и внешний (в валюте).
Рас говорит:
«Когда я должен хозяину сосиску — это внутренний долг. Если должен
соседскому псу из-за забора — внешний. Проценты выше, потому что
соседский пёс — жмот».
2. Рефинансирование долга
Выпуск новых облигаций, чтобы расплатиться по старым.
Рас говорит:
«Попросил новую сосиску, чтобы отдать старую. Хозяин сначала удивился.
Потом дал. Я съел обе. Теперь должен две. Гениальная схема. Жаль,
работает один раз».
3. Дефолт
Когда заёмщик не может расплатиться по долгам. Государственный дефолт — редкость, но бывает.
Рас говорит:
«Когда в миске пусто, а съесть обещал — это дефолт. И ты голодный. И
хозяин грустный. И никто не хочет давать в долг. Даже соседский пёс».
4. ОФЗ (облигации федерального займа)
Государственные ценные бумаги России. Эмитент — Министерство финансов. Считаются почти надёжными.
Рас говорит:
«Когда хозяин обещает вернуть две сосиски через месяц. Обычно
возвращает. Но иногда говорит: "Инфляция, Рас". И даёт полторы. А я
такой: "Ты где вторую видел?" А он: "В учебнике экономики". Я учебники
не ем».
5. Купон (постоянный и переменный)
Процент,
который государство платит владельцу облигации. Постоянный — всегда
одинаковый. Переменный — меняется вместе с инфляцией.
Рас говорит:
«Постоянный купон — сосиска всегда одна. Переменный — то одна, то
полторы. Неудобно планировать обед. Хозяин говорит "рынок", я говорю
"гав". Никто никого не понял».
6. ГКО (государственные краткосрочные облигации)
Облигации на короткий срок (до года). Сейчас почти не выпускаются.
Рас говорит:
«Сосиска в кредит до вечера. Вечером надо вернуть с процентами. Быстро,
но нервно. Один раз так попробовал — весь день лапы дрожали».
7. ГСО (государственные сберегательные облигации)
Облигации для обычных граждан. Тоже почти не встречаются.
Рас говорит: «Сосиска для народа. Но народ почему-то не берёт. Потому что народ хочет две сосиски сразу, а не одну и обещание».
8. Еврооблигации
Облигации в иностранной валюте (доллары, евро). Выпускаются для иностранных инвесторов.
Рас говорит:
«Американская сосиска. Пахнет интересно, но достать сложно. И хозяин
говорит, что теперь их лучше не трогать, а то придут дяди в чёрном и
спросят "а почему ты пёс?". Я не знаю, почему я пёс. Я просто пёс».
9. Аукцион (государственный)
Способ размещения госбумаг, когда банки соревнуются, кто предложит лучшую цену.
Рас говорит: «Кто больше сосисок предложит за мою кость — тому и отдам. Только я всё равно съем сам. Потому что это моя кость».
10. Налоги
Главный доход государства. Из налогов государство платит по долгам.
Рас говорит:
«Когда хозяин откладывает полсосиски в общую миску. Говорит: "На
дороги, школы и пенсию". Я не спорю. Но сосиски жалко. Особенно когда их
всего две».
11. Минфин
Министерство финансов — ведомство, которое решает, сколько и каких облигаций выпускать.
Рас говорит: «Кто решает, сколько сосисок отдать и кому. Обычно отдаёт меньше, чем обещал. Но костюм у них красивый. Наверное, дорогой».
12. Внутренний долг vs Внешний долг
Внутренний — в рублях. Внешний — в валюте.
Рас говорит:
«Должен хозяину — внутренний. Должен соседскому псу из-за границы —
внешний. Там проценты выше. И соседский пёс больше, чем я. Поэтому я
стараюсь не занимать у больших псов».
13. Вероятность
Насколько
вероятно, что событие случится. От 0% (никогда) до 100% (обязательно). В
трейдинге никто не знает будущего, поэтому мы торгуем вероятности, а не
истину.
Рас говорит:
«Когда гонишься за белкой — вероятность поймать 5%, а вероятность
упасть в лужу — 95%. Вывод: не гонись. Сиди на месте. Жди сосиску».
14. Управление рисками (риск-менеджмент)
Умение вовремя остановиться. Не рисковать больше, чем готов потерять.
Рас говорит: «Холодная вода — не лезь. Мяч не стоит мокрой шерсти. Даже пищащий мяч. Особенно когда на том берегу сидит утка и ржёт».
15. Запас прочности (коэффициент запаса)
Когда рассчитываешь на 10, а закладываешь 15. На случай ошибки.
Рас говорит:
«Когда прыгаешь через ручей, лучше разбежаться подальше. На всякий
случай. Потому что ручей может оказаться шире, чем ты думал. Особенно если ты маленький пёс».
Золотое правило от пса Раса (для Главы 5)
«Государство
— это большой пёс. Тоже занимает сосиски, тоже обещает вернуть. Но
иногда забывает про инфляцию. ОФЗ — сосиска почти надёжная, но не очень сытная. Хочешь жирнее — иди в акции. Но помни: за жирное — больше риск. А лучше всего — моя миска. Там всё честно. Положил — съел. Никаких дефолтов. Гав».
Конец Главы 5.
Продолжение следует... если Рас не утащит мяч в болото.
Гав.
RM Иван Хельм 9,8/10